«Бежал с мыслью привезти как можно меньше»: Томшин о дебюте в сборной, штрафе в эстафете и стрельбе на одном дыхании
Чувство шаткости под ногами свойственно российским спортсменам, но к нему можно быстро привыкнуть. Об этом в интервью RT заявил биатлонист Василий Томшин, комментируя свой штрафной круг в эстафете на этапе Кубка мира в Хохфильцене. Дебютант сборной также рассказал, что его удивило в команде, в чём сложность подхода к рубежу на австрийской трассе и возможно ли стрелять на одном дыхании.
— Комментируя своё выступление для российского телевидения, вы пошутили, что сделали всё от себя зависящее, чтобы придать эстафетной гонке максимум интереса. И чтобы тем, кто будет стартовать после вас, было не скучно. Но ведь если говорить серьёзно, для новичка команды любая подобная ошибка может стать последней: из основы можно вылететь даже за меньшие прегрешения, чем штрафной круг в эстафете. Думали об этом?
— Для российских спортсменов привычно испытывать чувство шаткости под ногами. Через это состояние, как мне кажется, проходят все, но к этому быстро привыкаешь. Нет таких мыслей, что не так пробежишь — и всё, жизнь закончена. Поэтому даже после того, как случился штрафной круг, я бежал лишь с одной мыслью: привезти как можно меньше отставания ребятам.
— Лёжку вы отстреляли как-то совсем стремительно.
— Специально ускориться я не пытался. Понимал, что это не тот случай, когда можно позволить себе рисковать.
— Старший тренер вашей команды Юрий Каминский сказал применительно к той вашей стрельбе, что это было очень тактически правильно, поскольку норвежец Стурла Легрейд, одновременно с которым вы вели стрельбу лёжа, очень не любит, когда кто-то уходит с рубежа впереди него. А для вас есть разница, с кем из иностранцев спарринговать на трассе или оказаться плечом к плечу на стрельбище?
— В Эстерсунде на втором этапе Кубка мира, когда я туда приехал, у меня было очень странное чувство в первые два дня тренировок. Заехал на стадион, а вокруг исключительно те, кого я раньше видел только по телевизору. Интересные ощущения были. Сейчас это прошло. В гонке я тем более не обращаю внимания, кто рядом бежит, кто стреляет.
— Неужели не хочется покрутить головой по сторонам, у кого-то что-то подсмотреть, чему-то научиться?
— К сожалению, у нас в этом плане не слишком удобный график: из Эстерсунда перебрались в Хохфильцен, два дня откатывались, на третий уже начались старты. Три дня, три выступления. Тут уже не до учёбы — фокусируешься только на том, чтобы сделать то, что должен сам, так что по сторонам вообще не смотришь. Если бы была возможность провести в такой компании хотя бы неделю совместных тренировок, было бы действительно здорово посмотреть на всех повнимательнее.
— Когда тренеры объявили, что вы будете стартовать в эстафете?
— Желание пробежать эстафетную гонку у меня появилось сразу, как только я приехал в Эстерсунд. Но там первый этап бежал Карим Халили. В Хохфильцене буквально через полчаса после пасьюта ко мне подошёл один из наших тренеров и сказал, что я в составе.
— Учитывая, что в гонке преследования в субботу вы стартовали 47-м, а финишировали десятым, решение доверить вам стартовый этап вполне логично. А о чём вы думали днём раньше, когда провалили спринт?
— Об эстафете не думал вообще. Все мысли были связаны только со следующим стартом. Вот я и старался должным образом настроиться.
— Что, кстати, стало причиной ваших двух промахов стоя в спринтерской гонке? Только ли неудобный подход к стрельбищу, о котором говорят в Хохфильцене почти все?
— Да. Я с ним банально не справился. Хотя в пасьюте таких проблем уже не было.
— Поясните: что значит — не справился?
— Нужно было помедленнее зайти на рубеж. Но это я понял с опозданием. А в спринте заранее принял решение стрелять стоя на одной из самых крайних установок, потому что там слабее порывы ветра. Понимал, что для этого нужно постараться на подъёме скинуть темп, но сделал это слишком поздно, надо было замедляться раньше. Вот и получилось, что сам себя загнал: не хватало воздуха, из-за этого пришлось делать между выстрелами по нескольку вдохов, а в этом случае сразу начинает колбасить, появляется сильный тремор.
— То есть, точная стрельба на высоком пульсе — не ваш вариант?
— Дело не в пульсе, а именно в дыхании и в состоянии мышц.
— А если ставить задачу отработать все пять выстрелов на рубеже на задержке дыхания? Или это для биатлониста из области фантастики?
— В соревнованиях мы так или иначе всё равно выполняем каждый из выстрелов на задержке, иначе слишком сильно начинает колебаться ствол. Но все пять… Хотя в тренировках я такое делал.