15 ГРЕБЕННИКОВ
http://s30630429213.mirtesen.ru/blog/43721178337/9--Grebenni...
http://s30630429213.mirtesen.ru/pedia/10_%D0%93%D0%A0%D0%95%...
http://s30630429213.mirtesen.ru/pedia/11_%D0%93%D0%A0%D0%95%...
http://s30630429213.mirtesen.ru/pedia/12_%D0%93%D0%A0%D0%95%...
http://s30630429213.mirtesen.ru/pedia/13_%D0%93%D0%A0%D0%95%...
http://s30630429213.mirtesen.ru/pedia/14_%D0%93%D0%A0%D0%95%...
Глава VI «Поляна»
Часть третья
Разбойники есть и среди насекомых. Хищная муха ктырь нападает на пилильщика Но так велела Природа, которой глубоко чужд бессмысленный человечий садизм.
...Слитно, звонко, торжественно жужжат десятки тысяч маленьких пчелиных крылышек у гнездовий, что на гречихе; мегахилы подлетают к трубчатым «квартирам» — кто с тяжелым желтоватым грузом пыльцы, нависшим снизу брюшка, кто со «стеноблоками» - овалами и кругляшами, вырезанными из листьев. Великий, самозабвенный, упоительный труд... Не однажды уже говорили посетители наших пчелопитомников: неудобно, мол, даже как-то обидно и завидно, когда смотришь на пчелок — они вон как дружно работают, а мы только знаем, что заседаем, голосуем, митингуем да телевизор смотрим...
И стоит это звонкое, ни на что другое не похожее, гудение над гречишным мерцающим морем, сливаясь с пряным густым ароматом миллиардов белорозовых сочных цветков, и кажется мне, что все это не здесь, а на какой-то другой планете: нет, у нас на Земле такого еще не бывало...
Или это все длится тот сон, который я увидел здесь, у Поляны, многомного лет назад и с которого я начал эту книгу?
Из странного, почти гипнотического оцепенения меня выводит звук мотора: синие «Жигули» пылят по дороге, приближаясь с юга к заказнику. Наверное, это та самая машина, которую я увидел в бинокль минутами двадцатью раньше, в стороне полустанка Юнино. Странно: по той, южной дороге давно уж никто не ездит; есть скоростная автострада севернее заказника — что же это за ездок? Машина идет неровно, вихляя из стороны в сторону; капот слева вогнут, вмята и разбита фара, номер — сорван... Из машины вываливаются два парня на плохо слушающихся ногах, на запястьях кожаные широкие браслеты с железными шипами, стриженые «под ноль» головы нелепо светятся на фоне темнозеленого колка. У одного глаза навыкате, у другого, который с железной толстой цепью и крестом на мальчишеской шее, глаза вприщур; в машине еще четверо, из них одна или двое — девушки. И как только все поместились?
- Дед, выпить есть? — это тот, что с цепью. Что ответить ребятам, чтоб не обидеть — на ногах то еле держатся юные искатели приключений? Теперь до меня доходит, что машина-то угнанная: оба номера сорваны. Развлекается молодежь... — Да врежь ты ему, чтоб заговорил! Короче, пчеловод, мед гони свой да водяру или что у тебя там, если жить хочешь! Считаю до трех! — командует с прищуренными глазами, а тот, что с цепью, снимает ее с шеи, тяжело поигрывая, как плетью, и раскручивая.- Ну? Успею ли объяснить воинственно настроенным юным угонщикам, что мегахилы относятся к совсем другому семейству перепончатокрылых, что меда они не дают? Увы, пожалуй, нет... Те четверо тоже вышли из машины, хохочут. Давно не слышанное грязное ругательство резануло слух — непривычно слышать такое из уст девицы.
Я один, с голыми руками; они хоть дети, но их шестеро; со страхом вспомнилось, когда блатные проиграли меня в карты на челябинской пересылке, отдав на избиение малолеткам, на счастье, не насмерть — а сейчас, может, и хуже: этих шестерых, вошедших «в азарт», кто остановит хотя бы «на половине»? Неужели это повторится, неужто оно — в человеческой крови?
Пустая бутылка летит в ближний мегахильник, что позади меня — хруст фанеры, звон осколков... Мгновенно обернулся на звук — и жгучая, со свистом и звоном, боль перепоясала ноги. Небо завалилось набок, вспыхнув вдруг почему-то красным, затем — черносоленым: второй удар — по затылку или шее. Неужели это все? Неужели вот так, вдали от людей, от семьи? Сознание гаснет какими-то пульсирующими вспышками; глаза ничего не видят — или выбиты, или в крови, или лежу лицом в землю; я ощущаю лишь удары, уже не цепью, а ногами — по боку, по спине, голове — злобные, беспорядочные; остервенело сильные, острые (туфлей?), но уже почему-то без боли. И без звука.
...Направляю аппарат вниз, к синей машине...
А потом появился звон. Только звон — и ничего больше. И пропала память. Чувствую, что мне плохо, очень плохо, но кто я, где я, я ли это — нет, не знаю...
Лишь звон, звон да тоскливомучительная тошнота; яркоголубая точка появилась вдали, растет, близится — это сводчатый дверной проем, за которым голубой свет — вспыхнул и быстро меркнет.
...Но я остался жив и очнулся уже следующим утром. Машины не было, лишь обрывок цепи, которым «работала» вчерашняя компания, валяется у моего лица в побуревших брызгах крови. Страшная боль пронзает в глубине бок, затылок, все тело. Но глаза целы, кисти рук — тоже... Возвращается память Ближний мегахильник — на боку с проломленными стенками, над ним плотный рой листорезов... Так вот откуда звенящий звук! Не иначе мои питомцы спасли меня от верной смерти: угонщики в злобе опрокинули мегахильник, и многотысячный рой сбившихся с ориентировки насекомых не мог не испугать молодых извергов. Спасибо же вам, милые мои мегахилушки!
Не с таких ли, вроде бы невинных, детских забав рождается склонность к истязаниям, а потом — к убийствам?
С трудом пытаюсь подняться на ноги, это получается лишь с четвертого раза. С неменьшим трудом поднимаю мегахильник, поправляю растяжки... Теперь бы домой, но как?
Да так же, как и сюда попал: «этюдник» то с аппаратом в югозападном колке заказника... Слава богу, в тайнике все цело; однако проходят долгие часы — и вот я с горем пополам стартую с Поляны ввысь. И снова плывут подо мной поля, колки, озера, но — ноет избитое тело, не отпускает сильнейшая тошнота и слабость, и муторно на душе: для чего я жил, для кого старался? Что происходит с людьми? Отчего они так неблагодарно жестоки, почему звереют?
Тяжкие мысли эти вдруг враз прервало дальнее синее пятнышко на повороте полевой дороги: цвет то у него — вчерашней машины! и чувствую, как сквозь телесную боль медленной крутою волной поднимается во мне какая-то первобытная, злая, упоительная радость — радость предстоящей неумолимой, пьянящей, разгульной мести... и рука сама собой, но твердо, ведет правую рукоять от себя, направляя аппарат вперед и вниз — туда, к синей машине. Сейчас я даже очень хочу быть видимым: сделать бы сначала над мерзавцами несколько победных устрашающих кругов, и...
Пешая дорога к заказнику. Как интересно было отшагать по ней 13 километров, открывая попутно новые и новые тайны Природы! Слева — железная дорога на Челябинск.
Но, подлетев ближе, теряю эту охоту. Вот они, близко, вчерашние бесстрашные и храбрые вояки, и явно не видят меня. Ребятам лет по пятнадцать, не больше; у них сейчас свое горе: угнанная и разбитая машина встала, и, видать, намертво; перемазанные, они возятся вокруг нее, суетятся в беспомощной панике; оно и понятно — домой «просто так» не доберутся, и, скорее всего, придется крепко отвечать, особенно если раскроется то, что было у заказника.
Девушка, вчера нахальногромогласная, рыдает, скукожившись на обочине, а другая — похоже, что ее младшая сестренка, лет двенадцати, если стереть этот яркий безобразный грим, — испуганно гладит плачущую по голове.
Нет, детям мстить я не буду! Подрастут — пусть разберутся сами, или, что вернее всего, вскоре же узнают, почем фунт лиха. А о вчерашней оргии сообщать «куда следует» пока не стану.
Будьте здоровы, ребята! Хорошо бы, чтоб моя энтомологическая книга хоть как-то, но попала бы на глаза кому-нибудь из вас, и вы бы узнали себя, вспомнив то июльское утро, синий разбитый «жигуленок», залихватские удары цепью, а потом ногами, по человеческому беззащитному телу, и тысячный рой крохотных звенящих насекомых, от которых вы в панике укатили, не доведя до конца свою забаву, — благо, мотор тогда еще работал...
Медленно поднимаюсь к небу — на душе опять посветлело, да и боль ослабла; верно ли я делаю, что направляюсь домой, в Новосибирск? Наверное, да: нужно смыть кровь, переодеться, обработать ссадины и кровоподтеки. Программа полета, конечно, пошла кувырком, но часть ее я, пожалуй, выполню, если сейчас сверну на юговосток: там есть еще одно мое детище — степной заказник для охраны насекомых.
«Даю газ», и быстробыстро убегают назад поля, дороги, кусты; лесов здесь меньше, и бывшие привольные степи расчерчены сетью искусственных лесопосадок, прямоугольные клетки которых я пересекаю по диагонали. Справа остается казахский поселок Каскат, зеленые деревеньки Кудряевка, Ночка, большое красивое село Украинка, прямо — старинная деревня Новодонка, за которой опять поля; а слева — знакомый лес, и на опушке что-то ярко краснеет; значит, ученики средней школы, что в Украинке, уже установили предупредительные знаки вокруг заказника. Спасибо же вам, ребята, спасибо и вашему учителю биологии Федору Яковлевичу Штреку — неутомимому защитнику Природы и большому ее знатоку! Жаль, что сегодня не могу вам показаться в таком «разукрашенном» виде...
Бобы люцерны — подобие гороховых, только мельче закручены спиральку. Несколько спиралек сгруппированы в гроздь. Здесь я держу такую полновесную гроздь — результат работы наших мегахилок в 1989 году.
И я опускаюсь в точности на то место, где в 1989 году стоял полевой домик с надписью: «Полевой пункт научнопроизводственной группы «Мегахила», а напротив домика по огромному стогектарному люцерновому полю были расставлены такие же мегахильники, как сейчас у Поляны, и мы с Сергеем, прожаренные июльским солнцем, обдутые горячим степным ветром, вслух считали насекомых, жужжащих над многоцветьем люцернового моря: «Меллитурга — одна... рофит — один... мегахилы — две, нет, даже три... антофора — одна...», и это длилось долгодолго, весь июль и начало августа.
А потом ребята увезли на школьный склад многотрубчатые «общежития», сильно потяжелевшие от цветочной пыльцы, набитой в них пчелками, и шесть красных горячих комбайнов «Нива» два дня молотили на этом огромном поле скошенные и уже подсохшие валки, а Сергей едва успевал записывать грузовики, полные золотых тяжелых семян.
Оказалось: наши маленькие труженицы дополнительно наработали совхозу «Украинский» три с половиной тонны люцерновых семян; агрономы знают — это на более чем огромную сумму. И хотя нам не перепало за все эти труды ни гроша, я оставил там, у далекой от Новосибирска Новодонки, свой «очередной» энтомопарк — сохраненный в виде заказничка кусочек первозданной целинной Степи и лесной опушки, площадью 7 гектаров, который вскоре был утвержден как Памятник Природы.
Я сижу на краешке этой заповедной луговины и, как прежде, не могу наглядеться на изумрудное море трав с велокипенными облаками медоводушистых таволг, высокими синими стрелками вероник, ажурными светлыми шарами дудников и снытей. На каждом цветке или в воздухе над ним — насекомые: пестрые мохнатые восковики, длинноногие усачи и лептуры истрангали, массивные, сияющие на солнце бронзовки — жуки моего крымского Детства, моего далекого Двора, почти ушедшего в Небытие.
На лиловом степном васильке две яркокрасных полоски: это редкие, сохранившиеся, быть может, только тут, жукиогнецветки — живой символ Красной Книги.
На нераспустившемся еще соцветии дягиля чернозелеными угольками сверкаютпереливаются наездничкиэвхаритиды — таинственные, редчайшие насекомые, чьи микроскопические личинки отправятся вскоре отсюда, с соцветия, в дальние странствия на муравьяхкампонотусах, которых они здесь непременно дождутся.
На розовой пахучей муфточке зопника блеснула крыльями пестрянкадзигена — черносиний цвет ее наряда сочетается с пронзительнокрасным узором в каком-то непривычном, совершенно неземном, сочетании.
И еще я мечтаю, чтобы в мои энтомозаказники (ставшие уже Памятниками Природы) каждый год приходила Весна — уже после меня, в двадцать первом, двадцать втором и прочих веках, и чтобы так же, как и при мне, там душисто цвели ивы, наливались соком березы, гудели мохнатые шмелихи, вились пчелы, порхали бабочки...
Прилетела совсем земная шмелиха в черножелтобелой шубке, и с мягким гудением обследует меня, будто старого знакомого, — впрочем, так оно и есть...
Там же сохранились эти редчайшие насекомые из семейства эвхаритид. Кладут яички на бутоны зонтичных растений. Микроскопические личинки прицепляются на цветке к муравьям кампонотусам, «едут» в их гнездо, где и развиваются. Взрослое население покидает муравейник, рассекая его своим складным острым телом.
И быстробыстро уходят, оттаивая и бесследно растворяясь, последние капли зла и обиды, и снова душа наполнена покоем, восторгом и вечным удивлением.
И счастлив вновь естествоиспытатель: надежно сохраняется еще одна Страна Насекомых — таинственных и мудрых созданий, пришедших на Землю за сотни миллионов лет до нас, людей. Сейчас я снова у них в гостях, потому что знаю: они, мои маленькие друзья, щедро одаривают только тех, кто их приветил и защитил.
Пестрянка Дзигена. Эту медлительную в полете бабочку птицы не трогают: предупредительная окраска говорит о ее ядовитости (содержит синильную кислоту). Этюд писала моя дочь Ольга со слайда, который я снял в природе.
И потому, читатели, я зову вас сюда, на одну из моих Полян (1994 год: площадь этого Памятника Природы увеличена и теперь составляет 87 гектаров).
А еще лучше — на свои Поляны, которые вы вот так же сохраните от гибели, и тогда они — можете мне поверить! — откроют вам за это многомного удивительных тайн, на познание которых — уж извините! — не хватит жизни...
И еще я мечтаю, чтобы в мои энтомозаказники (ставшие уже Памятниками Природы) каждый год приходила Весна —уже после меня, в двадцать первом, двадцать втором, и прочих веках, и чтобы так же, как и при мне, там душисто цвели ивы, наливались оком березы, гудели мохнатые шмелихи, вились пчелы, пархали бабочки...
Начинающему энтомологу: заметки, наблюдения, опыты.
Демонстрационная коллекция. Насекомых принято накалывать на специальные энтомологические булавки. Если их нет, годятся самые тонкие иголки или конторские булавки без ушка (с ушком удобны для вспомогательных работ). У бабочек, стрекоз, сетчатокрылых прокалывается середина спинки (речь здесь только о мертвых насекомых!), у жуков — правое надкрылье, у клопов — правая часть щитка, чтобы булавка вышла между второй и третьей ногой.
Устройство расправилок (из мягкого дерева, пенопласта) — на рисунке. Расправляются либо свежие насекомые из морилки, либо взятые с ватных матрасиков, которые помещаются на 2-3 суток во влажную камеру вроде кастрюли с мокрым песком или тряпками на дне; матрасик не должен касаться воды. Долее трех суток размягчать насекомых не следует во избежание загнивания. У прямокрылых (кузнечики, кобылки) расправляются лишь правые крылья.
Пчел, ос, двукрылых я, как видите, расправляю на спинке, чтобы расставить им ноги, а булавка меньше портила бы спинку. Тех, кто невелик, не колю, а помещаю на вате либо в пустые целлулоидные упаковки для таблеток, либо под пленку, которой закрываю картонку с ватой и насекомыми; сзади пленку заклеиваю. К такому экспонату уже не добираются вредители коллекций.
Этикетки с указанием места и даты сбора обязательны, без них экспонат теряет научную ценность. Застекленная коробка должна быть прочной; щели заклеиваются липкой лентой. Дно застелено упаковочным рифленым картоном (хорошо прокалывается булавкой), оклеенным белой бумагой. Булавки с насекомыми можно вкалывать в пенопластовые кубики, приклеенные ко дну. Густо размещать насекомых не следует. Внутрь коробки обязательно приколоть пакетик с нафталином, добавляя его раз в полгода, но не реже.
Маленькие хищные клопики Мирмекорис и Набис (внизу) не занесены в Красную книгу, а зря: поистребляли массу полевых вредителей, но быстро вымирают от ядохимикатов.
Коллекция должна отражать какую-либо тему: «Жуки окрестностей нашего поселка», «Водные насекомые», «Обитатели городских газонов» и так далее.
Берегите коллекцию от яркого света, завесив темной тканью: при обычном комнатном свете многие насекомые уже через 2-3 года выгорают, обесцвечиваются.
Если насекомое безвредно для сельского хозяйства, то более одного экземпляра для коллекции отлавливать нельзя. О «краснокнижных» насекомых — чуть ниже; их нельзя отлавливать даже для коллекций.
Они охраняются законом. За уничтожение редких и исчезающих насекомых, их гнезд, потомства, а также за самовольное их переселение предусмотрен штраф с конфискацией предметов лова.
Этот красивейший жук - голубая цветоройка - тоже почему-то не в Красной книге, хотя стал очень редким. Он, как бабочка-голубянка, поурыт лазурными чещуйками, но у меня этот блеск на бумаге не получается. А на метровой древесно-стружечной плите гуашью - вышел...
Следите за новыми выпусками Красной книги! Обычный в вашей местности вид может сегодня быть уже «краснокнижным».
Как организовать «энтомопарк». Свою будущую Страну Насекомых — поляну, колок, опушку, овраг, лужок, холм, склон, пруд, ручей, берег — нужно сначала получше изучить, узнать, какие виды здесь живут постоянно, какими они связаны растениями, почвами, водоемами. Вовсе необязательно создавать заказник только для «краснокнижных» видов: дорога вся живность, кроме, конечно, явно вредной для человека.
Бронзовок всех видов следует взять под немедленную и активную охрану. Если ученые не догадаются это сделать, то пусть детишки грядущих веков хотя бы по этим изображениям представят себе, в какую прекрасную пору жили их нерадивые предки. Это - этюд большой зеленой бронзовки в полный лист ватмана акварелью, ниже - она же, отчеканенная из луженого железа.
Кого же отнести к явно вредным? Кровососущих — тех, что колют кожу хоботком — комаров, москитов, слепней (но ни в коем случае не жалящих: ос, пчел, шмелей! Они жалят лишь при разорении гнезда или будучи схваченными); надоедливых комнатных мух (не путать с луговыми и лесными мухами!); постельных (но не травяных!) клопов; платяную моль; несколько видов жучков, вредящих коллекциям и пищевым запасам.
Ну а как быть с полевыми вредителями? Иногда говорят, что в колках и оврагах накопляются и вредители сельскохозяйственных культур, и сорняки. Это грубая ошибка: здесь растут растения, которые вредителей полей и садов вовсе не интересуют. Мало того, здесь их ждет множество энтомофагов: наездников, тахин, жужелиц, пауков. На природной луговине, если она не пахана, не приживется ни одно семя осота, сурепки, лебеды и всех тех трав, которые мы называем сорными по отношению к посеянным растениям; на природных луговинах сорняков нет и быть не может. Даже небольшой островок природы — мощный биощит и большая подмога для соседних полей.
Итак, вам приглянулось то или иное «насекомье» место. Сначала нужно узнать, на чьих землях оно находится, и спросить у агронома, не будет ли у него возражений против устройства здесь «энтомопарка». Затем надо определить, с какой целью создается заказник. Теперь нужно подготовить письмо местному органу власти от школы, или станции юннатов, или общества охраны природы, или клуба природолюбов о необходимости заповедования участка с такой-то целью, с указанием самых основных объектов охраны и ландшафта. На письме пусть отметит свое согласие (с печатью) руководитель хозяйства или землепользователь. После чего письмо подать в районную и областную администрации, приложив план местности.
Надеюсь, мои читатели, что после этой книги вы сделаете все, чтобы сохранить хотя бы малую частицу Природы.
Человек своим появлением на планете обязан насекомым:без них не появились бы покрытосемянные цветковые растения, и жизнь пошла бы совсем по иному пути, который не привел бы к развитию на земле млекопитающих. в том числе и нас с вами. Ну а откуда взялась жизнь вообще? Труднейший вопрос. Вероятность случайного сложения атомов в ДНК - информационно=жизненую малекулу - во всей Вселенной практически равна нулю, а точнее - 10 в -255 степени. Так что эту величайшую из Тайн Мироздания предстоит разгадать вам, будущие естествоиспытатели.
А Природа — вы в этом уже хорошо убедились — отплатит сторицей!
Другие микрозаповедники. После «Шмелиных холмов» мы организовали, получили согласие землепользователей, снабдили объявлениями, обеспечили охраной и наблюдениями, закрепили документально еще несколько «насекомьих стран». В Омской области: два у села Новодонка, четыре — в плодосовхозе «Мичуринский»; пять, что в Новосибирской области (четыре близ поселка Краснообска, один — у села Элитное) мы отстоять не сумели, в том числе Шмелеград и Мегахилопитомник. Зато в чувашском колхозе «Искра» решили пойти по нашему пути, отдали под насекомьи заказники более 400(!) гектаров угодий, и этот мощный биощит полностью заменяет там «химию» — при высоких урожаях и возрожденной цветущей Природе — уже второй десяток лет.
МОИ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ. Самый младший - внук Андрюша, портрет которого я написал с натуры маслянными красками, когда он разглядывал насекомых. Ему тут пять лет.
А на этой и двух последующих страницах изображено второе детище — микрозаповедничек неподалеку от поселка Рамонь Воронежской области. Оплывший противотанковый ров и соседний ложок, где каждой весною журчит ручеек, облюбовала разная полезная живность, гнезда которой в 1973 году обнаружил мой сын Сергей. В декабре того же года микрозаповедник был узаконен, ныне обнесен оградой (от скота) и тоже процветает. Выяснилась еще одна, совсем неожиданная для нас, его роль: на этих полутора гектарах «бросовой» земли защищено несколько диссертаций...
На рисунках, что дальше, обитатели этого уголка — наездникибракониды, съев гусеницу, выходят из коконов; жужелицы разных видов; осапомпил перед схваткой с пауком; верблюдка умывается; мухитахины норовят отложить яйца на кобылку; стрекозы — четырехпятнистая, стрелки, лютки; стрекоза Эналягма охотится; домики ос Сцелифрона и Эвмена, подземное гнездо Мегахилы; стрекоза Симпетрум прохлаждается, села вдоль солнечного луча; столько журчалок тут было летом 73го; «приводнение» водолюба; златоглазка.
Здесь работы Андрюши гуашью: медляк; многоножка-геофил; подсолнух; бархатница; златоглазка у подорожника. «Делай как я да поглядывай на натуру» - таков один из миох методов обучения.
Сферорама «Степь реликтовая». Сон, который я когда то увидел на поляне (глава «Летняя ночь»), подтолкнул меня к созданию большущем шарообразном картины, изображающей природу окрестностей Исилькуля,- когда то я застал ее почти нетронутой Поначалу, для пробы, мы сделали панораму Судакской бухты (Крым) прямо в ванной нашей новосибирской квартиры Затем я создал маленький макет — «Сибирскоказахстанская степь» (на цветном фото), где вместо Солнца светит лампочка от фонарика А уже после этого был построен капитальный 26 гранник сферорамы с площадью живописи в 140 квадратных метров, внутри которого мы сейчас и работаем Здесь уже серебрятся ковыли, звенят жаворонки, стрекочут кузнечики в магнитных записях, порхают бабочки, в поднебесье величаво кружит орел, «хитрости» сферорамы раскрывакнся на иллюстрациях.
Фрагменты живописи на бодяке — «краснокнижная» бабочка Ашюлон, на зонтиках дашля — махаон, перламутровки, песфянки, полосатая черепашка, жуки Лептуры, Страшалии, отсцвегка (вся красная), бронзовки, восковик У подорожника — тополевый леточник, на цикории — многоцветница и желтушка, над ними, на типчаке (пушистый злак) — бархатница, норки одиночных пчел Дазинбд.
На одном из общих планов, слева от чертополоха — кротовина слепупюнки Делаем сотни документальных фотоэтюдов, все измерения ведутся в градусах Душ — сложнейшая, но интереснейшая работа.
МОИ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ. Андрюшина мама, моя дочь Ольга - тоже биолог и художник. Здесь - сильно увеличенная ею обьемная модель божьей коровки.
МОИ ПОСЛЕДОВАТЕЛИ. Сын Сергей имеет те же специальности. Один из его рисунков для задуманного когда-то нами «Атласа-определителя опылителей люцерны» - пчела Эверца клипеата.
А иные, незнакомые мне ранее ребята, прочитав какие-то из моих книг или побывав в музее, тоже берутся за кисть. И вот что порою из этого получается. Челябинец Александр Разбойников стал поселять своих любимцев в сказочно-романтические миры (его работы "Дом родной - дерево" и "В пространстве").
Преподавательницу же дизайна из Бердска Ольгу Тимофееву привлекли формы самих насекомых, конструкции их подвижных узлов («Жук-олень»).
ДРУГИЕ МИКРОЗАПОВЕДНИКИ. После "Шмелиных холмов" мы организовали, получили согласие землепользователей, снабдили объявлениями, обеспечили охраной и наблюдениями, закрепили документально еще несколько "насекомьих стран". В Омской области: два у села Новодонка, четыре - в плодосовхозе "Мичуринский"; пять, что в Новосибирской области (четыре близ поселка Краснообска, один - у села Элитное) мы отстоять не сумели, в том числе Шмелеград (стр. 270) и Мегахилопитомник (стр. 282). Зато в чувашском колхозе "Искра" решили пойти по нашему пути, отдали под насекомьи заказники более 400С) гектаров угодий, и этот мощный биотит полностью заменяет там "химию" - при высоких урожаях и возрожденной цветущей Природе - уже второй десяток лет. А на этой и двух последующих страницах изображено второе детище - микрозаповедничек неподалеку от поселка Рамонь Воронежской области. Оплывший противотанковый ров и соседний ложок, где каждой весною журчит ручеек, облюбовала разная полезная живность, гнезда которой в 1973 году обнаружил мой сын Сергей. В декабре того же года микрозаповсдник был узаконен, ныне обнесен оградой (от скота) и тоже процветает. Выяснилась еще одна, совсем неожиданная для нас, его роль: на этих полутора гектарах «бросовой» земли защищено несколько диссертаций...
На рисунках, что дальше, обитатели этого уголка - наездники-бракониды, съев гусеницу, выходят из коконов; жужелицы разных видов; оса-помнил перед схваткой с пауком; верблюдка умывается; мухи-тахины норовят отложить яйца на кобылку; стрекозы - четырехпятнистая, стрелки, лютки; стрекоза Эналягма охотится; домики ж Сцелифрона и Эвмена, подземное гнездо Мегахилы; стрекоза Симпетрум прохлаждается, села вдоль солнечной) луча; столько журчалок тут было летом 73-го; "приводнение" водолюба; златоглазка.
Чешуекрылые обитательницы Буготакских сопок. На этой странице: голубянка Дамбн, медведица Аулика; внизу - редчайшая голубянка финвальского. На двух следующих страницах - четыре буготакских огневки: Альгедбния траурная (вверху), Гипсопигия ребристая, мотылек окбнчатый, Касталия окаймленная. На фоне буготакской лесной опушки белянки: Каллидицэ (вверху - самка, внизу - самец) в центре - зорька. С "освоением" сопок - по сути, небольших холмов на равнине - погибнет и вся эта живая красота. Ради щебенки для дорог... Остановитесь же, люди!
СФЕРОРАМА "СТЕПЬ РЕЛИКТОВАЯ". Сон, который я когда-то увидел на поляне (глава "Летняя ночь"), подтолкнул меня к созданию большущей шарообразной картины, изображающей природу окрестностей Исилькуля,- когда-то я застал ее почти нетронутой. Поначалу, для пробы, мы сделали панораму Судакской бухты (Крым) прямо в ванной нашей новосибирской квартиры. Затем я создал маленький макет - "Сибирско-казахс ганская степь" (на цветном фото), где вместо Солнца светит лампочка от фонарика. А уже после этого был построен капитальный 26-гранник сферорамы с площадью живописи и 140 квадратных метров, внутри которого мы сейчас и работаем. Здесь уже серебрится ковыли, звенят жаворонки, стрекочут кузнечики в магнитных записях, порхают бабочки, в поднебесье величаво кружит орел... Некоторые "хитрости" сферорамы раскрываются на иллюстрациях, фрагменты живописи: на бодяке - "краснокнижная" бабочка Лнполон, на зонтиках дягиля - махаон, перламутровки, пестрянки; полосатая черепашка; жуки Лептуры, Странгалии, огнецветка (вся красная), бронзовки, восковик. У подорожника - тополевый леточпик; на цикории - многоцветница и желтушка, над ними, на типчаке (пушистый злак) - бархатница; норки одиночных пчел Дазинбд. На одном из общих планов, слева от чертополоха - кротовина сленушонки.. Делаем сотни документальных фотоэтюдов, все измерения ведутся в градусах дуги - сложнейшая, но интереснейшая работа...
Автобиография
Мать Ольга Викторовна Гребенникова (Терская) 1890-1944.
Глава II «Двор»
Семфирополь 1327-1939 г.
Родился 23 апреля 1927 года.
Начинаю познавать Мир, в основном через насекомых.
Глава III «Дороги»
Казахстан, Узбекистан 1939-1941 г.
Продолжаю познавать Мир.
Энтомолог-любитель.
Таджикистан, Исилькуль Омская обл. 1941 - 1946 г.
Энтомолог-любитель.
Астроном-любитель.
Энтомолог малярийной станции.
Астрономическая обсерватория.
Отец Степан Иванович Гребенников 1878-1961.
Южный Урал 1946-1953 г.
Секретарь промартели.
Тюрьма; лагерный «доходяга».
Лагерный художник.
Нижний Новгород 1953-1955 г.
Художник-оформитель.
Родился сын Сережа (1954 г).
Глава IV «Лесочек»
Исилькуль Омская обл. 1955-1971 г.
Художник-оформитель.
Директор и преподаватель детской художественной школы.
Книжный иллюстратор.
Пейзажист, портретист.
Первая своя книга о насекомых.
«Микропортреты» насекомых.
Первый энтомологический заказник.
Шмелеведение, шмелеводство.
Родилась дочь Оля (1959 г).
Мне три года: Крым, 1930 г. Мой брат Толя 1924-1942: погиб в Черном море у Севастополя в Великую Отечественную войну.
Глава V «Полет» Глава VI «Поляна»
Тернопольщина 1971-1972 г.
Шмелеводсво.
Рамонь Воронежская обл. 1972-1973 г.
Музей защиты растений.
Второй энтомологический заказник.
Исилькуль Омская обл. 1973-1976 г.
«Микропортреты» насекомых.
Стереоблоки, биослепки.
Иллюстратор книг — своих и других биологов.
Новосибирск 1976-2001 г.
Шмелеведение, шмелеводство.
Музей агроэкологии и охраны окружающей среды.
Сеть экологических заказников в Новосибирской и Омской областях.
Мегахилство.
Родился внук Андрюша (1985 г).
Родился внук Боря (1991 г).
Книги о насекомых (и не только о них).
Открытие эффекта полостных структур, первый экранолет.
Сферорама «Реликтовая лесостепь».
Седьмая книга о природе.
Детская эколого-эстетическая школа.
Урал, 1952г.: мне тут 25 лет.
А этот автопортрет я нарисовал к своей юбилейной (60 лет) выставке. Сибирь, 1987г.
Продолжения выходят ежедневно во вкладке "Блог" с приглашениями или во вкладке "Энциклопедия" без приглашений.