Денатурат для домохозяек
В нынешнем молчании телекритиков по поводу теленовелл можно усмотреть признаки капитуляции. Кажется, все сошлись на том, что отечественная мелодрама обречена на то, чтобы быть продуктом самого низкого пошиба. Денатурат для домохозяек – иного не дано.
Наблюдая за своеобразной дилогией «Пока станица спит» – «Последний янычар», которую канал «Россия 1» демонстрировал последние полтора года, трудно не согласиться с этим приговором. Плохой сериал – это не просто досадный срыв и недоразумение. Это устойчивая традиция, стандартный продукт. Ведь до них были столь же ужасающие по качеству «Кармелита», «Кровинушка», «Ефросинья».
Отрицательный итог двух десятилетий истории отечественного «мыла» закономерен. Причина тому – основополагающий принцип всей российской массовой культуры: «то же, что и на Западе, только во много раз хуже», народ – тёмный, страна – дикая, с тоталитарным прошлым, не до изысков. Ярлык «действа для не обременённых интеллектом», закрепившийся за мелодраматической продукцией на Западе, стал у нас своеобразной индульгенцией на халтуру. Развернулось соревнование – «тупой, ещё тупее». В результате мы получили какое-то пиршество разнузданности, развязности, алогизма и противоестественности – затянувшуюся игру на понижение качества.
Пересказывать сюжет теленовелл нет смысла. Занятие долгое и неблагодарное. В мыльной опере важны два момента: отправной пункт – расставание любимых, конечный – воссоединение любящих сердец. Происходящее же между этими двумя точками, однако, изобразить нетрудно: «а он ей», «а она ему», «и тут вдруг…» Что «вдруг», особого значения не имеет. Важно не «что», а «как». В российских сериалах, чем забористее и ненатуральнее, тем лучше. Полагается, что аудитория простая, реагирующая только на самые острые раздражители. Полутона не принимаются. Бьют наотмашь, не стесняясь абсурда, не обременяя себя заботой о правдоподобии. Ведь смотрят не для изучения казачьего быта или нравов поздней Османской империи. Можно пренебречь и пространственно-временными ограничениями. Время идёт неравномерно, замедляясь для одних персонажей и, напротив, ускоряясь для других. С пространством также обхождение вольное. В «Последнем янычаре» Турция – это что-то вроде соседней слободки, до которой в пять минут долететь можно. Герои так и сигают туда-сюда в безвизовом режиме.
Социальные лифты в том же «Последнем янычаре» работают со сверхсветовой скоростью. Герои за три десятка серий успевают и в холопах походить, и султанами побыть, а потом вновь вернуться в простолюдины. Чуть ли не полстаницы переезжает в Турцию, а казачки, одна за другой громоздясь на трон по завету Ильича, управляют двором и государством.
Законы природы и общества игнорируются, историческая достоверность отсутствует, психология, логика развития характеров – пустой звук. Баре, казаки, придворные изъясняются на современном разговорном. Слова «актёрское мастерство» вообще неприменимы к тому, что происходит на экране. Будто присутствуешь на каком-то затянувшемся детском утреннике. Мальчикам раздали кому сабельки, лошадей и штаны с лампасами, кому – господские фраки и полицейские мундиры, девочкам – цветастые платки и дамские платья. Все оделись и теперь усиленно пучат глаза, изображая Россию столетней давности.
И в «Последнем янычаре», и в «Пока станица спит» нет ничего постоянного и устойчивого – ни обид, ни благодарности, ни верности, ни ненависти. Но и основного ингредиента – любви – там нет. Мелодраматический сериал должен быть историей двух сердец, которые, несмотря на все испытания, находят дорогу друг к другу. Таков канон. Но вместо любви – абстрактное тяготение, которое зритель должен воспринять на веру. Трудно поверить в любовь, когда сценаристы вместо неё предлагают игру в «бутылочку»: «Фёдор, пытаясь перебороть свою страсть к Ольге, венчается с Оксаной», «Софья просит уступить Степана Грушеньке».
Из фильма изъято всё то, что даёт ему право на существование, – логика, психология, история, правдоподобие. Что же остаётся? «Интерес» – утверждают зрители. Какой? Самого низкого свойства – «ну давай, ври дальше».
Как повлияли на нас латиноамериканские сериалы 90-х? Да, они сузили мировосприятие, но по крайней мере не лишили способности к сопереживанию, упростили, но не смешали друг с другом понятия добра и зла. О российских теленовеллах этого не скажешь.
Сериалы вроде «Последнего янычара» и «Пока станица спит» либо следует признать оружием массового поражения, либо включить в список особо опасных для здоровья веществ. Они выжигают и ум, и честь, и совесть. Это чистый геноцид по отношению к культуре. Человек после просмотра подобного действа становится невосприимчив к любому настоящему искусству. А ведь должно быть наоборот. Нет ничего серьёзнее так называемых лёгких и низких жанров. Восхождение к высотам культуры начинается с них как с самых доступных – с детской книжки, с детектива, с фантастики, с простой мелодрамы. Но нынешняя методичная, ежедневная ковровая бомбардировка бредовым теледейством не оставляет камня на камне от здравого смысла. После таких фильмов в сознании зрителей происходят необратимые изменения.
Так что же делать? Закрыть? Запретить? Нет. Спрос на такого рода продукцию будет всегда. Тяга к фильмам о запутанных человеческих отношениях, о трудностях и сложностях любви неистребима. Её утрата в определённой степени была бы трагична, она знаменовала бы потерю интереса к окружающему, потому что исходная основа любого «мыла» – это жизнь. Парадокс мыльной оперы состоит в том, что, имея в своём истоке здоровую основу, она вымарывает её и заменяет надуманным, искусственным, натужно-авантюрным повествованием. Гигантский объём предоставляет возможности для детального воспроизведения действительности, для глубокой проработки характеров, фиксации тончайших нюансов человеческих отношений. Однако вместо этого мы видим суету и мельтешение, попытку рассказать большую историю в темпе короткого рассказа. Работу не вглубь, а вширь. Безумие сценаристов, пустоту и бездумие самих создателей фильмов, актёров, рутинно отрабатывающих свой паёк.
Мелодрама должна быть воспитанием чувств – высоких, подлинных, настоящих. «Цыган», «Возвращение Будулая», «Тени исчезают в полдень», «Вечный зов», чешский сериал «Больница на окраине города» показывали возможность развития жанра в этом направлении.
Впрочем, о чём это я: денатурат-то дешевле и ядрёней. Этим всё сказано. А последствия известны.
Сергей МОРОЗОВ