Хожу и гажу: в чем мрачная красота сериала «Рыцарь Семи Королевств»
На стриминге Max закончил выходить «Рыцарь Семи Королевств» — мини-сериал во вселенной «Игры престолов», основанный на повести Джорджа Р. Р. Мартина из цикла о Дункане и Эгге. Шоу активно обсуждали в течение шести недель, а пятый эпизод, где показали флешбэк из прошлого главного героя, удостоился десятибалльного рейтинга на популярном сайте IMDB (пока оценку не занизили фанаты «Во все тяжкие»). Алексей Филиппов размышляет, почему очередная история Вестероса нашла такой бурный отклик.
История сира Дункана Высокого (Питер Клэффи) отозвалась в сердцах не только гостей Эшфордского турнира, но и зрителей по всему миру. Компактный спин-офф «Игры престолов», чьи события разворачиваются примерно за сотню лет до рождения Дейнерис, стал одним из приятных открытий начала года. За три с небольшим часа шоураннер Айра Паркер, работавший также над «Невероятными» и «Сочувствующим», показал Вестерос глазами обычного человека. Не из окон замка или с высоты драконьего полета. Без разветвленного фамильного древа и армии вассалов, политических амбиций и родовых обязательств. Дунк — рядовой межевой рыцарь, то есть странствующий воин, затабатывающий наймом (и иногда участием в поединках). Впрочем, его статус — вопрос открытый: в сериале полно намеков, что Арлан (Дэниэл Уэбб) из Пеннитри так и не успел посвятить оруженосца как полагается.
Приземленность шоу обозначается почти на первых минутах — и о низких истинах в «Рыцаре семи королевств» будут напоминать в начале каждой серии: то Дунка смачно пропоносит от волнения, то сир Арлан начнет утро мочеиспусканием из внушительного пениса, то верный конь Гром удобрит землю навозом, не желая исполнять команды крошки-оруженосца Эгга (Декстер Сол Анселл). Если «Игра престолов» сбивала романтику фэнтези кровожадностью и наготой — зрелищами, чья востребованность давно известна, — то здесь во главе угла оказываются человеческая уязвимость и мимолетность. Что об этом напоминает лучше, чем испражнения, перед которыми все равны? Подавали тебе жаркое, или трапеза ограничивалась солониной, исход один. Чтобы повествование не превратилось в туалетную сагу, низменную партитуру шоу дополняют регулярные плевки и харчки (особое мастерство горлового бурления демонстрирует стюард в исполнении Тома Вон-Лоулора).
Сир Дункан не питает иллюзий на счет легкости выбранного пути, но практикует унаследованный у мастера стоицизм. Сны под деревом, забота о лошадях и уважение к встречным, верность неписанному кодексу чести. Его убеждения могут показаться святой простотой, но придерживаться этих правил сложнее вдвойне, когда от голода журчит в животе, а закон «вовремя предать» возвысил больше рыцарей и домов, чем ратные подвиги. Вдобавок уроженец Блошиного конца, худшего места во всей Королевской гавани, не слишком образован и сообразителен, но, как твердил Артем из «Кремня» Мизгирева, «твердость — не тупость». Правда, его погружение в жизнь мегаполиса и силовых структур развратили, а великан Дунк, почти два метра ростом, всеми карьерными лестницами (пока) пренебрег.
В завороте вестеросовской хтони, где дизайнерские доспехи носят садисты с черными душонками, а аристократические пиры быстро скатываются чуть ли не в оргию, увальню-гуманисту требуется балансир — человек, кое-что понимающий про законы реальности. После смерти пожилого жизнелюба Арлана эту вакансию и занимает сообразительный не по годам Эгг. Будущий король, тяготящийся фамильного самодурства и таргариенского блонда, тоже готов начать всё с начала, — буквально сбрив родовые признаки под корень. Тогда смекалка и эрудиция выдают в нем необычного конюшонка, а детское любопытство позволяет лучше соотносить теорию с практикой.
Тандем непутевого взрослого и находчивого ребенка не только вольный привет Сервантесу с его Дон Кихотом и Санчо Пансой, если бы те скинули пару десятков лет, но и укрепляющийся тренд 2020-х. От «Мандалорца», где наемник становится нянькой для «малыша Йоды», следуя заветам самурайской классики «Одинокий волк и младенец», до «Ведьмака» и «Одного из нас». Всех их роднит не только контрастный дуэт в фантастических обстоятельствах, но готовность обрести семью в компании единомышленников. Пресловутое «найти своих и успокоиться».
Вслед за деконструкцией героических образов вестерна, тямбара и прочих околоисторических жанров, наступила пора «осознанного любования», когда грязь и жестокость всё-таки отступают перед красотой поступка или момента. Да, рыцари, самураи и ковбои не были образцами для подражания — светлый облик меркантильных наемников во многом сформировала массовая культура. Однако любые правила и кодексы существуют не только, чтобы их нарушать, кто-то всё же (по наивности?) следует, а закат сменяется восходом независимо от проявленного человечеством благочестия. В монтаже и режиссуре трехчасового шоу моменты красоты тем более заметны — не только на контрасте с плевками, но и благодаря визуальным рифмам, нестандартным ракурсам или живописным мизансценам. От одинокого вяза, где начинается путь сира Дункана, до затопленного туманом поля боя, где решается его судьба, а каждый силуэт таит угрозу или надежду.
Высок соблазн увидеть в популярности «Рыцаря семи королевств» банальную усталость от масштабных сюжетов и разговоров о судьбах мира, которые в реальности оборачиваются еще более циничными многоходовочками, чем изображал Джордж Р. Р. Мартин. Дунку и Эггу не писаны конъюнктурные законы субординации — и их стремление поступить, как должно, находит отклик среди таких же униженных и оскорбленных, а порой — и среди потенциальных наследников. Как завещал Александр Кушнер: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Премьера HBO напоминает, что даже в (новом) Средневековье, обладая нулем привилегий, можно сохранить достоинство.
Ссылки по теме
История Японии в аниме: от шедевров Ghibli до «Истребителя демонов»
Джоэл к доктору пришел: что ждать от второго сезона сериала «Одни из нас»
Будет жарко: «Дом дракона» во втором сезоне обещает минимум дипломатии
Мартин, верни Стену: какие приквелы «Игры престолов» мы ждем, кроме «Дома дракона»
«Мандалорец»: Папин симпатяга, или как вернуть старые «Звездные войны»
История сира Дункана Высокого (Питер Клэффи) отозвалась в сердцах не только гостей Эшфордского турнира, но и зрителей по всему миру. Компактный спин-офф «Игры престолов», чьи события разворачиваются примерно за сотню лет до рождения Дейнерис, стал одним из приятных открытий начала года. За три с небольшим часа шоураннер Айра Паркер, работавший также над «Невероятными» и «Сочувствующим», показал Вестерос глазами обычного человека. Не из окон замка или с высоты драконьего полета. Без разветвленного фамильного древа и армии вассалов, политических амбиций и родовых обязательств. Дунк — рядовой межевой рыцарь, то есть странствующий воин, затабатывающий наймом (и иногда участием в поединках). Впрочем, его статус — вопрос открытый: в сериале полно намеков, что Арлан (Дэниэл Уэбб) из Пеннитри так и не успел посвятить оруженосца как полагается.
Приземленность шоу обозначается почти на первых минутах — и о низких истинах в «Рыцаре семи королевств» будут напоминать в начале каждой серии: то Дунка смачно пропоносит от волнения, то сир Арлан начнет утро мочеиспусканием из внушительного пениса, то верный конь Гром удобрит землю навозом, не желая исполнять команды крошки-оруженосца Эгга (Декстер Сол Анселл). Если «Игра престолов» сбивала романтику фэнтези кровожадностью и наготой — зрелищами, чья востребованность давно известна, — то здесь во главе угла оказываются человеческая уязвимость и мимолетность. Что об этом напоминает лучше, чем испражнения, перед которыми все равны? Подавали тебе жаркое, или трапеза ограничивалась солониной, исход один. Чтобы повествование не превратилось в туалетную сагу, низменную партитуру шоу дополняют регулярные плевки и харчки (особое мастерство горлового бурления демонстрирует стюард в исполнении Тома Вон-Лоулора).
Сир Дункан не питает иллюзий на счет легкости выбранного пути, но практикует унаследованный у мастера стоицизм. Сны под деревом, забота о лошадях и уважение к встречным, верность неписанному кодексу чести. Его убеждения могут показаться святой простотой, но придерживаться этих правил сложнее вдвойне, когда от голода журчит в животе, а закон «вовремя предать» возвысил больше рыцарей и домов, чем ратные подвиги. Вдобавок уроженец Блошиного конца, худшего места во всей Королевской гавани, не слишком образован и сообразителен, но, как твердил Артем из «Кремня» Мизгирева, «твердость — не тупость». Правда, его погружение в жизнь мегаполиса и силовых структур развратили, а великан Дунк, почти два метра ростом, всеми карьерными лестницами (пока) пренебрег.
В завороте вестеросовской хтони, где дизайнерские доспехи носят садисты с черными душонками, а аристократические пиры быстро скатываются чуть ли не в оргию, увальню-гуманисту требуется балансир — человек, кое-что понимающий про законы реальности. После смерти пожилого жизнелюба Арлана эту вакансию и занимает сообразительный не по годам Эгг. Будущий король, тяготящийся фамильного самодурства и таргариенского блонда, тоже готов начать всё с начала, — буквально сбрив родовые признаки под корень. Тогда смекалка и эрудиция выдают в нем необычного конюшонка, а детское любопытство позволяет лучше соотносить теорию с практикой.
Тандем непутевого взрослого и находчивого ребенка не только вольный привет Сервантесу с его Дон Кихотом и Санчо Пансой, если бы те скинули пару десятков лет, но и укрепляющийся тренд 2020-х. От «Мандалорца», где наемник становится нянькой для «малыша Йоды», следуя заветам самурайской классики «Одинокий волк и младенец», до «Ведьмака» и «Одного из нас». Всех их роднит не только контрастный дуэт в фантастических обстоятельствах, но готовность обрести семью в компании единомышленников. Пресловутое «найти своих и успокоиться».
Вслед за деконструкцией героических образов вестерна, тямбара и прочих околоисторических жанров, наступила пора «осознанного любования», когда грязь и жестокость всё-таки отступают перед красотой поступка или момента. Да, рыцари, самураи и ковбои не были образцами для подражания — светлый облик меркантильных наемников во многом сформировала массовая культура. Однако любые правила и кодексы существуют не только, чтобы их нарушать, кто-то всё же (по наивности?) следует, а закат сменяется восходом независимо от проявленного человечеством благочестия. В монтаже и режиссуре трехчасового шоу моменты красоты тем более заметны — не только на контрасте с плевками, но и благодаря визуальным рифмам, нестандартным ракурсам или живописным мизансценам. От одинокого вяза, где начинается путь сира Дункана, до затопленного туманом поля боя, где решается его судьба, а каждый силуэт таит угрозу или надежду.
Высок соблазн увидеть в популярности «Рыцаря семи королевств» банальную усталость от масштабных сюжетов и разговоров о судьбах мира, которые в реальности оборачиваются еще более циничными многоходовочками, чем изображал Джордж Р. Р. Мартин. Дунку и Эггу не писаны конъюнктурные законы субординации — и их стремление поступить, как должно, находит отклик среди таких же униженных и оскорбленных, а порой — и среди потенциальных наследников. Как завещал Александр Кушнер: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Премьера HBO напоминает, что даже в (новом) Средневековье, обладая нулем привилегий, можно сохранить достоинство.
Ссылки по теме
История Японии в аниме: от шедевров Ghibli до «Истребителя демонов»
Джоэл к доктору пришел: что ждать от второго сезона сериала «Одни из нас»
Будет жарко: «Дом дракона» во втором сезоне обещает минимум дипломатии
Мартин, верни Стену: какие приквелы «Игры престолов» мы ждем, кроме «Дома дракона»
«Мандалорец»: Папин симпатяга, или как вернуть старые «Звездные войны»