«Казалось, мы ко всему уже привыкли. Но в 85 бабушка удивила нас снова»

Наша бабушка была удивительная. В июне 41-го ей было 13. Она пошла на завод, встала к станку и всю войну проработала в три смены. Потом... Знаете, потом всю жизнь она так и работала — много, от души и днями напролёт. Днём на работе, вечером в огороде. Когда вышла на пенсию — ну, знаете ли, всё-таки возраст уже! — она целиком переключилась на свои шесть соток. Ей было 85, когда она внезапно заметила, что стала уставать. Дети тогда оперативно попрятали от неё лопаты. Но она их нашла и продолжила. Она не могла не работать.

Жизнь не была простой, но, как бы ни складывались обстоятельства, бабушка всегда и в любом возрасте была ослепительна.

Миниатюрная, лёгкая, неутомимая, с осанкой балерины — в ней было столько благородства и женственности! Элегантные платья, лёгкий макияж, умопомрачительные шляпки и... каблуки. Всю жизнь она провела на каблуках. Рост — сто пятьдесят шесть, а каблуки — семь сантиметров! В те самые 85 она снизошла до того, чтобы уменьшить размер каблуков... на один сантиметр. Ну, знаете ли, всё-таки возраст! Впрочем, от домашних туфель с каблучками она не смогла отказаться до своего последнего дня.

Бабушка была поразительная, невероятная. Нам казалось, что мы ко всему уже привыкли. Но в те 85 она удивила нас снова. Представьте себе, у неё появился кавалер. 86 лет, жил в доме у своих детей где-то далеко, в другой области.

О, это был исключительный роман. Раз в месяц она ездила к нему в гости. Он иногда приезжал в гости к ней. Она прихорашивалась, делала выдающуюся причёску и готовила ему на кухне что-то восхитительное и чрезвычайно сложносочинённое. А он... Он рассказывал ей истории, мешал ложечкой сахар в чае и однажды подарил ей настоящую норковую шубку. Они ходили под ручку по вечернему городу: он — высокий, сутулый, в старомодной шляпе и элегантном старом пальто, она — хрупкая, миниатюрная, на каблучках и в норковой шубке. Обоим под девяносто лет, и едва ли во всём мире можно было найти двух более счастливых людей. Знаете, так любить умеют только старики и дети: обстоятельно, серьёзно, наивно, чисто, бессмысленно, бескорыстно, спокойно и честно. Любить сегодня. И не бояться того, что будет завтра. Мы смотрели на них и улыбались. Потому что сказать было нечего. Слов таких у нас не было, чтобы сказать что-то.

Со временем они перестали друг к другу ездить — знаете ли, всё-таки возраст уже! — но не перестали друг друга помнить и любить.

Они созванивались каждую пятницу в одно и то же время. Просили своих детей принести им телефоны, набрать нужные номера — у самих пальцы не слушались, всё-таки возраст уже! — брали трубки и по часу болтали. Она рассказывала про свой огород, про погоду, про очередь в пенсионном и про соседей, а он ей рассказывал свои истории.

Бабушка мечтала дожить до ста лет и устроить грандиозную вечеринку с фокстротом, оркестром и сотней приглашённых гостей. До своего столетия она не дожила всего три года. Когда она угасала, по пятницам трубку брала бабушкина дочь. Старательно скрывая печаль в голосе, говорила, что да, всё хорошо. Да, мама сейчас неважно себя чувствует — и возраст, и давление, но передаёт привет. А когда поправится — непременно позвонит сама. Со временем передавать это она стала по телефону уже детям этого 98-летнего бабушкиного кавалера: да-да, передавайте ему привет. Конечно, пусть выздоравливает. И мама тоже обязательно перезвонит, спасибо вам...

На поминках её дочь сидела за столом и растерянно смотрела на тарелку с кутьёй: «Завтра пятница, — едва слышно сказала она, — мне надо будет звонить её другу. Вот что я ему скажу? Ему же 98, он переживает за неё как все мы вместе взятые, он не вынесет такое горе... И не позвонить нельзя».

И всё же позвонила. В привычное время набрала номер, дождалась, когда ответит пожилой уже сын бабушкиного друга. Старательно скрывая печаль в голосе, сказала, что да, всё хорошо. Да, мама сейчас неважно себя чувствует, но передаёт привет... И положила трубку.

А потом не выдержала и перезвонила. Сказала, что это как-то совсем неправильно. Что... только ему не говорите, пожалуйста — он будет переживать, он и так плохо себя чувствует. В общем, сказала, что мамы больше нет. Что она ушла несколько дней назад, и это очень-очень горько...

На том конце провода мужчина помолчал и тихо ответил, что отец его тоже умер какое-то время назад. А он просто не решался этого сказать — бабушка и так неважно себя чувствует, и болезнь, и давление. Да и, знаете ли, всё-таки возраст уже. Так вот и созванивались по пятницам...  Так и созванивались.

Ему было 98. Ей — 97. Они любили друг друга и тихонько вместе ушли. А любовь осталась.