Перепутали младенцев в роддоме. Две семьи ищут виновных в страшной ошибке

«Вы же теперь не откажетесь от меня?» — так, по словам матери, отреагировал её, как оказалось, неродной сын Сергей на известие о том, что в роддоме его перепутали с другим малышом. Отказываться никто и не думал: «Как мы можем вычеркнуть любимого сына из жизни? А как общаться с другим, которого мы совсем не знаем?»

С 2012 года российскими судами рассмотрено уже 20 дел о путанице детей в роддомах. За бортом статистики остались те, кто судиться не стал, смирился, не нашёл ни сил, ни времени на походы по ин­станциям.

Пропавшая бирка

36 лет назад двум счастливым молодым мамам, Наталье и Галине, при выписке отдали по мальчику. Но они сразу обратили внимание, что на клеёнчатых бирках на ручках младенцев написана одна и та же фамилия роженицы — Степанова. Это фамилия Наташи. А Галя была Москалькова. Новорождённого с биркой «Москалькова» не нашлось. Мамы испугались, медперсонал побежал разбираться в документации, листать журналы с записями, сравнивать время рождения, вес и рост детей. Перепроверив, акушеры заверили, что путаница с бирками никак не повлияла на то, что каждая мама получила именно своего сыночка. На том и успокоились. В семье Степановых про те бирки потом часто шутили. Мол, где второй сын? Надо было и того забрать...

Первенца Серёжу в семье обожали. Не жалели ни сил, ни денег на его образование, отдых, увлечения. Мама вспоминает, как на шестилетие родители с утра пораньше побежали занимать очередь за дефицитной по тем временам игровой приставкой. Потом семья переехала сначала в Хабаровск, затем на Сахалин. Появилось ещё двое детей — мальчик Саша и девочка Даша. Младшие были очень похожи меж собой, с Серёжей же общих черт не было совсем.

К совершеннолетию Сергея уже и друзья замечали во внеш­ности старшего сына Степановых черты, сильно отличающие его от остальных членов семьи: густая чёрная шевелюра, широкие брови. И однажды одна из подруг предложила Наташе: «Давай найдём второго парня, посмотрим, каким он вырос?»

Но как искать? ЗАГС сразу отказал, никакие сведения любопытствующим о чужих детях там не предоставляют. Роддо­м тоже не собирался искать неизвестно чьи документы. Но помогли соцсети, и Галина Москалькова нашлась. Мамы списались, обменялись фотографиями сыновей. И сомнений ни у одной не осталось.

Плакали все

Наталья не смогла найти слов, чтобы рассказать взрослому сыну шокирующую новость. Действовала через его жену.

«Сергей позвонил нам сразу, как узнал. Голос его дрожал, — вспоминает Наталья. — "Вы же теперь не откажетесь от меня?" — спросил он. Конечно нет! Как мы можем вычеркнуть любимого сына из жизни? А как общаться с другим, которого мы совсем не знаем?»

Неделями плакали все. Сергей замкнулся, ушёл с любимой работы, чтобы не отвечать на расспросы коллег... Молодым мужчинам было по 27 лет, когда они познакомились друг с другом и кровными родителям­и.

Сергей увидел, что судьба сделала ему огромный подарок, отправив из роддома в благополучную семью Степановых. Жизнь же их кровного ребёнка сложилась незавидно.

Галина смогла воспитывать мальчика только до 6 лет, потом ушла из семьи, оставив ребёнка мужу. Супруг за бутылкой про ребёнка забывал. Немудрено, что Андрей связался с плохой компанией. В общей сложности за различные преступления парень отсидел 11 лет. Степановы старались помочь кровному сыну. Какое-то время он даже жил с ними на Сахалине. «Но прошлое его не отпускало: опять появлялся алкоголь, дурные друзья, он всё глубже уходил в болото», — с горечью рассказывает Наталь­я. Сейчас Андрей ушёл добровольцем на СВО в надежде помочь стране и начать новую жизнь. Связь со Степановыми поддер­живает.

Сергей говорит, что чув­ствует вину за то, что вырос в благополучной семье, — словно украл чужое детство, ведь на его месте должен был быть другой... Почти 9 лет участники этой истории пытаются найти ответственных за ошибку, сломавшую жизнь двух семей. Они обратились в суд, оценив моральный ущерб в 30 миллионов рублей. Всех разбирательств не счесть, но итог пока отрицательный.

Судебная система ссылается на то, что на момент совершения ошибки в роддоме, в 1989 году, понятия «моральный ущерб» в законодатель­стве не существовало.

«Но я считаю, что право на компенсацию морального ущерба возникло у моих клиентов гораздо позже, через 26 лет, когда подмена обнаружилась, — говорит адвокат Степановых Александр Зорин. — Взрослые люди оказались в травматичной психологической ситуации, принёсшей страдания, негативные перемены в жизни. Сейчас мы дошли до рассмотрения вопроса уже в Верховном суде РФ».

Две семьи не могут восстановить отношения все эти годы. С кровной матерью Галиной и Андреем Сергей не общается, только с кровным отцом Фёдором. Страдает и Наталья.

«С Сергеем теперь только по праздникам встречаемся, и то когда я сама позвоню. Хотя в пяти минутах ходьбы живём, — рассказывает женщина. — Отца он вдруг стал называть Игорем Геннадьевичем... Больно».

Обменяли через три месяца

В роддоме Набережных Челнов в 2013 году две женщины с одинаковыми именами и отчествами родили двух девочек. Акушерка пеленала их на одном столике и перепутала бирки. Матери почти сразу заподозрили неладное — ведь у одной из них малышка резко «прибавила» в весе (родилась с весом 2800 граммов, а выдали ей дочь в 3300 граммов), а вторая роженица усмотрела во вроде бы «чужом» ребёнке черты старшего сына.

Семьи пытались найти правду, но медики не хотели верить в ошибку. Лишь спустя месяц перекрёстный ДНК-тест подтвердил путаницу. Юридически доказать подмену удалось с трудом. После получения новых документов семьи обменялись детьми через три месяца, в 2014 году. Позже суд взыскал с роддома компенсации, а руководство медучреждения и акушерка были уволены.

Чужая мама

В Челябинской области в 1998 году перепутали девочек. Подросткам было по 12 лет, когда открылась правда. Отец одной из них, подозревая, что воспитывает чужого ребёнка, по­требовал теста на отцов­ство. Тест показал, что не только папа не является отцом девочки, но и мама ей чужая. Мамы перепутанных девочек приняли тогда решение: детьми не меняться, общаться и помогать друг другу. Но идиллии не получилось. Дети ревновали мам, ссорились, в результате общение с кровными детьми сошло на нет, а вот с теми, кого воспитали, близость осталась. По суду каждой из сторон было присуждено по 2 миллиона рублей.