«Увидел себя на фото и подумал: я что, такой жирный?!» Откровенное интервью Лукаса Веры

О весе, долгах «Химок» и трансфере в «Локомотив». Лукас Вера должен был присоединиться к «Локо» еще летом — но по пути в Москву принял предложение от «Аль-Вахды» и на пересадке сел в самолет до Абу-Даби. А через три месяца разорвал контракт и все это время оставался без игровой практики. В январе «Локомотив» со второй попытки завершил сделку. На презентации аргентинец потроллил сам себя, сказав, что летом просто «ошибся самолетом». А на сборах стал героем нового мема — кадры с тренировки, на которых Лукас был с лишним весом, завирусились настолько, что клуб сделал из этого сюжета мини-сериал, в котором мониторил, как аргентинец приходит в форму, а также провел пару соответствующих конкурсов. На сборе команды в Абу-Даби корреспондент «СЭ» встретился с Верой и расспросил обо всем, что происходило с ним в последние полгода.

Минус четыре килограмма! Осталось немного

— Лукас, твои фото с животом на одной из первых тренировок взорвали российские спортивные медиа. Как ты набрал такой вес? — Я 4,5 месяца был без клуба, находился в Аргентине. Когда не играешь, сложно поддерживать форму и работать с той же интенсивностью и мотивацией. Хотя я старался! Но опять же: одно дело, когда ты понимаешь, что на выходных у тебя матч и нужно быть в тонусе. Совсем другое — когда игр нет. К тому же в Аргентине образ жизни немного отличается от того, что есть в других странах. Еще и так вкусно... Понимаешь? Но когда на меня вышел «Локомотив», я начал основательно работать над собой. Мы подписали контракт в декабре, и я уже тренировался с большей отдачей. Когда приехал на сборы, что-то успел скинуть. Понятно, что не все — но работаю над этим. — Какой был рекордный вес? — В декабре, когда проходил медосмотр, весы показали больше 69 килограммов. На сборах быстро скинул до 67. Сейчас (разговор состоялся 29 декабря. — Прим. «СЭ») — 66,2. Минус четыре килограмма! Осталось еще немного, так как мой игровой вес — 64-65 килограммов. — Как ты реагировал, когда твою форму начали активно обсуждать в медиа и соцсетях? — С юмором. В интернете всегда что-то будут писать — я читал все это, видел. Попадались реально забавные вещи. Но многие просто не знают внутренней кухни: мою реальную форму и оптимальный вес. Не отрицаю, что приехал с лишними килограммами. Надо мной подшучивают и в команде, и в семье. Воспринимаю это нормально, никаких проблем. — Что самое забавное читал о себе? — Когда увидел фото с неудачного ракурса, подумал: я что, такой жирный?! Но я не такой! Сказалось мое строение тела и особенно манера бега — я всегда чуть наклонен вперед. Из-за этого кажется, что у меня есть живот... — Как сбрасывал вес? Отказался от какой-то еды? — Нет, сильных ограничений по питанию не было. Просто здесь оно сбалансированное. Ключевое — тренировки. С командой ты всегда находишься в режиме, постоянно идут занятия. Из семи дней мы тренируемся шесть. А в Аргентине, например, я тренировался только четыре. И, разумеется, интенсивность была ниже — это сказалось. На сборах вес тает.

Отклонил предложение из США — хотел вернуться в Россию

— Уже адаптировался в команде? — Да, меня очень здорово приняли и игроки, и персонал, и все в клубе. Рад вернуться к работе с командой, давно не играл в футбол. Как уже сказал, нужно наверстывать упущенное и выходить на пик формы. — Многие говорят, что у Михаила Галактионова тяжелые сборы. Ты справляешься? — Требования нормальные, абсолютно понятные. Более того, я знал о них заранее, еще когда общались с «Локомотивом» о трансфере в прошлые разы. Для меня подобные требования — не сюрприз. Это нормальная подготовка, чтобы подойти к возобновлению сезона. — С Галактионовым уже был какой-то разговор? — Да, сейчас основные требования — по физическому состоянию, форме. Я долго не играл, необходимо набрать оптимальные кондиции. Дальше будем делать упор на других качествах. — Ты уже упомянул предыдущие попытки «Локо» осуществить трансфер, которые срывались. Можешь объяснить, почему так происходило? — Ох... Это долгая и запутанная история. Назовем это так. Летом вышло некрасиво по отношению к «Локомотиву», не отрицаю это. А первые контакты происходили, когда я еще был в «Оренбурге». Но и тогда не срослось. Хотя я в открытую говорил своему клубу: «Хочу уйти». В итоге оказался не в «Локомотиве», а в «Химках». — А что случилось летом? — В тот момент многие вещие уже зависели не от меня. Я-то дал согласие на трансфер [в «Локо»] и хотел перейти, но включились другие люди... Сейчас все объясню: как уже сказал, я дал согласие на переход в «Локомотив», сел в самолет. Но согласованного контракта с клубом еще не было. То есть мы договорились, но не окончательно. И пока я летел, арабский клуб («Аль-Вахда». — Прим. «СЭ») подсуетился и прислал конкретный оффер. В итоге ситуация: с «Локомотивом» есть мое согласие, но нет контракта. С «Аль-Вахдой» есть четкий контракт с согласованными условиями. Мои представители выбрали тот вариант, который был на руках. И сейчас, конечно, я жалею об этой ситуации. — Удивило, что после этого «Локомотив» снова на тебя вышел? — Я был очень рад! Когда это случилось, уже вел переговоры с другим российским клубом. Но после звонка от «Локо» мы все решили очень быстро и закрыли сделку. — А предложения были только из России? — Нет. Когда находился в Аргентине, мной интересовались разные клубы — из Мексики, США. Из той же Аргентины. Но я решил взять паузу, потому что хотел вернуться в Россию. — Почему отказался от варианта из США? Все-таки МЛС, летом чемпионат мира... — Мне нравится чемпионат России, хотел поиграть в топ-клубе. В тех же «Химках» было супер, но команда все-таки боролась за выживание. А здесь я в топ-команде, которая мне нравится. Поэтому и отклонил офферы из той же МЛС — хотя условия там предлагали лучше. — В одном из интервью ты говорил, что через РПЛ хочешь попасть в Европу. Эта цель еще актуальна? — Да, ничего не поменялось. Раньше я играл в «Оренбурге» и «Химках» — прогрессировал, набрался опыта, вырос как футболист. Если бы меня оттуда пригласили в Европу, это был бы небольшой клуб, который борется за выживание. Сейчас же я в «Локомотиве». Это клуб с амбициями, бьется за трофеи, медали, хочет побеждать. И если я проявлю себя, покажу лучшие качества, то ко мне будет интерес уже от европейских клубов другого уровня. — Обычно главная мотивация легионеров в РПЛ — деньги. — Это не про меня. Например, если бы «Химки» не обанкротились — я бы не ушел оттуда. У меня оставался один год контракта, я бы его спокойно отработал. Дальше у меня была цель оказаться в «Локомотиве».

Между первым разговором с Галактионовым и переходом прошло два года

— «Химки» с тобой рассчитались? Выплатили хоть что-то из долгов? — Ни рубля! Причем не заплатили не только мне. Как только пришел туда, сразу начались задержки по зарплате. Но мы продолжали играть, у нас был такой коллектив... А нас просто кормили обещаниями весь сезон. В какой-то момент мы уже играли не за деньги, а за свое имя. За репутацию. За сохранение клуба в РПЛ. Поначалу меня все это шокировало. В Аргентине, например, подобного не бывает — платят меньше, но в срок. А здесь мне даже ребята в команде говорили: ты просто пришел в неудачный период — такое в России не редкость, просто здесь этого давно не было. — Общался с Туфаном Садыговым? — Конечно, и всем коллективом, и лично. Много раз! Он обещал, что заплатит и все будет хорошо. Успокаивал. Но в какой-то момент я сказал себе: достаточно. Просто устал от бесконечных обещаний. — После банкротства «Химок» Садыгову запретили заниматься футбольной деятельностью. — Это меня уже не касается. Он был во главе клуба, с ним работали люди, которые ему доверяли. Но случилось то, что случилось. Почему так — лучше спросить лигу или федерацию. — Теперь — про «Аль-Вахду»: что случилось в Эмиратах? Почему ты не играл и так быстро ушел? — Подписал контракт, прошел сборы, играл в товарищеских матчах... У нас был португальский тренер Хосе Мораис, с ним сложились хорошие отношения. Ничего не предвещало проблем. Но потом... За пару дней до начала чемпионата меня вызвали к руководству и сказали: «Разрываем контракт». Оказалось, клуб хотел освободить место для другого легионера. В 10 утра я подписал согласие о расторжении соглашения, а в 17.00 они уже объявили имя нового игрока. — Юридически так можно было? Может, стоило подать в суд? — Нет-нет, все было честно. Мы достигли обоюдного согласия, они заплатили неустойку. При этом одним из пунктов соглашения был запрет на выступления в другом клубе до 1 января 2026 года. Поэтому клубы, которые на меня выходили в тот момент, понимали все нюансы. Так что подписал контракт на три года, а провел там всего два месяца. — В «Химках» играл, но не получал зарплату. В «Аль-Вахде» платили, но не играл. — Ха! Так получилось. На самом деле спустя время я понял, что произошло в «Аль-Вахде». Просто люди, которые сделали на меня ставку, не имели полного контроля над решениями руководства. Контракт подписали, но на ситуацию повлиять не могли. — Перешел бы в «Локо» из «Оренбурга», не было бы ни долгов от «Химок», ни «Аль-Вахды»... — В тот момент еще и Марцел Личка переходил в «Динамо» — звал меня в команду. Но в руководстве «Оренбурга» не хотели отпускать — говорили, что мне нужно отыграть еще хотя бы полгода. Потом на меня вышел «Локомотив» — я хотел перейти, но меня снова не отпустили. В итоге оказался в «Химках»... Помню, мне позвонил Франк Артига, лично пригласил в клуб. Казалось, все сложится хорошо, но... В «Локомотиве» оказался с третьей попытки. Значит, судьба так распорядилась. Между первым разговором с Галактионовым и переходом прошло два года! Но я рад, что трансфер наконец-то осуществился. «Локо» — большой клуб, в котором я давно хотел оказаться.

Кулинарный блиц с Лукасом Верой!

— Картошка фри или бургер? — Фри. — Фри или чоризо? — Чоризо. Но в Аргентине даже чорипан! Это сэндвич с чоризо. — Чорипан или эмпанадас? — Эмпанадас с мясом. — Эмпанадас или стейк? — Эмпанадас. — Эмпанадас или кебаб? — Эмпанадас. — Эмпанадас или тако? — Снова эмпанадас! Даже мексиканцы любят эмпанадас больше, чем тако. — Эмпанадас или паста с мясом? — Без шансов, эмпанадас. — Эмпанадас или лазанья? — Мимо, эмпанадас. — Эмпанадас или асадо? — Асадо! Это номер один. — Асадо или греческий салат? — Какой салат?! Асадо, сто процентов!