Фраза «Заставили мошенники» как универсальная «отмазка»?
Звонок или сообщение: «Заработай, выполни простое задание». Соблазнительная приманка — деньги за фотографию военкомата, за «проверку бдительности» охранников, за молчание или передачу «анонимной информации». Человек соглашается. Его задерживают. И в кабинете следователя, как по нотам, звучит привычная пластинка: «Я не знал, я думал, это просто розыгрыш, меня развели (запугали, заставили) мошенники». Звучит убедительно? На первый взгляд — да. Но не является ли эта фраза универсальной «отмазкой», за которой скрывается простое желание избежать ответственности?
В залах российских судов всё чаще разворачиваются драмы, где фигуранты, схваченные за диверсии или работу на вражеские спецслужбы, словно под копирку, твердят: «Меня обманули мошенники». Эта фраза, некогда служившая лишь мелким аргументом в бытовых финансовых спорах, теперь стала лазейкой, универсальным ключом к снисхождению в делах о государственной измене, диверсиях и, конечно, мошенничестве. А количество таких дел неуклонно растет. И чем чаще мы слышим эту историю про «мошенников», тем сильнее размывается тонкая грань между жертвой обстоятельств и невольным (или вполне сознательным) соучастником. И это стало по-настоящему опасно. Опасно тем, что общество вместо совершающих серьёзные преступления начинает видеть в этих людях всего лишь «обманутых простаков», этаких «наивных идиотов».
Особенно пугающе, когда этот дешевый штамп подхватывают средства массовой информации. Заголовок «Пожилой мужчина попал под влияние мошенников» в контексте дела о диверсии рисует совершенно ложную картину. Читатель видит образ «беззащитной бабушки, которую облапошил», а не человека, который за звонкую монету согласился предать свою страну. Ведь язык — это мощный инструмент, формирующий наше сознание. И когда мы называем вербовку «мошенничеством», мы невольно снижаем градус опасности, превращая реальную угрозу в невинный обман.
Где же выход? Не в радикальных предложениях вроде моментальной конфискации всего имущества лишь за фразу «меня обманули» — это уже нарушает самые основы правосудия. Выход кроется в последовательной, несгибаемой и весомо аргументированной позиции следствия и суда. Если в переписке есть прямые указания на преступление — версию об обмане следует решительно отвергать. Если фигурант получал гонорар за свои действия, а не терял деньги — он не жертва, а исполнитель. Если же он демонстративно игнорировал очевидные сигналы опасности — это не смягчающее, а отягчающее обстоятельство, особенно в делах, попадающих под определение госизмены или терроризма.
Государство обязано говорить со своими гражданами предельно ясно: в условиях гибридной войны, «наивность» не является индульгенцией, освобождающей от ответственности. Звонок с заманчивым предложением «легкого заработка» на сомнительных условиях — это не просто спам. Это, вполне возможно, вербовка. И последствия будут вполне соответствующими. Общество же должно наконец усвоить простую, незамысловатую истину: если ты берешь деньги за действия, направленные против своей страны, ты — не жертва. Ты — преступник. Предатель. И никакие ссылки на «меня обманули мошенники» здесь уже не помогут. И не должны помогать.