— На четвертый день нахождения в «Лефортово» открылась дверь и мне сказали, что нужно собирать вещи и выходить. Я подумала, что мы сейчас выйдем из СИЗО и нас встретят родные.
Мне дали справку о помиловании и освобождении и попросили ее подписать. Потом сказали, что на выходе из СИЗО выдадут паспорт.
Я спустилась в самый низ СИЗО и там стояли примерно 15 «братков» в балаклавах. Как мы потом узнали, это был спецназ отряда «Альфа». Они вывели меня из дверей и повели в сторону большого автобуса. На вопрос, куда меня ведут, никто не отвечал.
В автобусе уже сидели остальные политзаключенные. Рядом с каждым из них сидел спецназовец. И мне тоже предложили сесть рядом с одним из них. Выбора у меня не было. Некоторых заводили в автобус с заломанными руками.
Я попыталась поговорить с кем-то из политзаключенных, но спецназовец начал орать: «Будешь пиздеть — в пакете поедешь с наручниками на руках». И никто так и не сказал, куда и зачем мы едем. Первые мысли были о том, что нас везут на расстрел.
Когда уже пришел представитель ФСБ, он сказал, что мы участвуем в политическом обмене. Но за несколько лет в тюрьме мы все привыкли, что эти люди всегда вам врут. Поэтому мы ожидали чего-угодно. Атмосфера была очень тяжелой.
Нас привезли во Внуково и погрузили в маленький странный самолет. Там были стюардессы, но выглядели они как сотрудницы ФСИН. Все были очень грозными. Было понятно, что стюарды постановочные. Они даже не знали, где поддувается спасательный жилет, чтобы показать во время инструктажа.
В самолете нам так и не сказали, куда именно мы летим. Никого не кормили. Спецназовцы ели еду, которую принесли с собой.
Сзади меня сидел Кара-Мурза. Я с ним познакомилась. Он очень добрый и стремится всем помочь. Он очень простой и дружелюбный.
С ним рядом сидел «браток», который любит слушать разговоры. И в один момент он сказал: «Все-таки женщина должна быть женщиной» Мужчина должен быть мужчиной. Вот мой друг живет в Канаде, но хочет в Россию, потому что его детям говорят, что они могут быть кем угодно».