Владимир Пресняков: когда всё только начинается
Володя, дорогой, прежде всего я хочу сказать, что очень рад твоему неожиданному творческому союзу с моим племянником — Гришей Верником. Он недавно снялся у тебя в клипе.
Да, очень круто получилось. Гриша еще и хороший парень.
Понимаешь, наша с тобой давняя дружба обрела какие-то новые формы.
Да, так прекрасно всё совпало. Твой брат Игорь, кстати, мне помог. Я позвонил ему, говорю: «Батянь, давай вытаскивай своего чувака». (Смеется.) И всё сложилось.
Песня называется «Учусь любить». И мне кажется, в этой истории ключевое слово — «учусь». По-моему, ты тот человек, который постоянно в движении. Ты не застывшая такая структура, а всё время в поисках чего-то нового, интересного, яркого, всё время в тонусе. И мне это очень нравится.
Ты прав. Это вообще моя тема. Мне очень интересно самому развиваться, мне с самим собой интересно. Знаешь, мне иногда очень страшно, когда становится всё привычным, предсказуемым... Я благодарен Богу, потому что он дает вот это ощущение вечного поиска, желания двигаться, творить, любить людей. Не разочаровываться в них, а просто любить — такими, какие они есть.
Мы с тобой сто лет друг друга знаем, и такое ощущение, что таким ты был всегда. Абсолютно. И в этом смысле ничего не меняется.
Здорово, если так, потому что я бы очень не хотел потерять это свойство — видеть мир всякий раз по-новому, открывать вокруг новые краски. И я делаю всё для того, чтобы это чувство сохранить.
Все мы родом из тех семей, которые нас воспитали. Твои родители всегда заряжены на позитив, на гармонию, у них очень светлая энергия. И ты в этой атмосфере рос, развивался. Правильно?
Ну они не специально меня этому учили, но вот получилось так, что я всё это впитал. Благодаря тому, что рос и развивался рядом с ними. Всё очень клево, даже когда кажется, что всё плохо, — эта психология мне понятна и близка. В каждом явлении можно найти хорошее и позитивное. Вообще, искать положительное во всем — это гениальная сила, Вадик.
Согласен. Вот уже несколько лет ты в жюри проекта «Голос» на Первом канале. Я уверен, что это взаимообмен. Не только ребята от тебя, как большого мастера, чему-то учатся, но наверняка и тебя тоже что-то в них цепляет.
Конечно, конечно. Это же как любой концерт. Просто здесь психологически очень тяжелая тема, когда каждый раз ты думаешь: всё, это был последний раз.
В смысле?
Ну это прямо очень тяжело, потому что... тяжело прощаться с теми людьми, с которыми ты провел какой-то плотный отрезок времени, учил их чему-то, отдавал частичку себя. И тебе приходится с ними расставаться, когда ты только-только их полюбил. А не любить ты не можешь. Ну как если бы ты был, к примеру, мастером курса в театральном институте, и тебя окружают уже ставшие тебе близкими по духу люди. Я помню, как было тяжело на «Последнем герое», когда кто-то уходил. Ты просто отрываешь от себя кусок, реально: руку, ногу, частичку сердца. Это было очень тяжело. Здесь то же самое. И когда всё это заканчивается, ты говоришь: «Я больше не буду сюда возвращаться». Но тем не менее, когда тебя приглашают снова, ты вдохновенно ныряешь в это приключение. Это драйв такой серьезный.
А что ты получаешь кроме драйва в этом проекте? Вернее так: от чего ты этот драйв получаешь, Вов?
Вот смотри, допустим, самое странное, что я когда-либо замечал: те песни, которые ты знаешь наизусть, которые уже перепеты сто миллионов раз, и ты слышишь опять очередную версию, но в другом исполнении — ты удивляешься, как она может заново «зайти», получиться. И ты просто в шоке от того, насколько человек делает это круто. Я никогда не понимал природу настоящего хита. Например, я думал, что «Стюардессу» люди возненавидят через года три, а я ее пою уже на протяжении тридцати лет.
Да, это хит хитов!
Сколько раз, представляешь, я ее спел, а она по-разному звучит и по-разному на нее реагируют люди. Позитивно, но по-разному. То же самое здесь, в «Голосе». Ну плюс еще это такая энергетика, это обмен такой информацией, знаешь, космической. Ведь ты еще понимаешь, что от тебя чуть-чуть зависят судьбы этих ребят. Во всяком случае, участники склонны думать, что у них что-то поменяется после этого проекта.
И действительно, у кого-то меняется.
А кто-то оказывается не готов к переменам, потому что был первый толчок, очень классный, но не хватило ума, может быть, или силы духа, чтобы пойти дальше. Это, конечно, обидно. И вот когда этот взаимообмен происходит, то ты... молодеешь, во-первых. (Смеется.)
Слушай, вот эти твои слова — как раз про бег на длинную дистанцию, по сути...
Ну да.
…готов ты к этому бегу или нет. А вот если это перевести на твою, Вов, судьбу. Ты сам изначально был готов к марафону на длинную дистанцию, когда начал выступать, когда появились первые песни, первый сольный концерт? Я отлично помню, когда мы были на твоем сольнике в «Олимпийском». Ты, совсем еще молодой исполнитель, собрал «Олимпийский»! И как мы, твои друзья, гордились тобой, и как это было круто и здорово.
Спасибо, очень приятно, Вадик. Я, к своему удивлению, вообще не был тогда ни к чему готов. Я жил, что называется, в моменте и стал понимать, что это именно та профессия, которая мне была необходима, только лет в пятьдесят.
Да ладно?!
Клянусь тебе, так и есть. Я никогда не измерял, например, какой зал я собираю. Сейчас же, знаешь, это главное.
Главное мерило популярности.
Мерило, да. Какой зал артист собрал. Во-первых, мне повезло с тем, как начиналась моя карьера. Раньше я даже не понимал и не мог себе это всё сформулировать, чем я занят. Меня бросало в танцы, в какие-то еще увлечения. И у меня всё неплохо получалось. Но чтобы я вот так сел на диван и подумал: «Так, это моя профессия, и надо вести себя соответствующим образом. Чтобы всё сочеталось: носочки определенного цвета, правильная машина, дорогая, в которой я должен поехать на концерт», — такого не случалось. Есть люди, которые этими измерениями мыслят: не как они выступят, а что этому сопутствует. Может, я неправильно жил всё это время? Может я глупенький, Вадик? В 50 лет.
Слушай, понятно, что ты все-таки чуть-чуть лукавишь.
Я не лукавлю, клянусь тебе. Мне многое помог понять Лёня.
Агутин.
Друг близкий, любимый, да. Он настолько тщателен во всем. Он по гороскопу — Рак и так ко всему и относится. У него, например, всегда на концерте с собой тетрадь с текстами всех песен — на случай, если вдруг он что-то забудет. Не знаю, как тебе объяснить. Мне всё это казалось мелочами, и я в них даже не вникал. Мы приезжали на драйве на «чек» концерта, независимо от того, какая была аппаратура. В основном она была плохая и всё время чего-то не хватало. И спасал только внутренний драйв! Ведь пришли зрители, и мы должны оправдать их надежды. И вот мы играем на сломанной аппаратуре. Ты выступаешь с плохим микрофоном, с плохим звучанием — это неправильно, Вадик. И всё это я осознал к 50 годам! Что-то я разговорился...
Всё отлично, Вов. А у Агутина изначально всё было иначе?
Да, Лёня — он такой выверенный человек. Очень принципиальный. Если ему не привезти те клавишные инструменты, которые ему необходимы, он просто не начнет концерт. Я абсолютно другой. Но сейчас уже, может быть, чем-то мы стали похожи. (Улыбается.) Потому что я знаю, что нужно для того, чтобы было качественное выступление. Вот если сравнить с театром, это две разные вещи. Потому что драматический актер может выйти на сцену и в пустом пространстве создать действие.
Атмосферу.
Атмосферу, да. А нам необходимо много внешних нюансов, чтобы зрители остались довольны.
Вот, ну ты назвал эту цифру, 50 лет…
...знаешь, я вообще думаю, до 50 лет человеку дана возможность проходить какие-то квесты. Жизнь начинается, когда все квесты пройдены — всё. У тебя опыт, багаж. Ты делал в жизни кучу ошибок, но уже многое понял и осознал. И ты начинаешь жить уже как будто с этим багажом. В зависимости от того, какие зерна ты посадил, появятся либо деревья, либо цветы. А может, это будут камни. И ты уже начинаешь по-настоящему жить и кайфовать от того, как ты прошел этот квест.
То есть, «по Преснякову», в 50 лет жизнь только начинается?
Именно. Именно. Среди камней или цветов.
Слушай, а почему ты думал, что года через три твою «Стюардессу» все возненавидят? Какие были предпосылки?
Потому что я столько раз ее пел! Я подумал, что если ее 100 лет петь и по 30 раз в день, к примеру, то она всех достанет — и меня, и других. И я удивляюсь тому, как каждый раз ее тепло принимают. Как и песню «Странник».
Песню «Странник» любят разные поколения!
Ну да, и «Замок из дождя». Поэтому я сейчас очень бережно отношусь к любому исполнению этих песен. Видимо, мне так повезло, что они на века, эти песни.
Интересно, «Стюардесса» быстро сочинилась или были творческие муки?
Вообще, за секунды! Как и «Странник». Я позвонил Илюше (Илье Рахмиэлевичу Резнику), и он, как и к «Страннику», написал стихи за две минуты. Я написал первую часть «Странника»: «Дай мне с дороги вдоволь напиться, чистой водицы, дай мне, дай», — эти строки пришли ко мне почему-то во сне. И он дальше всё дописал в течение нескольких минут.
Потрясающе.
Так же было со «Стюардессой». Я ему говорю, вот есть такая стюардесса по имени Жанна. Он даже мелодию не слышал. Я говорю ему: «Стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна...». А, нет, у меня было: «Стюардесса по имени Жанна», — и всё, больше ничего. И он мне звонит через пару минут и говорит, а он меня «Малыш» звал. Звонит и говорит: «Малыш, записывай». Я взял ручку. «Стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна. Ангел мой неземной, ты повсюду со мной, стюардесса по имени Жанна» (протяжно и вальяжно, пародируя голос Резника). Я даже представляю: он, наверное, взял трубку, встал, принял поэтическую позу и стал мне зачитывать. Помню, как я упал просто от смеха. Говорю, что это должна быть веселая песня. (Пропевает первые строчки.) Он в ответ: «Да? Ну хорошо. Пусть будет веселая».
А мелодия у тебя уже была готова?
Да, у меня была мелодия, но я по телефону не смог ее напеть. Хотя Резнику, в принципе, это и не было нужно.
Как интересно, Володь.
Первой «Стюардессу» послушала Алла Пугачёва. Она была тогда на кухне. А я как-то прикалывался больше над этой песней. Знаешь, я много раз замечал, что то, над чем подшучиваешь, потом становится известным и мегакрутым. Я ведь думал, что это будет такая проходящая темка, смешная. Меня даже больше заводила не мелодия, а тот ритм, который я написал. Гитарки эти такие полублатные. И когда Алла услышала «Стюардессу» (я ее представил как материал к «Рождественским встречам»), я помню, она сказала: «Вот это, сынок, будет на века». А мне даже стыдно было ей эту песню показывать, представляешь? Я в то время был поглощен другой музыкой, более романтичной. Стинг, медленные такие песни, все про любовь... Ну, в общем, я рад, что у меня такая песня есть.
Все рады, Володя! А какой хит у вас с Лёней Агутиным, «Аэропорты»! Тоже на все времена.
У Лёни есть волшебный сундучок. И вот там пылятся годами «песенки», как он их называет. И стихи, и песенки. И вот как-то мы с Наташей были в гостях у Лёни с Анжеликой. Классное застолье, такое очень дружеское. Ну как обычно. Мы часто так собирались. Жаль, что сейчас реже. И вот он показал эту песню, которая была записана уже в демоварианте кем-то другим. Она была в легкой аранжировке, даже, по-моему, в жанре босанова, но могу ошибаться. А я почему-то ее вдруг за секунду услышал как рок-балладу. И говорю: «Лёня, давай запишем эту песню дуэтом срочно». Он согласился: давай. В общем, получилась вот такая история, быстро и легко.
«Быстро и легко» — тебе ведь это близко.
Да, я сам так писал.
А сейчас?
Сейчас вообще пишу редко.
Почему?
Я могу тебе рассказать... Мне кажется, что я иссякся. Хотя отец мне говорит: нет такого слова — «иссякся». Мне не нравится, что я стал повторяться. Мое творчество было разнообразным, а сейчас я смотрю, что стал немножко повторяться. Хотя мне сейчас до сих пор говорят: «Здорово, это так похоже на твои старые песни». Сегодня мне очень нравится, когда для меня пишут. Допустим, Кирилл Павлов. Это какая-то судьба — найти такого человека. Я записал его песню «Слушая тишину». Всё получилось спонтанно и благодаря Алёне Михайловой (сооснователь и глава лейбла Velvet Music. — Прим. OK!). Она говорит: «Спой эту песню». — «Да я никогда в жизни не буду это петь». — «Умоляю, я всё сделаю, просто запиши ее и спой. Просто для меня». И я по старой дружбе записал. Во время того, как я писал, я проникся, и получилось то, чего я не ожидал от себя. И вот поехало-понеслось. Отто Нотман — потрясающий композитор, Слава Бодолика и Кирилл Павлов. Три человека, с которыми у нас прекрасная взаимосвязь. Обычно, когда мне кто-то другой говорит «я для тебя песню написал», это меня пугает. А Кирилл, например, присылает мне новую песню, и и это шедевр.
Как здорово. Вов, кажется, я ни разу не видел тебя мрачным или депрессивным.
Ну что я могу тебе сказать, я начинаю «поварчивать». Так что давай встретимся еще раз.
И ты покажешь мне свое истинное лицо?
Нет, истинное лицо как раз такое, какое ты видишь все эти годы. Я очень мало ворчу, потому что мне плохо, когда это происходит. Если у меня такое состояние иногда бывает, я из него выкарабкиваюсь, как тонущий человек, который к лодке подплывает моментально. Иначе мне становится плохо.
Рядом с тобой Наташа, тоже человек очень светлый. И у вас в этом смысле удивительный союз. Сколько лет вы вместе? Двадцать, да?
Двадцать.
Это большой срок. Наверное, вы уже вросли друг в друга. И она для тебя такой надежный тыл.
Еще какой! Это человек, который за меня радуется всю жизнь, как и я за нее. Искренне радуется. Больше, чем я за себя сам.
Ты внутри, по-моему, человек ранимый, хрупкий. Так и не оброс броней…
Это правда, абсолютно...
…не заматерел.
Да, ну ты ведь такой же, Вадик, поэтому мы и общаемся, и дружим. И вообще, слава богу, что такие люди нас окружают. А другие отсеиваются.
Вов, а младшее поколение Пресняковых поет, есть к этому тяга или совершенно всё в другую сторону?
Завуалированная тяга пока. (Смеется.) Я помню, как Кристина (Орбакайте. — Прим. OK!) попросила меня записать песню «Туман» с Никитоном. Сыну было лет двенадцать, может быть. Нет, пораньше. Он был как Тёма, лет десять-одиннадцать. Так вот он не мог не то что спеть, а вообще что-то из себя выжать. Извлечь. Я думаю: да, не сложилось, к сожалению, с музыкой у него. Ну, как ты знаешь, Никита распелся, и в 15 лет уже был очень крутым музыкантом, певцом, который сам всему научился. То же самое с мелкими детьми. Тёма в свои 10 лет пока интересуется футболом, он очень здорово, прям вот реально здорово играет. Ване — 5, он гениальный. На днях мне сказал: «Папа, хочу золотые зубы».
А ты спросил: Ванечка, зачем?
Я понял, что лучше не спрашивать. Я сразу нашел конфету с желтой фольгой. И сделал ему золотой зуб.
Он был счастлив?
Да. (Смеется.) И реально бегал с золотым зубом.
Прямо как в сказке: захотел — и папа в секунду выполнил волшебное желание. А вы с Наташей как-то пытаетесь привить детям музыкальный вкус?
Тёма занимается гитарой. И пока всё идет ровно. Я, честно говоря, с осторожностью отношусь к детям-вундеркиндам. К сожалению, как показывает практика, они ломаются очень быстро и мало кто из них доходит до финиша. Может, один процент, а в основном это несчастные люди. У детей должно быть детство.
Но в твоем случае довольно рано стало понятно, что у тебя есть музыкальное будущее. Разве нет?
Нет. У меня всё легко получалось. Я здорово играл в футбол. Я был неплохой каратист, который сам себе покрасил пояс в красный цвет фломастером. (Смеется.)
Покрасил и успокоился?
Ну я соревнования выигрывал. А потом меня понесло в брейк-данс. Я не хотел становиться певцом. Но благодаря папе и Юрию Чернавскому всё повернулось в эту сторону: «Спит придорожная трава», «Зурбаган»... А, нет, что я говорю. В 1982 году, в 14 лет, я с группой «Круиз» уже пел свои песни. Но, повторяю, я не думал становиться певцом. Я вообще не думал кем-то стать. Жил и жил.
То есть дорога сама вывела?
Да, дорога сама вывела. И я так благодарен тому, что родился в те года, что застал 80-е, 90-е. Только сейчас понимаешь, насколько они были счастливыми. Мы много общались, шутили, бесконечно куда-то ездили. Первые клипы, первые успехи...
А помнишь фестиваль на Тенерифе в 95-м? Фестиваль российской музыки. С нами в отеле еще жила Катрин Денёв, которая вообще не понимала, что происходит, почему такое количество русских вокруг. А это был огромный десант! Помню ее удивленные глаза, когда мы проходили мимо.
Она просто у стеночки стояла, пропуская нас, абсолютно безумных и счастливых. (Смеется.)
Возвращаясь в день сегодняшний. У тебя 28 марта большой сольный концерт в Live Арена. Помимо твоих хитов там же прозвучат и новые композиции.
Конечно. Этот концерт вообще для меня этапный. Вместе со мной выступят мои друзья — Лёня Агутин, Саша Иванов, Anna Asti, «Парк Горького», будет 12-летняя девочка Жасмина из проекта «Голос. Дети» гениальная, будет моя Наташа любимая.
А ты Наташе посвящаешь песни?
Знаешь, когда Наташа была беременна нашим старшим сыном, я написал песню «Два сердечка»: «В тебе бьются два сердечка с ночи до зари. Тихо спят два человечка у тебя внутри»... Я рад, что мы вместе спели «Белый снег», «Замок из дождя». Я очень люблю наши дуэты, особенно песню «Между нами». Клип на эту песню вышел в октябре прошлого года и за месяц набрал более миллиона просмотров.
Поздравляю!
Спасибо, Вадик.
Скажи, Вов, а тебе для поддержания формы нужен спорт? Или у тебя такая стремительная жизнь, что ничего больше и не надо?
Я хочу к этому прийти, чтобы начать в спортзале заниматься. Но пока только концерты. Хотя когда по тебе с утра начинают прыгать дети и ты вскакиваешь, начинаешь с ними носиться, смеяться, беситься — в этом тоже, наверное, есть некий спорт. С любовью. (Улыбается.)
«Спорт с любовью» — прекрасно ты сказал. И когда так день начинается, это, наверное, и есть какое-то высшее счастье.
Высшее, Вадик. Когда у тебя в ушах целый день стоит этот смех, без которого ты уже не можешь жить. Повторюсь, только после 50 понимаешь, что всё не зря и ты достиг того, чего даже не ожидал и не подозревал раньше, — это семья и твое окружение, прекрасные и талантливые люди, с которыми ты с удовольствием общаешься. Что может быть лучше? Комфорт, понятно. Hо без семьи и друзей ничего вообще не имеет смысла.
Вов, здесь я хочу поставить точку. Даже не точку, а восклицательный знак.
Спасибо, Вадик, мне очень приятно было с тобой беседовать.
И мне, дорогой, тоже. Наташе огромный привет.
Ну а ты — брату, моему любимому Игорьку.
Спасибо. И в любом случае — до скорой встречи!