Рассказ о настоящем герое
«Наряду с героями сомнительными жили и живут герои настоящие, о жизни которых ничего не надо выдумывать — их история занимательнее всякой выдумки, в то же время это реальные люди и реальные биографии, подтвержденные самыми твердыми и неоспоримыми документами. Об одном из таких людей и рассказал генерал Кирилин. Это Иосиф Абрамович Рапопорт. Его трижды во время войны представляли к званию Героя Советского Союза, но так и не дали Золотую Звезду. «У меня волосы дыбом вставали, когда я читал документы на этого человека, — восхищенно говорит Кирилин. — Что он творил!»После встречи с генералом я заглянул в Интернет. Об Иосифе Рапопорте, советском генетике, написано немало. В 27 лет защитил кандидатскую, а через два года у него была готова докторская. 27 июня 1941 года он должен был ее защищать, а 23 июня ушел защищать Родину. Но интернетовские материалы затрагивают в основном научную сторону жизни этого человека, военная же биография его прописана гораздо слабее. Поэтому, думаю, есть резон восполнить ее, опираясь на рассказ начальника управления Министерства обороны по увековечению памяти.«Я не раз читал представления к званию Героя Советского Союза, — рассказывал Кирилин. — У многих и одного эпизода хватало, чтобы это звание получить. Иногда человека представляли к ордену, а давали Героя. Как одному комбригу, который сделал примерно то же. У Рапопорта же таких эпизодов в течение недели — пять! Плюс тяжелейшее ранение и возврат в строй через три недели — сбежал из госпиталя».За годы войны Иосиф Рапопорт был трижды тяжело ранен. Под Балатоном 25 декабря 1944 года снайпер прострелил ему голову, офицер потерял левый глаз (на всех послевоенных снимках наш герой с повязкой). Но поля боя комбат не оставил. В медсанбате всеми словами изругал командира батальона и не позволил, чтобы медики освободили ему, капитану и орденоносцу, место, скинув с койки рядового солдата.Под Балатоном его батальон в течение недели ежедневно отражал атаки немцев, поддерживаемых десятками танков. Каждый день батальон проводил по 5-11 контратак, уничтожая по пять-семь танков. Комбат по собственной инициативе захватил заминированный мост между каналом и озером Балатон. Сам на головной машине проскочил на этот мост. В итоге перебили охрану и не дали взорвать мост. Это в значительной степени содействовало успеху наступления войск на Секешфехервар.В 1945 году во главе передового отряда 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии Рапопорт со своим батальоном оторвался на 83 км от основных сил, прошел сквозь 100-тысячную группировку войск противника, захватил при этом несколько населенных пунктов, взял несколько тысяч пленных, 60 единиц бронетехники, соединился с американцами в Австрии.Американцы его тут же наградили орденом Легиона Чести, наши представили в очередной раз к званию Героя, но дали орден Отечественной войны I степени. «Причина в «пятом пункте»?» — спросил я. «Трудно сказать, этого в документах не прочтешь, — размышлял генерал Кирилин. — Я подозреваю, дело в том, что он был очень ершистый человек».Во время боев на Днепре он назвал трусом командира дивизии. Сам Рапопорт командовал тогда передовым отрядом, который обеспечивал 62-ю дивизию при захвате плацдарма. А когда плацдарм расширили, две дивизии немцев — «Райх» и «Гросдойчланд» — ударили по нему. Комдив собрал штаб дивизии и маханул обратно на тот берег. А капитан Рапопорт, исполняющий обязанности командира полка, вместе с другими командирами полков трое суток отражали атаки элитных немецких дивизий.Когда в затишье появился комдив, капитан прилюдно сказал ему: “Вы мерзавец и трус”. 32 человека, включая комдива, получили звание Героя за плацдарм, а Рапопорт опять нет. Есть в архиве справка о том, что он представлялся к высокому званию, а потом представление было отозвано. Ему говорили: пиши наверх, ведь 30 человек твоего передового отряда получили Героев. А он неожиданно: комдив был прав, я не имел права прилюдно подрывать его авторитет, как он дивизией после этого будет командовать.На послевоенных встречах комдив несколько раз пытался помириться с Рапопортом, но тот ни разу не подал ему руки, просто не разговаривал.Всплыла еще одна история. Уже после окончания боевых действий в мае 45-го был наш герой оперативным дежурным. Пьяный адъютант командира корпуса резерва верховного главного командования капитан на «опель-адмирале» сбил нашего же лейтенанта. Рапопорт приказал засунуть пьяного в каталажку, составил рапорт в прокуратуру. Комкор подсуетился, и представили это дело так, будто оперативный дежурный сорвал выполнение важного задания, арестовав капитана-порученца. И хотя «опель-адмирал» был полон водки, прошли примерно сутки, капитан протрезвел, ничего не докажешь. Уголовное дело возбудили против Рапопорта. И решили к званию Героя не представлять, дали орден. Хорошо еще, уголовное дело закрыли.Это невероятно, но комбат и науку в то военное время не бросил. В 1943 году после госпиталя его направили в Академию им. Фрунзе на шестимесячные курсы. И на этих курсах обучаясь, умудрился он защитить в МГУ докторскую диссертацию. «Можно ли себе такое представить по тому времени, — восхищается Кирилин, — доктор биологических наук и командир стрелкового батальона всю войну. Многие в его положении находили возможность остаться в тылу — он вообще имел броню. Какое воспитание надо было иметь!»В 1948 году на сессии ВАСХНИЛ он единственный выступил против Трофима Денисовича Лысенко с острой мотивированной критикой, за что тут же был исключен из партии, выкинут из науки на целых девять лет в Среднюю Азию, в геологическую партию. В этой партии разработал способ определения нефтеносных пластов, которым до сих пор пользуются геологи. Был представлен к степени кандидата геологических наук — без защиты. Но как только выяснилось, что это «тот самый» Рапопорт, его и оттуда выгнали.В 1957-м бывший комбат вернулся в науку, получил два ордена Трудового Красного Знамени, звание Героя Социалистического Труда, стал членом-корреспондентом РАН, лауреатом Ленинской премии. Когда он получил эту премию, принес деньги в лабораторию и поделил поровну между младшими научными сотрудниками и докторами наук.Выдвигали Иосифа Рапопорта и на Нобелевскую премию. В отделе науки ЦК партии сказали: мы прочитали предложение Нобелевского комитета, согласны, вы крупный ученый, но вот небольшое недоразумение — оказывается, вы исключены из партии. Однако, сказали мудрецы из ЦК, мы проверили ваше партийное дело, вы правы — Лысенко был негодяй, поэтому пишите заявление о вступлении в партию.Другой бы сделал это с облегчением и радостью. А наш герой спросил начальство из ЦК: так кто был прав, я или Лысенко? Вы, конечно, был ответ. Так почему же я должен писать заявление? Вы должны извиниться передо мной за несправедливость и вручить мне партбилет без всяких заявлений и потери стажа, с тем же номером, если хотите.На том история с Нобелевской премией закончилась. Недавно, рассказал генерал Кирилин, ряд академиков обратился в инстанции за восстановлением справедливости — надо бы присвоить Рапопорту звание Героя. Теперь уже России. В ответ услышали: так он же на все представления получил награды — ну не Героя, зато орден Красного Знамени, потом Суворова III степени, Отечественной войны I степени…Генерал собирается снять об Иосифе Рапопорте фильм, уже связался с его родственниками. Получены некоторые документы, на них подписи генералов армии Георгия Захарова и Федора Толбухина.Кирилин считает, что такие, как Рапопорт, по жизни были героями. Они проявляли не какое-то спонтанное мужество, «когда адреналин ударил в мозг», а и с пробитой головой продолжали командовать боем. Это жизненная позиция».Из статьи Николая ПоросковаПоследние дни войны. Австрия. Передовой отряд 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии оторвалс...Последние дни войны. Австрия. Передовой отряд 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии оторвался на 83 километра от основных сил, прошел сквозь 100-тысячную группировку войск противника, захватил при этом несколько населенных пунктов, взял несколько тысяч пленных, 60 единиц бронетехники. Внушительная колонна двигалась по шоссе. Советское командование еще ничего не знало. На уничтожение вражеского скопления вылетели штурмовики. На бреющем полете они открыли шквальный огонь. Все бросились врассыпную, залегли в кюветы, в воронки. И тут на шоссе выскочил офицер — командир батальона. Он размахивал руками, показывая летчикам: «Свои!» Невероятно, но летчики его заметили, поняли, прекратили стрельбу и улетели. К майору подошел потрясенный немецкий полковник — хотел пожать руку советскому офицеру. Тот врагу руки не подал.Командиром батальона был гвардии майор Иосиф Рапопорт.Таких эпизодов в его боевой биографии — множество. Его трижды представляли к званию Героя Советского Союза, но Звезду он так и не получил.Маленького роста, без строевой выправки, но всегда — аккуратно, по форме одетый и чисто выбритый... Он никогда не повышал голоса на подчиненных, однако умел отдавать распоряжения так, что ни у кого и мысли не возникало его ослушаться.Самое же поразительное — гвардии майор Рапопорт не был кадровым военным. Он был ученым.Мальчик из ЧерниговаРодился Иосиф Абрамович 14 марта 1912 г. в Чернигове в семье фельдшера. До 5 класса учился в Славянске, затем семья вернулась в Чернигов, где Юзик — так его звали родные, и это имя осталось за ним навсегда, — окончил среднюю школу. Поступил в агрономический техникум, а потом — на биологический факультет Ленинградского университета.Уже на первых курсах университета он заинтересовался и увлекся генетикой. Чтобы знакомиться с литературой в подлиннике, изучал иностранные языки и впоследствии читал на многих европейских языках. В 1933—1934 гг. принимал участие в работе над книгой «Хрестоматия по эволюционному учению» (1934), где составил главу «Генетика и эволюция», для чего перевел статьи английских и немецких авторов: Х.Де Фриза, А.Вейсмана, Т.Моргана, У.Бэтсона, а также использовал труды Ю.Филипченко, К.Тимирязева.Осенью 1935 г., после окончания ЛГУ, Рапопорт поступил в аспирантуру Института экспериментальной биологии Наркомздрава в Москве, возглавляемого Н.Кольцовым. Работали здесь творчески, самозабвенно, много и весело. Чувство единой семьи сплачивало профессоров и вахтеров. При строгой дисциплине тут царил непоказной демократизм. Институт стал для Рапопорта домом, где он сложился как ученый и который вместе с другими строил и защищал от нападок лысенковцев.Темой его кандидатской диссертации стали «Многократные линейные повторения гена и участка хромосомы». Удобным объектом генетиков была классическая мушка дрозофила. Загадочные множественные повторы генов изучают на ней и поныне. Рабочий день Рапопорта продолжался с 6 утра до 11 вечера. За сверхурочную работу платил препаратору из своей скудной зарплаты. Н.Вавилов, в то время директор Института генетики АН СССР, отметил большую ценность защищаемой работы и развиваемого молодым ученым направления по влиянию химических веществ на симметрию организма.После защиты И.Рапопорт стал старшим научным сотрудником отдела генетики. В конце 1938 г. ему предложили занять престижную должность ученого секретаря ученого совета Наркомздрава РСФСР. Он отказался.Большое внимание молодой исследователь уделял поиску химических веществ, вызывающих ненаследственные изменения — морфозы. Им были изучены более тысячи химических соединений. Результаты этого раздела он оформил в виде докторской диссертации. Одновременный поиск мутагенных веществ для эффективного вмешательства в наследственную изменчивость бактерий, животных, растений стали программой его дальнейших научных исследований на всю жизнь. Защита докторской диссертации «Феногенетический анализ независимой и зависимой дифференцировки» должна была состояться 17 июня 1941 г. на ученом совете биофака МГУ. Докторанту к тому времени исполнилось 29 лет! Но… не было кворума, и защиту перенесли на 28 июня. 22 июня началась война.Дороги войныОн имел право на бронь — как ученый… Но 27 июня младший лейтенант запаса И.Рапопорт явился в военкомат добровольцем и получил направление на общеармейские командные курсы «Выстрел». После трехмесячной учебы ему присвоили звание старшего лейтенанта и назначили командиром роты, отправлявшейся на Крымский фронт. 25 октября 1941 г. уже командира батальона И.Рапопорта тяжело ранили. Потеряв много крови, он сумел добраться до своих и был эвакуирован через Керченский пролив в Баку в госпиталь №1418.После выздоровления, весной 1942 г., он стал командиром батальона, направленного в Иран. Советское руководство опасалось возможного вступления Турции в войну и захвата ею бакинских нефтяных промыслов. В Иране И.Рапопорт заболел коматозной формой лихорадки и в конце 1942 г.снова попал в госпиталь. Потом его направили в Военную академию им. М.Фрунзе. В середине лета 1943 г. он окончил эту академию, а в мае того же года в МГУ состоялась отложенная из-за начала войны защита докторской диссертации. Зная работы Рапопорта, академик Л.Орбели, вице-президент Академии наук СССР, предложил отозвать его из армии, чтобы он мог продолжить научную работу. Тот решительно отказался. Отказался он и от места преподавателя на кафедре военной истории академии. Его ждал фронт.В знаменитой операции форсирования Днепра в районе Черкасс, будучи начальником штаба 184-го стрелкового полка, Рапопорт самовольно, нарушив приказ и рискуя угодить под трибунал, изменил место переправы. Это позволило с малыми потерями форсировать реку в удобном месте и, зайдя в тыл противнику, заставить его отступить, бросив укрепленные позиции на высоком западном берегу. В итоге 62-я дивизия смогла навести переправы и закрепиться на западном берегу Днепра.Сам Рапопорт командовал тогда передовым отрядом, обеспечившим 62-ю дивизию при захвате плацдарма. Когда плацдарм расширили, две отборные дивизии немцев нанесли удар. Комдив собрал штаб дивизии и переправился обратно. А капитан Рапопорт, исполнявший обязанности командира полка, вместе с другими командирами полков трое суток отражали атаки элитных немецких дивизий.Когда в затишье появился комдив, капитан прилюдно сказал ему: «Вы мерзавец и трус», — и ударил по лицу… 32 человека, включая комдива, получили звание Героя за плацдарм, Рапопорт — нет. Ему говорили: пиши «наверх», ведь 30 человек твоего передового отряда получили Героев. А он неожиданно: комдив, мол, был прав, я не имел права прилюдно подрывать его авторитет, как он дивизией после этого будет командовать?В дальнейшем ходе этой операции И.Рапопорт вывел из окружения несколько подразделений. Шел впереди, неся на плечах станковый «Максим». Он был не только отважным офицером. Он берег бойцов и заботился о них. На фронте вступил в партию, что давало ему единственную «льготу»: при пленении, как офицеру, еврею и коммунисту, первым пойти под расстрел.Уже в Венгрии, за прорыв линии «Королева Маргарита» на пути к Будапешту, капитан был награжден полководческим (генеральским!) орденом Суворова и во второй раз представлен к званию Героя, которого его вновь не удостоили: да, он не просто выполнил — он перевыполнил боевую задачу, но… нарушил приказ! А ведь его отряд в ходе операции потерял всего семь (!) человек. 25 декабря 1944 г. Рапопорт должен был принять полк, но получил тяжелое ранение: пуля снайпера выбила ему глаз и задела мозг. Чудом выжив, месяц спустя он сбежал из госпиталя в свой батальон.В третий раз И.Рапопорт был представлен к званию Героя в самом конце войны. 7 мая 1945 г. ему приказали возглавить подвижной передовой отряд и прорваться сквозь порядки отступавшей 300-тысячной группировки немецких войск для встречи с американцами в районе Амштеттена. Вскоре отряду преградили путь три танка «Тигр» в боевом порядке. Легкие десантные самоходки были против них бессильны. Гвардии майор соскочил с брони, подбежал к головному немецкому танку, постучал рукояткой пистолета по броне и на чистейшем немецком представился «командиром авангарда Сталинградского корпуса тяжелых танков». Затем, откинув плащ-палатку, чтобы видны были ордена, сообщил, что «корпус» на подходе, и приказал: «Орудия разрядить, шоссе очистить, танки отвести!» И, не дожидаясь ответа, пошел назад. Чуть помедлив, немцы выполнили приказ и пропустили колонну, затем вновь встав на место в том же порядке. Отряд же устремился к городу Мельку. Вскоре десантники под прикрытием авианалета ворвались в Амштеттен. Все улицы и переулки были забиты войсками противника. Сминая вражескую технику, давя живую силу, дивизион самоходных орудий шел вперед, за ним двигалась пехота, Рапопорт по-прежнему ехал на броне головной самоходки. За 8 мая отряд с боями прошел 83 километра, очистил от немцев три города и несколько сел, взял в плен 35 тысяч гитлеровцев, среди них до 600 офицеров... Было захвачено полное оборудование самолетостроительного завода, 60 танков и бронетранспортеров, более 500 автомашин, около 400 орудий, а также 86 паровозов, 400 вагонов и много другого военного имущества.Это тогда он, стоя на шоссе, сигналил самолетам…Встреча с частями 3-й американской армии состоялась. Маршал Ф.Толбухин доложил Ставке о выполненном задании, отметив действия усиленного подвижного отряда под руководством И.Рапопорта. Командование в очередной раз представило гвардии майора к званию Героя. Но и в третий раз высшую награду страны ему не дали. Теперь он действительно дал повод. Пьяный адъютант очень большого начальника на трофейном «опеле» на огромной скорости сбил молодого лейтенанта из недавнего пополнения батальона Рапопорта. Адъютанта вытащили из машины, избили и заперли в каком-то подвале, а сами продолжили путь на Запад. Пленника разыскали и вызволили лишь через несколько дней, и разъяренный большой начальник приостановил награждение. Американцы же наградили майора Рапопорта орденом Legion of Merit, а также личным оружием — карабином и кортиком. Кстати, общался он с ними на безукоризненном английском. Союзники были приятно удивлены.«Этот хулиган Рапопорт»Сняв погоны, Рапопорт с головой окунулся в работу. Уже в 1946 г. в журнале «Доклады Академии наук» появилась его первая послевоенная статья «Карбонильные соединения и химический механизм мутаций», ставшая приоритетной.Позже Нобелевская комиссия вынесет определение, что научное открытие изменения генов под действием химических веществ принадлежит ему и немецкой эмигрантке Шарлотте Ауэрбах, начавшей эту тему в военные годы в Шотландии и не знавшей о работах Рапопорта. Шедшего первым Рапопорта задержала война...И.Рапопорт был одним из первооткрывателей химического мутагенеза. Сначала искусственное ускорение мутаций вызывали с помощью рентгеновского и радиоактивного излучений. Естественно было попытаться найти химические средства ускорения мутаций. Такая мысль возникла у Н.Кольцова. Над этим работали В.Сахаров и М.Лобашев. Шарлотта Ауэрбах проводила такие исследования в Англии. Независимо от них об этом думал Рапопорт, еще будучи студентом Ленинградского университета, а затем аспирантом Кольцова в Москве. Но начать исследования он смог лишь после войны, в 1946-м. В опытах Сахарова и Лобашева частота мутаций повышалась всего на доли процента. Рапопорт открыл химические средства, увеличивающие частоту мутаций вдвое.Но занятия настоящей наукой обязательно требуют независимости мнений, свободы мысли, поиска убедительных объективных доказательств. Все это абсолютно не годилось для партийного руководства. Рапопорт более чем кто-либо не соответствовал принятым нормам.В августе 1948 г., в разгар каникул, экспедиций и отпусков, внезапно начался очередной политический процесс — лысенковцы «судили» генетиков и генетику на сессии ВАСХНИЛ. Подготовка прошла в лучших традициях большевизма — втайне от генетиков. Все роли были заранее расписаны, тексты согласованы. Доклад Лысенко редактировал сам «гений всех времен и народов». Доброжелатели не советовали Рапопорту выступать, а если решится, то только при орденах. Чудом попав в зал заседаний, Иосиф Абрамович оказался самым смелым и последовательным защитником науки от клеветы шарлатанов. Опираясь на достижения кольцовской школы, он дал в своем выступлении обзор достижений научной генетики того времени.Узнав, что Лысенко поддержан Сталиным, «покаялась» и часть оппонентов. Рапопорт же, как отмечено в стенограмме, «отпускал оскорбительные реплики, допускал выкрики», до последнего защищая науку: «Генетика стоит на пороге великих открытий. Она является лучшей теорией, чем ваша. Обскуранты!» Выступления лысенковцев встречались аплодисментами, возражавших — гиканьем, выкриками. На один из них: «Откуда взялся этот хулиган Рапопорт?!» — услышали: «Из седьмой гвардейской воздушно-десантной дивизии!» Во время своего выступления главный идеолог Лысенко, Исай Презент, заявил: «Когда мы, когда вся страна проливала кровь на фронтах Великой Отечественной войны, эти муховоды...» И тогда Рапопорт рванулся к трибуне. Схватив Презента за горло, он спросил свирепо: «Это ты, сволочь, проливал кровь?» Сам Презент во время войны одновременно возглавлял кафедры генетики в Московском и Ленинградском университетах, из обоих был изгнан «за бытовое разложение». Борец за пролетарскую биологию принуждал студенток к сожительству. Впрочем, на дальнейшей его карьере это не отразилось.Рапопорта не арестовали, возможно, именно из-за его «вызывающего» поведения на сессии (в стенограмме глухо говорится о его «хулиганской выходке»). Но Коммунистическая партия достойно отблагодарила своего отважного солдата — изгнала из своих рядов, уволила с работы. Девять лет он был оторван от дела своей жизни.Сначала доктор наук пытался устроиться в метро, потом на временную работу в геологические партии, занимался определением геологического возраста образцов в качестве геолога и палеонтолога в разных геологических и нефтедобывающих организациях, под чужой фамилией делал переводы для Института научной информации.Вскоре после смерти Сталина, в 1954 г., он написал резкое письмо новому руководителю партии Н.Хрущеву. От «гражданина Хрущева» ученый требовал (!) «членораздельного изложения намерений политического и административного начальства, к которому вы принадлежите и которое ответственно за полный разгром нескольких биологических наук в 1948 г.». Рапопорт настаивал на приеме у первого секретаря ЦК — не о судьбе лишенного работы доктора наук, вынужденного перебиваться случайными заработками, хлопотал он, а о будущем генетики в СССР!ВершиныВ 1957 г. Н.Семенов, нобелевский лауреат, директор Института химической физики АН СССР, создал для Рапопорта в своем институте отдел химического мутагенеза. Началось возвращение ученого к любимой работе в стенах «секретного» института. Этот путь на каждом шагу осложнялся «компетентными органами».В 1962 г. Нобелевская комиссия выдвинула И.Рапопорта и Ш.Ауэрбаха на получение премии. Памятуя о недавнем скандале с лауреатством Б.Пастернака, шведы осторожно запросили мнение советских властей. Рапопорта вызвали в ЦК и предложили ему вновь вступить в партию. На что он ответил: «Вы меня выгоняли, вы меня и восстанавливайте». Ученый отказался от всемирного официального признания, от почти автоматического избрания академиком, от денег, наконец. Для него существовали иные ценности. И ЦК КПСС сочло представление И.Рапопорта к Нобелевской премии «преждевременным». В итоге ни он, ни Ауэрбах нобелевскими лауреатами не стали (таковы правила — обое или никто). Блистательное достижение генетики ХХ в. так и не отметили высшей научной наградой. А ведь химический мутагенез был едва ли не единственным разделом мировой генетики, где советский ученый, после истребления этой науки в 1948 г., сумел сохранить для своей Родины ведущее положение.Открыв в 1946—1948 гг. многие сильные и сверхсильные химические мутагены, Рапопорт получил и первые обнадеживающие данные по их применению в микробиологии и на культурных растениях. Возглавив отдел химической генетики, он стал руководителем нового научно-практического направления. Ему удалось сделать работу селекционеров генетически осмысленной, а работу генетиков решительным образом связать с практикой. В отличие от мощного, но действующего неспецифически радиационного мутагенеза, химические мутагены, повышая частоту мутаций в тысячи и десятки тысяч раз, зачастую позволяют получить хозяйственно ценные мутации.К концу 1991 г. на основе химического мутагенеза в содружестве с селекционерами и агрономами было создано 393 новых сорта культурных растений, в большинстве зерновых. Они отличаются высокой продуктивностью, устойчивостью к фитопатогенам, к неблагоприятным почвенным и погодным условиям.Молодой чиновник в Госкомнауки никак не мог понять, почему Рапопорт, ставший, по сути, селекционером, никогда не ставит свое имя в число авторов создаваемых сортов. А президент АН СССР академик А.Александров заметил, что пока иные делят авторство, забыв о самом деле, методы Рапопорта работают, принося пользу. Методы эти успешно работали и на микробиологическую промышленность, особенно для получения мощных производственных штаммов, создания штаммов — продуцентов новых антибиотиков. Рапопорт умел предвидеть области применения своих открытий, например, для разработки противоопухолевых препаратов. Иосиф Абрамович заложил основы еще одной области исследований — мутагенов окружающей среды.Он заведовал небольшим отделом в Институте химической физики АН СССР, но снабжал химическими супермутагенами всех селекционеров, выражавших желание применять их в сельском хозяйстве.После гибели Рапопорта отдел распался, а супермутагены ныне продают за большие деньги.Его жизнь и труды пришлись на суровое, подчас страшное время. Целью ученого всегда были не премии, награды и звания, но дело, которому он служил всю жизнь, без страха и упрека. А награды находили его: он стал лауреатом Ленинской премии (немалую денежную сумму которой поровну разделил между своими сотрудниками), Героем Социалистического Труда.И.Рапопорт страдал тяжелой формой астмы, всегда носил с собой ингалятор. В последние годы развилась катаракта на единственном глазу, он уже плохо различал цвета. 26 декабря 1990 года на пешеходном переходе его сбил грузовик, и 31 декабря Иосиф Абрамович скончался.ПамятьО жизни и научном наследии И.Рапопорта написаны книги, снят документальный фильм, его памяти посвящаются научные конференции, во многих публикациях описаны его военные подвиги. Все это — там, в России. На его родине, в независимой Украине, он неизвестен. Нет пророка в своем Отечестве… Почему?Предположение первое: И.Рапопорт работал в России. Да мало ли кто из наших земляков работал за пределами Украины? Это не мешает нам гордиться, скажем, Игорем Сикорским или Сергеем Королевым.Второе. Иосиф Абрамович был евреем. Пожалуй, это ближе к истине. Не будем скромно опускать глаза и говорить, что в Украине нет антисемитизма. Вспомним хотя бы, как совсем недавно некий областной вождь отметился публичными антисемитскими высказываниями. Наказания за это г-н чиновник не понес никакого, более того, стал кандидатом в президенты страны. Антисемитизм в нашем государстве — не препятствие для президентского поста. Как и уголовное прошлое.Третье. Рапопорт не изменил своим принципам и продолжал борьбу с лысенковщиной, которая — не как «учение», а как клановая организация науки, подменившая собою научные школы, — по-прежнему процветает в Украине, в частности в системе Национальной академии наук — об этом я уже писал («ЗН» от 19.07.2008 г.).Наконец, четвертое — и главное. Иосиф Рапопорт был великим ученым — это вряд ли кто-нибудь станет отрицать. Он был отважным воином, освобождавшим, кстати, и свою родную Украину. Отвага его основывалась на мощном интеллекте ученого — он мгновенно просчитывал возможные варианты и выбирал наилучший, с наименьшим числом жертв и наибольшим эффектом, — на чувстве долга и на невероятной силе духа. А еще — Иосиф Рапопорт оставался Гражданином. Долгие годы борьбы с лысенковщиной, годы отлучения от науки, унижений не сломили его. Он служил не кланам, не вождям, — он служил народу и Истине, и оставался свободным человеком в рабской стране. Всей своей жизнью он показал, что честь и порядочность, мужество и принципиальность — понятия не этнические, и жизнь можно прожить, не гонясь за властью, деньгами и почестями, не пресмыкаясь перед властью и не попирая тех, кто ниже тебя… В нашей стране, терзаемой олигархическими кланами и продажными политиками, низводящими народ до положения биомассы, такой пример весьма нежелателен.Впрочем, забвение героев — это проблема не их, а народа, теряющего свою историческую Память. А Ученый, Солдат и Гражданин Иосиф Рапопорт сам выбрал свою Судьбу, сам делал ее. И ушел — Победителем.