«Наум. Предчувствия»: Искусство видеть
В прокат выходит документальный фильм «Наум. Предчувствия» — путешествие по временам, смыслам и культурным кодам, собранное Андреем Натоцинским на материале встреч с киноведом Наумом Клейманом. Не кино в привычном понимании этого слова — скорее большое интервью о ключевых событиях мира искусства, описанное человеком, которого Жан-Люк Годар называл «Королем Лиром московского Музея кино». Наум Ихильевич выступает здесь не главным героем (что было бы логично с таким-то заглавием), но проводником в удивительный мир культурных революционеров. Сборник персоналий обширен: от протопопа Аввакума и Пушкина до Сергея Эйзенштейна и Александра Сокурова.
Андрей Натоцинский признавался, что фильм о Науме Клеймане — фигуре для российского кино легендарной — и его «предчувствиях» рожден из внутренней необходимости запечатлеть мастера. Он мог бы и не выйти, так и оставшись личным видеоархивом, неопровержимым доказательством приятного знакомства. Но вот оно кино — полновесное, обстоятельное, как средневековый Луцидариус; зафиксированная камерой беседа с многочисленными учениками, друзьями и, кажется, самим временем, рождающим то ли культуры, то ли культы. Их в жизни Клеймана было великое множество. Он родился в тогда еще монархической Румынии, отошел СССР вместе с землей (будто и не было никакой отмены крепостного права). Потом эвакуация подальше от войны, недолгое возвращение домой в родной Кишинев и снова трагедия — депортация на спецпоселение в Сибирь. Наверное, много страшного об этом можно рассказать, но Науму Ихильевичу о зле говорить не хочется. Куда важнее, что в холодном краю, где и сейчас еще можно увидеть скелеты лагерных бараков, его поразила удивительно высокая трава, огненное зарево рассвета и мистическая зарифмованность истории: по левую руку ГУЛАГ, по правую — сруб, в котором столетия назад жил протопоп Аввакум. По всем признакам — тоже «политический».
Пьют, конечно, и за Клеймана, переоткрывшего великого режиссера Советскому Союзу, но он категорически протестует: вырос в эпоху борьбы с культом личности и строить себе пантеон не собирается. Сама идея документального панегирика в его честь кажется неловкой: Науму в «Науме» естественнее роль медиатора, который протянет ниточки между зрителем и мистическими слоями культуры. В её мире регулярно происходят чудеса, впору перестать удивляться, заметив в них закономерности. Но тут же 88-летний киновед в кадре своим примером показывает, что без очарования красотой и странной драматургией судеб нам, как и без Трюффо, жизни не будет.
«Наум. Предчувствия» в кинотеатрах с 26 февраля.
Ссылки по теме
Пистолет, и девушка, и все-все-все: «Новая волна» Ричарда Линклейтера
Матросы против драконов: Броненосцу «Потёмкин» 100 лет
Чему нас научил Жан-Люк Годар — великий революционер кино
VOICES-2025: Драмы есть у нас дома
«Стачка» – 100! История первого полнометражного фильма Сергея Эйзенштейна
«Балабанов. Колокольня. Реквием»: Сквозь тусклое стекло
Мальчишеское честолюбие и всеобъемлющая эрудиция: Станислав Ростоцкий о Сергее Эйзенштейне и его уроках
«Я тоже немножко знаком с историей»: Сталин объясняет Эйзенштейну, что «неправильно» в «Иване Грозном»
О русской идентичности и русской смерти: 70 лет Александру Сокурову
Андрей Натоцинский признавался, что фильм о Науме Клеймане — фигуре для российского кино легендарной — и его «предчувствиях» рожден из внутренней необходимости запечатлеть мастера. Он мог бы и не выйти, так и оставшись личным видеоархивом, неопровержимым доказательством приятного знакомства. Но вот оно кино — полновесное, обстоятельное, как средневековый Луцидариус; зафиксированная камерой беседа с многочисленными учениками, друзьями и, кажется, самим временем, рождающим то ли культуры, то ли культы. Их в жизни Клеймана было великое множество. Он родился в тогда еще монархической Румынии, отошел СССР вместе с землей (будто и не было никакой отмены крепостного права). Потом эвакуация подальше от войны, недолгое возвращение домой в родной Кишинев и снова трагедия — депортация на спецпоселение в Сибирь. Наверное, много страшного об этом можно рассказать, но Науму Ихильевичу о зле говорить не хочется. Куда важнее, что в холодном краю, где и сейчас еще можно увидеть скелеты лагерных бараков, его поразила удивительно высокая трава, огненное зарево рассвета и мистическая зарифмованность истории: по левую руку ГУЛАГ, по правую — сруб, в котором столетия назад жил протопоп Аввакум. По всем признакам — тоже «политический».
Пьют, конечно, и за Клеймана, переоткрывшего великого режиссера Советскому Союзу, но он категорически протестует: вырос в эпоху борьбы с культом личности и строить себе пантеон не собирается. Сама идея документального панегирика в его честь кажется неловкой: Науму в «Науме» естественнее роль медиатора, который протянет ниточки между зрителем и мистическими слоями культуры. В её мире регулярно происходят чудеса, впору перестать удивляться, заметив в них закономерности. Но тут же 88-летний киновед в кадре своим примером показывает, что без очарования красотой и странной драматургией судеб нам, как и без Трюффо, жизни не будет.
«Наум. Предчувствия» в кинотеатрах с 26 февраля.
Ссылки по теме
Пистолет, и девушка, и все-все-все: «Новая волна» Ричарда Линклейтера
Матросы против драконов: Броненосцу «Потёмкин» 100 лет
Чему нас научил Жан-Люк Годар — великий революционер кино
VOICES-2025: Драмы есть у нас дома
«Стачка» – 100! История первого полнометражного фильма Сергея Эйзенштейна
«Балабанов. Колокольня. Реквием»: Сквозь тусклое стекло
Мальчишеское честолюбие и всеобъемлющая эрудиция: Станислав Ростоцкий о Сергее Эйзенштейне и его уроках
«Я тоже немножко знаком с историей»: Сталин объясняет Эйзенштейну, что «неправильно» в «Иване Грозном»
О русской идентичности и русской смерти: 70 лет Александру Сокурову