Жених Медведевой о работе в «Ледниковом периоде» и свадьбе: «Не стоит рисковать своей судьбой»

Sport24 поговорил с крутым танцовщиком и хореографом Ильдаром Гайнутдиновым.

Ильдар Гайнутдинов — известный российский танцовщик, а с недавних пор еще и хореограф «Ледникового периода». В интервью Sport24 Ильдар рассказал о новом этапе своей карьеры и о предстоящей свадьбе с Евгенией Медведевой.

— Как вы получили предложение поучаствовать в «Ледниковом периоде»? Какую роль вам предлагали изначально?
— Изначально, конечно, было предложение попробовать в качестве хореографа-постановщика в команде Ильи Авербуха. Было интересно предложение, потому что для меня это что-то новое. Я, к сожалению, не могу себе позволить выйти на каток в коньках, потому что травмоопасно.

Но, конечно же, хочется, это тоже что-то новое для меня, такой адреналинчик. Мне нравится что-то такое: все время себя куда-то бросать, в какие-то неизведанные, экстремальные для себя обстоятельства, хочется попробовать. Поэтому хотя бы так. Мне интересно это все, что-то очень отличающееся от того, что делаю я. Но мы пробуем адаптировать разные варианты хореографии, движений, именно под специфику ребят.

— Были ли предложения прийти в роли участника?
— Да, было предложение. Я помню, когда у нас было интервью с Татьяной Навкой, она мне предложила участие в качестве героя программы, участника. Но я не смог, потому что все равно травмоопасно: я не имею никакого, к сожалению, опыта ни с коньками, ни с какими-либо другими зимними видами спорта. В моей профессии нужно себя беречь. Поэтому, к сожалению, мне пришлось отказаться по определенным обстоятельствам, причинам и так далее.

— Вы выкладывали видео, где Евгения Медведева учит вас кататься на коньках. Это был первый опыт?
— Это первый опыт, да. И я в тот момент окончательно убедился, что не стоит рисковать своей судьбой.

— Поэтому больше тренировок не будет?
— Да, знаете, можно… Можно продолжать. Просто на все нужны силы, на все нужно время. А сейчас его очень мало, потому что и диплом у меня, и подготовка к моему концерту в Кремле, и съемки, и так далее. Очень много всего, и на все нужно время и силы тоже. К сожалению, не всегда этого хватает.

— Вы сказали, что на проект вас позвали в качестве хореографа. Как так получилось, что в первом выпуске вы стали еще и членом жюри?
— Меня изначально пригласили попробовать в качестве хореографа-постановщика. И в принципе можно сказать, что я уже попробовал и опробовал, и уже активно мы работаем. Потом было предложение: «Давайте еще вас представим как новое звено нашего проекта и в качестве члена жюри откроем вас для аудитории «Ледникового периода». Я тоже согласился. И вообще, я очень люблю сидеть в жюри. Я не первый раз уже сижу и на других проектах был в качестве члена жюри. Мне это очень интересно. Мне нравится ставить оценки, быть таким наставником.

— А есть ли какие-то отличия от других шоу, где вы тоже были членом жюри?
— Я был членом жюри в проекте «Большие и маленькие» на канале «Культура». Там именно проект про хореографию. Там дети в основном, дети несовершеннолетние. Если ты там говоришь какие-то замечания, то это, конечно же, нужно очень деликатно, аккуратно, потому что дети все равно расстраиваются, кто-то обижается, и все очень близко к сердцу воспринимают. Здесь уже проект повзрослее, посерьезнее, конечно, — участники и профессионалы такие участвуют в этой сфере деятельности. В принципе, здесь уже новое звено, и для меня это все ново. Вместе с этим, наверное, я как-то могу беспристрастно высказать свою точку зрения.

— Сложно ли оценивать номера по фигурному катанию?
— Сейчас уже после именно конкретной работы с участниками, если бы мне сказали, предложили, например, снова сесть в качестве члена жюри, мне было бы намного легче, потому что, пока мы работали над постановками, я уже много что для себя усвоил в парном катании: какие-то у них есть нюансы, определенные техники, есть определенные подходы, движения. И то, с чем я ознакомился, конечно же, я уже по-другому бы смотрел.

Так я смотрел с точки зрения композиции: как номер выстроен, хореография, эмоции, режиссура и так далее. В принципе, мне было что судить, было на что смотреть. Но здесь уже я мог даже технически что-то для себя, какие-то компоненты, марочки где-то ставить.

— Советовались с Евгенией? Узнавали, какие оценки она поставила, особенно за технику?
— Да, за технику я тоже так поспрашивал: как вообще они считают, было здорово, не здорово, как скатали, как вообще выступления с точки зрения каких-то технических деталей. Мне было интересно послушать, что скажут, и свою точку зрения, потому что я смотрел так, что мне вот не корежило.

Если ребята, которые профессионалы, — они это прямо видят, их прямо это сильно выбивает, я на какие-то моменты не сильно обращал внимания, мне не сильно это бросалось в глаза, для меня это не страшно. Больше за руками следил: если даже ноги в синхроне, а руки, например, прямые, то меня это, конечно, резало. Ребята немножко в ноги смотрели, на коньки, на технику катания. Я немного на другие вещи обращал внимание.

— Вы смотрели предыдущие выпуски «Ледникового периода», когда еще Женя выступала?
— Я смотрел «Ледниковый период» очень давно. К сожалению, с участием Жени я не смотрел — какие-то отрывки выступлений в соцсетях. Чтобы прямо сидеть и смотреть «Ледниковый период» — помню, что я был еще маленьким, наверное лет 9–11. Мы вот прямо сидели и смотрели «Ледниковый период», я помню. Потом уже все выросли, и уже как-то так, чтобы сесть вечером… Обычно уже работаешь вечерами: то в театре, то еще где-то, как раз таки в эти выходные дни.

— Сейчас вы работаете с Ильей Авербухом. Каково это? Нравится ли его подход, совпадаете ли вы во мнениях?
— С Ильей мне очень нравится работать, очень комфортно. Во-первых, абсолютное доверие, то есть он мне кидает определенную задачу: рассказывает, что ему нужно, как он видит номер. И, в принципе, уже становится проще, ты отталкиваешься, что-то предлагаешь, то есть я по большому счету предлагаю ребятам различные варианты, они уже сами выбирают, смотрят: подходит, не подходит, идет, не идет, потому что все равно они на коньках, им как-то более понятно для себя, что они могут.

Я очень хочу попробовать полноценный номер. Я пока ставил какие-то куски: начало, конец, растанцовки. Мне бы хотелось целиком номер попробовать поставить со всеми траекториями, со всеми фигурнокатательными элементами, попробовать именно с ребятами. Но я понимаю, что для этого нужно посидеть в зале, на катке, на льду прямо покататься. Мне вот интересно попробовать предложить что-то танцевальное добавить, именно какие-то балетные поддержки, какие-то подходы с балетной техникой, элементы балетные — например, в дуэтном исполнении. Это можно сделать спокойно, я думаю, просто нужно прямо встать и прямо попробовать.

— Сложно ли работать с фигуристами?
— Смотря с кем. Есть, конечно, участники, которые действующие спортсмены, — с ними реже получается прямо поработать. Они приходят, и очень оперативно входит материал. А есть спортсмены, которые чуть почаще здесь репетируют, катаются, ставят. И с ними, конечно же, легче, они готовы больше с погружением войти в материал, им интересно все.

— Есть номер, который вам больше всего понравился из своих работ?
— Вот на прошлом выпуске мы работали с Таней Тотьмяниной и Федей Федотовым. Это один из примеров. Интересный: там были танцевальные части классные и с остановочками.

С Жулиным работали, с Трусовой тоже. У них там не совсем, конечно, получилась та растанцовка, которая была нужна, они в итоге сказали: «Давайте, пожалуйста, уберем, у нас все есть, мы прям очень нервничаем за эту растанцовку, мало репетировали». Мы такие: «Давайте уже сделайте что-нибудь другое» — переделали, то есть это все в процессе происходит.

— А Евгения включается в процесс постановки номеров?
— Женя не включается, потому что она член жюри. Она должна беспристрастно подходить к процессу. Что мы делаем здесь, я ей не показываю, потому что она должна на все смотреть свежим взглядом. Это было бы очень странно, если бы: «Ой, посмотри, мы тут работаем, стараемся, показываем, что мы там делаем». Она такая: «А, да, молодцы», то есть она вообще не в теме практически. Я ничего особо не присылаю, не рассказываю про работу, то есть как-то абстрагировал ее от этой части своей деятельности. Мы уже потом, после выпуска, обсуждаем, что получилось, что не получилось.

— Сейчас вы ставите программы. В каком амплуа вам больше комфортно: как артисту или как хореографу?
— Мне, конечно, больше нравится как артист. Как хореограф мне нравится, потому что ты через хореографию какие-то свои нереализованные цели можешь воплотить в жизнь. Кататься на коньках я себе позволить не могу, к сожалению, поэтому вот хотя бы как-то через хореографию, через танец, через какое-то другое вдохновение попробовать.

— Как реагируете, если кто-то допускает какие-то ошибки во время выступления?
— Когда падают — конечно, не очень. Во-первых, думаешь сразу: не дай бог, там ушиб какой-нибудь, травма, падение любое — это очень опасно все равно. Все, что ребята делают, — это очень травмоопасно. Я иногда смотрю, как девочки на верхотуру поднимаются на вытянутые руки. Конечно, страшно вот так, все-таки скорость. Так-то, когда на полу, ты там с точки поднял, а тут движение какое-то, очень скользко. Так смотришь тоже на это все…

— Мы видели, как вы вращались на репетиции прямо в обуви на льду.
— Это было так себе, потому что я мог навернуться, я это потом понял. Пару раз чуть не навернулся.

— Немного про предстоящую свадьбу с Евгенией Медведевой. Первый танец. Будете ли вы принимать участие в постановке?
— Сейчас, я думаю, еще прям рано так загадывать, потому что пока еще даже выбирается дата свадьбы, место проведения, вообще как это все спланировать. Мы думаем, что сейчас вот этот горячий зимний сезон пройдет, там уже Женины концерты пройдут, съемки и мой концерт пройдет. И я думаю, что мы потом уже будем более ответственно подходить к этому мероприятию, потому что сейчас пока что на уровне фантазии: что, если вот так, а что, если вот так вот сделать. Все-таки пока еще выбираем, мотаемся. В общем, никакой конкретики пока что.

— Женя уже выбирает платье.
— Да.

— Показывает ли она вам какие-то варианты, которые ей нравятся?
— Да, показывает, обсуждает. Постепенно процесс двигается, аккуратненько.