Когда коррупционеры преследуют коррупционеров…
Темпы развернувшейся в России борьбы с коррупцией удивляют многих. На минувшей неделе в Челябинской области сотрудниками ФСБ задержан бывший депутат регионального парламента Ерик Сарсенбаев. Некогда он возглавлял региональное отделение «Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией». Предварительно Сарсенбаева обвиняют в даче взятки…
А в новом постановлении Конституционного суда Российской Федерации, опубликованном на его официальном сайте, говорится о том, что Законодательное собрание Челябинской области обратилось в КС РФ с запросом о том, что меры противодействия коррупции должны применяться не только к федеральным и региональным чиновникам и депутатам, не только к должностным лицам органов местного самоуправления, но и в отношении муниципальных депутатов. Тут речь идет о антикоррупционной уязвимости и возможном конфликте интересов в муниципальных решениях народных избранников. Как говорится, выжигать гидру коррупции — так с корнем. Обсудить сложившуюся ситуацию согласился профессор, директор научно-исследовательского института судебных экспертиз «СТЭЛС» Александр Власов:
— Александр Юрьевич, так что же такое в этой стране-то творится? Каждый день коррупционеров задерживают, разоблачают, причем достаточно высокопоставленных. С одной стороны, хорошо от этого должно быть, а с другой — как-то тревожно.
— Ну почему же тревожно-то, Владимир Васильевич? По-моему, только хорошо (улыбается).
Нет такой таблетки от коррупции…
— Ну тревожно от того, что система какая-то неблагополучная в стране сложилась.
— Система-то действительно неблагополучная, это понятно. Ее неблагополучие в экстремальных условиях сейчас наглядно проявилось. Раньше оно было завуалировано очень сильно, а сейчас все эти недостатки в нынешней изменившейся ситуации, конечно, стали наглядными.
— А в чем наша радость тут, в чем приятственность от всего этого должна быть?
— Нет, ну, с точки зрения вообще общечеловеческой психологии, всегда было приятно, когда корова у соседа сдохнет. И на самом деле большинство-то населения — кто на интуитивном уровне, кто сознательно — прекрасно видело (и часть из них даже понимала) всю несправедливость той же приватизации, когда вдруг общее народное достояние, как оно позиционировалось до этого, по крайней мере за все время существования советской власти, вдруг оказалось прибрано очень узким кругом лиц. Понятно, что это вызывало и вызывает как минимум недоумение, а как максимум — возмущение. И когда сейчас появились эпизоды вроде как возврата незаконно полученного (ну, куда возврата — это другой вопрос), во всяком случае, сам факт таких событий нельзя интерпретировать иначе как восстановление справедливости.
— Население вот так воспринимает все это?
— Ну конечно, по-другому это воспринимать население не может. И в этом смысле это очень адекватный и удачный, я считаю, политический маневр.
Почему власть не боролась с коррупцией?
— Возникает закономерный вопрос, профессор, почему именно сейчас это происходит, а 30 лет ничего подобного в стране не делалось? И даже заявлялось, что пересмотра итогов приватизации не будет…
— Так ведь, Владимир Васильевич, в стране 30 лет было состояние более или менее какого-то равновесия или даже благополучия. А сейчас это равновесие и благополучие резко нарушены.
— Ну и что будет дальше? Эти предприятия будут передавать в руки более эффективных управленцев? Где гарантия, что все плохое не повторится?
— Нет, конечно, гарантий-то никаких нет. Я пока ведь говорю только о самом положительном воздействии вот этого события, отъема. Что произойдет на следующем этапе, сложно спрогнозировать. Ну, вот этот отъем — он, конечно, вызывает симпатию и одобрение.
— Но ведь кроме того, что отнимают вот эти предприятия у тех, кто незаконно все это получил во владение, еще и организованные преступные сообщества начали гонять достаточно широко. И начали в нашем регионе именно с отъема у них собственности. А это-то почему именно сейчас?
— Владимир Васильевич, очень многие не понимают того, что на самом деле организованные преступные сообщества на нынешнем этапе — это архаизм полный. Реальные и эффективные преступные сообщества существовали в 90-х годах, в самом начале 2000-х. А потом самые смышленые из руководства этими сообществами, они успешно имплантировались в легальные структуры. Заняли места в думе, на уровне законодательных собраний, в администрациях. Им с этой точки зрения вот какой-то хаотичный беспредел уже стал противен. С объективной точки зрения они сами должны были участвовать в ликвидации этих преступных сообществ. Они для них потеряли интерес всякий, потому что появилась возможность зарабатывать деньги гораздо больше по объему, с гораздо меньшими усилиями и, как говорил еще Остап Бендер, вроде как не нарушая Уголовного кодекса.
— И это вот опять же в результате проведенной в стране приватизации…
— Ну конечно. Приватизация явилась пусковым моментом для перестройки такого сознания у значительной части людей и, в конечном итоге, организации подобного общества.
— Александр Юрьевич, вот когда пишут со ссылкой на Генпрокуратуру про ОПГ «Махонинские», про ОПГ «Артаковские», про этнические группировки (армянские — у нас, азербайджанские — в Екатеринбурге), сразу представляются какие-то «малины», какие-то «толковища», где «шерстяные» с фиксами и финками собираются и обсуждают, как будут делить территориально городской жилмассив на сферы своих интересов. Кто из них будет проституцию курировать, кто — сбыт наркотиков, кто там, допустим, гоп-стоп… Так что, сейчас это уже все осталось в прошлом?
— Ну так вот, я уже сказал, что это архаизм. Есть люди и есть структуры, которые готовы это курировать и возглавить на уровне, не вызывающем вот какой-то серьезной антипатии. То есть фактически легализовать…
Мы выросли в этой системе,
мы ничего другого не знали…
— То есть вы хотите сказать, что вот эта приватизация, она еще и легализовала организованную преступность?
— В другой форме. Сейчас ее неловко даже называть организованной преступностью, потому что она как бы официально-то позиционируется уже по-другому.
— Что интересно, профессор, у нас же заместителя председателя областной думы товарища Струкова через суд недавно основательно раскулачили… Причем «Коммерсант», ссылаясь на материалы Генпрокуратуры, писал, что он якобы назначал «своих» людей в органы законодательной и исполнительной власти, лоббировал интересы своей промышленной группы, а также делал «щедрые подарки» представителям силовых и властных структур. Константина Струкова называли одним из самых богатых и влиятельных людей в Челябинской области. Президент ПАО «Южуралзолото Группа Компаний» пять созывов подряд был депутатом Законодательного собрания региона, но «внезапно» сразу после решения суда он решил закончить свою политическую карьеру. Тихо, мирно…
Действительно, организованная преступность сильно изменила свое лицо, но от этого она же не перестала быть преступностью?
— Вот именно с этим новым форматом преступности и ведется сейчас борьба, что мы расцениваем как положительное явление. С тем же судейским корпусом, в котором можно подумать, что Ростов или Краснодар — это какие-то уникальные сообщества судейские (улыбается). Да ничего подобного! В большей или меньшей степени это существует везде.
— Мне это хорошо знакомо по собственному опыту. И то, что председатель областного суда в регионе, по существу, это первый человек во власти, с реальными рычагами управления… И то, что система неприкосновенности судей сегодня основательно мешает борьбе за чистоту рядов судейского корпуса…
— Ну, на самом деле с этой неприкосновенностью рычаги-то борьбы известны и существуют. Другой вопрос, что раньше они не работали. И мы это в Челябинской области хорошо помним. То есть получить согласие квалификационной комиссии на привлечение к уголовной ответственности было практически нереально. Сейчас эти согласия раздаются Верховным судом направо и налево по первому же запросу Следственного комитета…
Окончание следует