Почему пограничники Берии были самыми опасными бойцами Красной Армии
В дискуссиях о начале Великой Отечественной войны до сих пор доминирует тема внезапности. Принято считать, что Красная Армия была застигнута врасплох, что и предопределило катастрофу первых месяцев. Но на пути захватчиков оказался рубеж, который не просто задержал блицкриг, а заставил немцев переписать планы уже в первые часы. Речь о советских пограничниках — людях в зеленых фуражках, подчинявшихся не наркомату обороны, а лично Лаврентию Берии и НКВД.
Чувствуя дыхание войны
Вопреки мифу о всеобщей растерянности, те, кто стоял на границе, знали о приближении беды задолго до 22 июня. У погранвойск была своя разведка. Без изощренных агентов вроде Зорге, но с надежными источниками: машинистами, обходчиками, крестьянами приграничных сел, которые своими глазами видели концентрацию немецких войск.
Уже 21 апреля 1941 года Берия направил Сталину, Молотову и Тимошенко спецзаписку о переброске гитлеровских дивизий к советской границе. Но дело было не только в информировании. За несколько лет до войны Берия провел настоящую модернизацию пограничных войск.
Как писал в книге «Граница и война» генерал-майор Сечкин, начиная с 1939 года была проведена полная реорганизация: штабы переформированы по единой схеме, созданы новые разведорганы. Но главное — техническое перевооружение. Учитывая опыт финской кампании, погранвойска получили современное автоматическое оружие, которое в умелых руках стало грозной силой.
Не забыли и о фортификации. Историк А.И. Чугунов в монографии «Граница сражается» отмечал: заставы успели оборудовать блиндажи, дзоты, траншеи и ходы сообщения. Это позволило создать на передовом рубеже прочные узлы сопротивления, о которые вскоре споткнулась непобедимая доселе немецкая машина.
Час на заставу: почему план Гитлера дал трещину
Немецкое командование, планируя блицкриг, отводило на подавление пограничных застав не более часа. Предполагалось, что ударная мощь вермахта сметет их, как карточные домики. Реальность оказалась иной.
Сопротивление пограничников было настолько ожесточенным и профессиональным, что на многих участках враг застрял всерьез. Линия фронта дробилась, немецкие части несли потери, а главное — теряли время, которое должно было работать на молниеносный бросок к Москве. Учитывая этот фактор, немецкое командование издало жесточайший приказ: пленных из числа бойцов в зеленых фуражках не брать. Слишком опасны, слишком хорошо обучены, слишком фанатичны. Их уничтожали на месте, но и они не думали сдаваться.
Когда основные силы вермахта, обтекая очаги обороны, уходили вглубь страны, у них в тылу оставались заставы, превратившиеся в неприступные крепости. Пограничники продолжали сражаться, оттягивая на себя резервы и снабжение, подрывая саму идею блицкрига.
Символ мужества
Самым ярким примером этой стойкости стала оборона Брестской крепости. Именно там вместе с частями Красной Армии насмерть стояли бойцы 132-го отдельного батальона НКВД. Они оказались в глубоком тылу врага, без надежды на подкрепление, но продолжали бой, став легендой еще при жизни (пусть и безвестной для большой страны на долгие годы).
Высокий боевой дух и специальная подготовка пограничников сыграли еще одну важную роль: они стали кадровым резервом и моральным ориентиром для армии. Их пример заставлял отступающие части Красной Армии останавливаться и принимать бой.
Тень забвения
В послевоенной истории подвиг пограничников первых дней войны освещался скупо. Отчасти потому, что сама фигура их создателя — Лаврентия Берии — оказалась под запретом. После развенчания культа личности и расстрела «всесильного наркома» многое из того, что было сделано под его руководством, предпочли не замечать или переписать.
Тем не менее, факт остается фактом: именно пограничники, «прокачанные» Берией накануне войны, стали тем самым «первым эшелоном», который спутал карты Гитлеру и подарил стране надежду на то, что блицкриг сорван. Пусть и ценой собственных жизней.