14 января исполнилось 80 лет со дня рождения заслуженного артиста Чувашии Анатолия Буркова
«Просто так ничего не бывает…»
Появиться на свет в Новый год, пусть и по старому календарному стилю, сродни божьему благословению. Говорят, что такие люди не ходят по земле, а парят над ней — столько в них энергии, света и силы, побуждающей вдохновляться и вдохновлять, преображаться и преображать, сиять самим и доставать звезды с неба. Творческая судьба заслуженного артиста Чувашии Анатолия Буркова подтверждает это. В его жизни было все — овации зрителей, глядевших на актера влюбленными глазами, и щедрые на талант партнеры по сцене, сотни разноплановых ролей и свое почетное место в труппе Русского драматического театра, которое навсегда осталось пустым… Вчера исполнилось 80 лет со дня рождения дорогого коллеги, друга и любимца публики.
Анатолий Иванович приехал в Чебоксары в 1972 году с дипломом Горьковского театрального училища. Поскольку артисты такой фактуры, органики, обаяния и внутренней культуры всегда на вес золота, роли посыпались одна за другой. Тартюф («Тартюф» Жана-Батиста Мольера) и Подколесин («Женитьба» Николая Гоголя), Траверсен («Брак по конкурсу» Карло Гольдони) и Саня («Кадриль» Владимира Гуркина), Лорд Чендос («Мария Тюдор» Виктора Гюго) и Кучумов («Бешеные деньги» Александра Островского) — вот лишь малая доля того, что Анатолий Бурков сыграл за четыре с лишним десятка лет служения в драмтеатре.
Крупным шагом на пути к профессиональному признанию стал Фурманов в спектакле «Отныне и навсегда» (1980) по мотивам романа «Чапаев». Доводилось пробоваться и в национальной драматургии. Памятные образы в постановках «Песнь любви» (1973), «Колокола души» (1982) и «Айдар» (1985) не только открыли для приезжего артиста самобытное творчество народных писателей Чувашии Николая Терентьева и Петра Осипова, но и помогли поближе познакомиться с колоритом, традициями и культурным богатством республики, ставшей для него вторым домом. Однако «козырным тузом» Анатолия Ивановича всегда была классика — вот уж где можно с лихвой применить все навыки русской школы игры, полученные на отделении «Актер драматического театра и кино».
В списке выпускников разных лет, опубликованном на официальном сайте училища (теперь уже Нижегородского), имя «Бурков А.И.» стоит в одном ряду с такими величинами как «Евстигнеев Е.А.» и «Хитяева Л.И.», «Панкратов А.В. (Черный)» и другими. В качестве «творческого руководителя курса», на который статный светлоокий красавец из деревни Ужовка Горьковской области поступил после армии, значится Валерий Соколоверов (1924-2003) — выходец из Школы-студии МХАТ, ветеран Великой Отечественной войны, участник Курского сражения (1943). Наконец, представитель выдающейся театральной династии: его мать, актриса и режиссер, со дня основания трудилась в Горьковском театре кукол, отец заведовал там музыкальной частью. Мальчик рос за кулисами и буквально «с пеленок» усвоил законы театрального мира, которые впоследствии твердо, педантично и страстно прививал студентам.
По воспоминаниям воспитанников Валерия Семеновича, он держал ребят в ежовых рукавицах и учил «дисциплине, тренингу» и «максимально честному отношению к делу, без поблажек». «Очень талантливо всегда сам показывал зарисовки характеров» и «никогда не опаздывал на урок, после него в класс войти было нельзя». Учащихся не щадил, жалоб не терпел, «уважительных причин» не признавал, в выражениях не стеснялся. «Вы имеете право не прийти на репетицию, только если вы умерли», — грозно предупреждал мастер на первом занятии, перефразируя знаменитые слова Константина Станиславского. А входя в аудиторию после очередного показа, сурово обводил своих подопечных взглядом и ехидно вопрошал: «Ну что, будем карты раскрывать?» Или негодующе восклицал, вскакивая со стула: «Устали? Ничего, в театре никому не нужны будете, там и отдохнете!» А вот еще пара красноречивых высказываний педагога, которые вполне могли бы стать афоризмами: «Просто так ничего не бывает, просто так только у моей тещи на кухне!» «Если бы вы верили в предлагаемые обстоятельства, не кашляли бы! Актер не имеет права болеть, это профнепригодность!»
Что ж, условия были жесткими, почти спартанскими. Но только так можно долететь до тех высот, которых достигли выпускники Валерия Соколоверова. К примеру, однокурсники Анатолия Буркова играли в Малом и Александринском театрах, в театральных труппах Германии, Нижнего Новгорода, Пензы и других городов страны. Каждый из них старался держать планку и отдавался залу до последней вспышки софитов, честно, правдиво, на совесть. «Дорн пришелся как раз впору своему исполнителю. Артист умело расставляет смысловые акценты в трагедии на озере, хорош в ансамблях», — отмечали ювелирную работу Анатолия Ивановича в чеховской «Чайке» (2009). И это притом, что Евгений Сергеевич — персонаж второстепенный, который, скорее, наблюдает за происходящим со стороны, нежели выступает двигателем действия.
Заметной вехой в сценической судьбе актера стал образ богатого крестьянина-землевладельца Давыда Бабина в комедии Алексея Толстого «Кукушкины слезы» (2000). Здесь он со свойственной ему эмоциональной силой раскрыл характер простого мужика из народа, олицетворяющего реальную, земную жизнь в противовес утонченному, иллюзорному миру искусства. А вот школьный учитель Олоферн в пьесе Уильяма Шекспира «Бесплодные усилия любви» (2007) — это, напротив, чрезвычайно образованный и эрудированный человек. По крайней мере, таким он хочет казаться. Владеет латынью (не беда что путает слова), демонстративно ставит разум выше чувств, мнит из себя великого философа и ритора, при каждом удобном случае пытаясь блеснуть книжными знаниями и доводя ситуацию до абсурда… Короче говоря, тот еще «экземпляр», без самоиронии его не сыграть. И действительно, о «безграничном чувстве юмора» Анатолия Буркова, который «всегда поднимал настроение дружеской шуткой и поддерживал приятным словом», коллеги помнят до сих пор.