Александр Яцко: «Я тоже многое хотел бы изменить, но прошлое не исправишь»
Поговорили с актером о работе, жизненном пути, театре, кино и о мюзикле «Вальс-бостон».
— Александр, ваше первое образование — архитектурное. Как так вышло, что вы стали актером?
— Да, у меня красный диплом архитектора, но по специальности я проработал всего восемь месяцев. А все из-за слишком хорошей художественной самодеятельности в нашем институте. На первом курсе меня затянуло в студенческий театр «КолЛизей», и я там пропал для архитектуры. Постепенно я понял, что больше всего хочется выходить на сцену. Так все и случилось. Может, это была ошибка, не знаю. В следующей жизни, наверное, стану архитектором.
Специальность чудесная, и она мне помогает — иногда я работаю как художник-постановщик. С годами ролей для артистов становится меньше, а меня тянет в режиссуру, в постановочную деятельность. Так что архитектурная закваска пригодится.
А почему пошел на архитектурный? Хорошо рисовал, было легко поступить. Да и сестра вышла замуж за архитектора, он меня подтолкнул. Пошел по пути наименьшего сопротивления. Поступил легко, сдал все экзамены на пятерки.
— А какими ролями или моментами в актерской карьере вы особенно гордитесь?
— Я не умею гордиться. Я просто очень люблю свою работу и в ней не разочаровался. С удовольствием вспоминаю спектакль «Ревизор» Нины Чусовой. Я доволен тем, как сыграл последний монолог Городничего — там удавалось импровизировать. Это отмечал даже наш покойный худрук Павел Хомский.
Еще очень тепло вспоминаю спектакль «Царство отца и сына», где сыграл Ивана Грозного. Эту же роль когда-то играл Андрей Попов, человек, который набирал наш курс в школе-студии МХАТ. Было приятно и ответственно.
И, конечно, это радость от работы в театре на Таганке у Анатолия Эфроса. Это было подлинное актерское счастье, хоть и короткое — всего полтора года. Мне повезло столкнуться с потрясающим режиссером. Я сыграл у него Барона в «На дне» — это был срочный ввод, но я даже на гастроли в Италию съездил. А в «Мизантропе» я, можно сказать, почувствовал себя настоящим актером, сыграв главную роль.
В кино тоже есть что вспомнить. Например, сериал «Закрытая школа» подарил мне нового зрителя — тинейджеров. Или роль Мазепы в двух проектах про Петра I. А за роль в сериале «Большие деньги» я получил приз на фестивале имени Вячеслава Тихонова. Но лучшая роль, думаю, еще впереди.
О телевидении, театре и выборе
— Вы иногда появляетесь на телевидении в роли ведущего. Как это началось?
— Я не считаю себя телеведущим. Это просто еще одна роль. Начинал-то я в самодеятельности как раз с выступлений ведущим. Потом были программы на канале «Москва 24» — забавный опыт, хотя иногда приходилось говорить странные вещи. Еще вел программу про криминал на НТВ — не понимаю, зачем это людям, но публика просит.
Для меня такие появления — своеобразный актерский тренажер. Умение реагировать в реальном времени без подготовки. Но телевидение — не главное. Если бы предложили вести что-то про культуру, историю, науку — например, как Морган Фримен программы о космосе ведет — с наслаждением бы согласился. Меня такие темы привлекают.
— Если бы пришлось выбирать между театром, кино и ТВ, что бы выбрали?
— Однозначно театр. У меня в театре карьера складывается лучше. В кино попадаю не так регулярно, но я его обожаю. А телевидение — не такая интересная для меня территория. Может, это и к лучшему. Чем старше становишься, тем меньше предложений. Да и лицо у меня непростое, меня надо «любить», чтобы правильно снимать. Но я жду своего «козырного» предложения! Пока в силе, готов работать и на сцене, и в кадре. Вообще, я выбираю театр. А может, это театр выбирает меня. Вот и в мюзикл «Вальс-бостон» меня выбрали — и я благодарен.
О счастье, Эфросе и режиссуре
— Вы говорили, что счастье — короткий миг, когда что-то получается. А чем наполнена жизнь между этими мигами?
— Жизнь — это и есть ожидание счастья, это работа, рутина. Но надо ее нести, стиснув зубы, не ныть и ценить каждый миг. Особенно сейчас, когда мое поколение начинает уходить, когда я, простите, хороню своих ровесников. Смерть друзей словно говори мне: не ной, цени то, что ты жив. Жизнь сама по себе — уже счастье, если ты и близкие здоровы. А актерское счастье — это всплеск, хорошо сыгранный спектакль, удачная роль. Или момент творческого озарения — вот как у музыканта, когда рождается песня.
— Вашим наставником был Анатолий Эфрос. В чем была его особенность как режиссера?
— Это было профессиональное счастье — полтора года ежедневного восторга. Самое сильное мое театральное впечатление — Эфрос на репетиции. Он гениально показывал суть роли, поведение. Не болтал лишнего, а на своем, «птичьем» языке объяснял и показывал. Повторить это невозможно. Я люблю, когда режиссеры умеют показывать.
Он был великим, но очень простым и доступным. Как музыка The Beatles — кажется, что это просто и понятно, а на деле — гениально. Его сын, Дмитрий, сейчас полемизирует с отцовским стилем. Но я думаю, Анатолий Васильевич радовался бы его успехам.
— А у вас есть желание продолжить режиссировать?
— Есть, и я сейчас только об этом и думаю. Актерскую карьеру продолжу с удовольствием, но пора и о другом подумать. Мне через пару лет 70, а ролей с возрастом меньше. Хочется уйти в режиссуру вовремя. При нынешнем руководстве театра это стало более реально.
У меня есть незакрытые гештальты, пьесы, которые хочу поставить. К своим прошлым режиссерским работам отношусь с нежностью. Например, спектакли по Шекспиру для театра «Русский глобус» были достойными. А после просмотра одного современного «Макбета» я окончательно убедился, что Шекспира надо ставить иначе — чтобы было понятно, увлекательно и живо. Надеюсь, смогу это доказать на практике.
Для меня переход от актера к режиссеру — естественный процесс, как сообщающиеся сосуды. Если видишь больше одной роли — это уже дорога в режиссуру. А мое архитектурное образование помогает чувствовать конструкцию спектакля, строить его.
О мюзикле «Вальс-бостон»
— Роль в «Вальс-бостон» — это ваш первый в мюзикл?
— Нет, был опыт в 1996 году в Театре им. Моссовета. Ставили спектакль «Игра» на основе мюзикла «Шахматы» (ABBA). Я был там и художником-постановщиком, и играл одну из главных ролей. Спектакль, увы, быстро сошел, но опыт был важным. Тогда же я понял: в мюзиклах я могу быть органичен только там, где поют драматические актеры. Я пою, но вокальный диапазон небольшой, с возрастом верхние ноты ушли.
Поэтому «Вальс-бостон» — подарок судьбы. Сошлось все: гениальные песни Розенбаума и блестящая инсценировка Михаила Миронова. Песни вписаны в драматургию, зазвучали по-новому, глубже. Спектакль имеет огромный успех, сыграли уже 99 раз при полных залах.
— Как вы относитесь к творчеству Александра Розенбаума?
— С искренним восторгом. Он гениальный сонграйтер, привлекший внимание сотен тысяч людей. Я как гитарист-любитель особенно восхищаюсь его уникальной техникой. Он фактически создал свой, русский вариант строя Open G для 12-струнной гитары. И правая рука у него изумительная. Недавно был на его концерте: человек в 74 года отыграл два отделения по полтора часа, держа внимание зала. Браво! Дай бог ему здоровья.
— Вы знакомы лично?
— Да, лет 10 назад познакомились благодаря Леониду Филатову – на канале «Культура» я делал передачу памяти о Леониде Алексеевиче. Потом общались на проекте «Три аккорда». А сейчас свела судьба в мюзикле. Он замечательный человек, я его очень уважаю.
— Говорят, Розенбаум лично участвовал в выборе артиста на главную роль. Почему, как думаете, выбрали вас?
— Он относился к проекту серьезно и с осторожностью — театр для него новая территория. Приходил на прогоны, делал замечания. Он прямо сказал: «Ребята, проблема в одном — я еще жив». С живым автором нужно держать ухо востро.
Возможно, сыграло роль и наше знакомство. Но думаю, решающим было другое: я встретился со своей ролью, а роль — со мной. Мы случайно столкнулись, и эта встреча оказалась правильной.
— Насколько ваш герой, Странник, похож на вас? В чем сходство и различие?
— Разумеется, я не похож на человека с такой бурной и криминальной молодостью. Но я похож на него в другом: будучи взрослым, тоже оглядываюсь назад и не всем доволен. Мне тоже стыдно за некоторые поступки. И об этом спектакль: если бы можно было изменить один вечер, все могло бы сложиться иначе.
Театр дает иллюзию такого исправления, возможность хэппи-энда, хотя бы в воображении. В этом я с героем совпадаю. Я тоже многое хотел бы изменить, но прошлое не исправишь. Можно только работать над ошибками сейчас.
— Главного героя играют четверо артистов. У каждого свой подход?
— Честно, если бы мы играли мюзикл как в драматическом театре, где бывает 3–4 спектакля в месяц, я бы никого сюда не пускал — играл бы эту роль один. Но поскольку ее нужно играть каждый день, появились еще три человека, замечательные ребята: Артур Иванов, Саша Арсентьев, Саша Суханов. Они прекрасные артисты и, конечно, каждый играет по-своему. Я играю собой, присваивая поведение другого человека. У каждого из нас — своя нота. Но это не сольный концерт, а большой коллективный проект. Театр — дело коллективное, а мюзикл — тем более. Играть одну роль каждый день невозможно физически, поэтому и нужны разные составы. Мы все — «кочегары», которые помогают кораблю спектакля плыть. Я там самый старший, почти дедушка, но стараюсь наравне со всеми.
— Назовите три любимые песни из мюзикла.
— Все песни, которые отобрал Михаил Миронов, исключительно хороши и точно вписаны в действие. Даже «Гоп-стоп», которая может смутить рафинированного интеллигента. Но в контексте спектакля это дерзкий выпад вольных людей против коррумпированной власти, и это очень точно работает.
Жаль, что не все хиты Розенбаума вошли — пришлось бы делать сериал. Но использовано лучшее. Он исключительный хитмейкер.
— В чем, по-вашему, секрет успеха мюзикла у молодежи, которая, возможно, и не знала Розенбаума?
— Секрет в огромной концентрации таланта. Талант автора песен, талант сценариста и постановщика, талант артистов. Этот продукт сделан талантливыми людьми, и он находит отклик.
— Что бы вы сказали молодому зрителю, который еще не видел «Вальс-бостон»?
— Ребята, приходите. Вам будет интересно — вот увидите. Моему сыну Васе, которому исполнилось 29, и его девушке Насте спектакль очень понравился.
— Какие у вас творческие планы после этого проекта?
— Если серьезно — работать дальше. Хочу играть, сниматься, ставить спектакли. Сейчас в Театре Моссовета выпускаем «Трех мушкетеров» с потрясающей музыкой Дунаевского — приходите, получается интересно.
Люблю и играю в спектакле «Упражнения в прекрасном». А дальше — буду закрывать свои режиссерские гештальты. Буду бороться с ленью и отсутствием любопытства. Надеюсь победить.