Вадим Кузьмин. Светит моя надежда

Пять лет назад февральские «Строфы» (2021) были посвящены автору-исполнителю своих песен, создателю «Посошка» и «Ванюши» — легендарному СашБашу. Нынче тот номер «Фомы» — в череповецком музее Александра Башлачёва.

Случилось так, что ровно через год, в трагическом феврале 2022-го, мы обратились к творчеству уроженца Коврова — Александра Непомнящего. В предисловии к его стихам-песням говорилось об их «духовном аукании» с трудами гениального тезки из Череповца.

А еще через год «Строфы» приветили и другого замечательного Александра — Сашу Литвинова, более известного под именем рок-барда Вени Д’ркина…

Совпадение имен не бывает бесконечным: в прошлом феврале мы напечатали стихи авангардного поэта и певца Алексея Хвостенко, который по возрасту сгодился бы в отцы всем троим Александрам. Впрочем, представленные в «Строфах» стихи Хвоста никогда не бывали песнями, что не отменяло «инаковости» его удивительного искусства.

Своеобразная традиция «февральского поминания» так или иначе окрепла. Чуть-чуть обидно, что почти обязательное участие гитары в творчестве мастеров, к наследию которых мы обращались раз в год, можно передать разве что фотографией или рисунком.

…Один из основателей сибирского панк-рока и соратник Егора Летова — Вадим (Дима) Кузьмин (1964–2012) никогда не говорил о себе как о поэте. Только — «тексты песен». И то сказать: «Мы из Кронштадта» или «Кончились патроны» — были для многих как флаги на шествии или баррикадах. Долгое время его дело (да и он сам) именовались Черным Лукичом.

И было все: кочевая жизнь, поиски мировоззрения и веры, искушения и озарения.

А начиная с альбома «Девочка и рысь» (1996), как детская переводная картинка, стало проявляться-твориться чудо: Лукич вышел на свою последнюю и главную дорогу — писать для хорошего дела и хороших людей. Вот как эти шесть песен, которые легко найти.

Послушаем их и помянем одного из самых добрых и светлых рокеров ушедшей эпохи.

Светлячок

Похождения лесного муравья,
Иль удача Мухи-Цокотухи.
Кто тростиночку найдет, кто три рубля,
Кто-то — смерть под каблуком старухи.

А невидимый при свете,
Непонятный в темноте,
Светлячок тихонько светит
В непроглядной тишине.

Можно бегать по хозяйскому столу,
Иль сверчать всю жизнь за тёплой печкой;
Можно просто мерять воду на пруду,
Или в мае падать с ветки на крылечко.

А невидимый при свете,
Непонятный в темноте,
Светлячок тихонько светит
В непроглядной тишине.

Вересковый мёд

Очень трудно не сорваться
За верёвочку держаться
Глядя в пустоту декабря
И в тисках морозной стужи
Стану сам себе не нужным
Но останусь жить для тебя

Солнце пройдёт
Горе пройдёт
Долюшка-доля
Вересковый мёд

Бесполезные старанья
И три года ожиданья
Кто захочет взять на себя
Патентованные лица
Птицы-рыбы рыбы-птицы
Я останусь жить для тебя

Тихо в будке карусельной
Тихо в ямке подземельной
В это время надо молчать
Много песен грустных нежных
Непонятных безнадежных
Надо мне еще сочинять

Смешное сердце

Три недели воевал
Против собственной души
Три недели пропадал
В зачарованной глуши
Три недели сочинял
Непридуманный рассказ
Про капризную судьбу
Да про каждого из нас

Смешное сердце
Способно только любить
Смешное сердце
В окошко глянет заря
Смешное сердце
Его так просто убить
Смешное сердце
Смешнее день ото дня

Загадал что будет дождь
И тогда ты все поймёшь
Только в небе пустота
Глухота да маета
Переделанная жизнь
Переписанный куплет
Все по полкам разложил
Счастье есть а смысла нет

Смешное сердце
Способно только любить
Смешное сердце
В окошко глянет заря
Смешное сердце
Его так просто убить
Смешное сердце
Смешнее день ото дня

Без просвета

Жизнь бывает без просвета,
Мало радости и лета.
Мало дружеских улыбок,
Много роковых ошибок.

Ни привета, ни ответа,
Ни совета, ни секрета.
Только дует, как и прежде,
Тёплый ветерок надежды.

Прости

Хватило вниманья заметить страданья,
В завьюженной стуже мерцает огонь.
Спешу по пороше, не очень хороший,
Я грошиком медным скатился в ладонь.

Ночью бессонной в Млечном Пути
Слышу негромкое слово «Прости».
За всё прости!

Лекарство от страха — лихая рубаха,
Молекулы газа стучатся в стекло.
А мы — одиноки, а реки — глубóки 
И тайное явным становится, но...

Ночью бессонной в Млечном Пути
Слышу негромкое слово «Прости».
За всё прости!
Прости.

Там, вдалеке

Там, вдалеке, искоркой светит моя надежда.
Там, там, налегке, я убегал, чтобы остаться прежним.
Тёплый кусок зори бросили в яму, чтобы склевали птицы.
Снег прыгал с небес и умирал, чтобы не успеть разбиться.

Сердце сухим листком тихо закружит в ноги прохожим людям.
Дождь, радужный дождь, петь о любви мы никогда не будем.
Стылый чужой очаг, мёрзнет под снегом ягода-незабудка.
Путь, правильный путь я не забыл, значит, наступит утро.