Курганский силовик Максим Шевелев – о подоплеке уголовного дела и роли ФСБ

Начальник управления экономической безопасности и противодействия коррупции (УЭБиПК) УМВД России по Курганской области Максим Шевелев больше года содержится под стражей. Ему, как и заместителю начальника УМВД Андрею Алешкину, предъявлено обвинение в получении крупных взяток от коммерсантов (статья 290 УК РФ), имеющих договорные отношения с полицией. При этом оба силовика не признают своей вины. А Шевелев ранее в суде заявил: в появлении уголовного дела были заинтересованы следственный комитет и управление ФСБ по Курганской области. В интервью Znak.com Максим Шевелев рассказал, как оказался на скамье подсудимых и почему он связывает дело полицейских со спецслужбами. - Вас обвиняют в получении взяток от Сергея Обласова гендиректора Курганской строительной компании, которая вела реконструкцию госпиталя УМВД. Признаете ли вы эти обвинения? - Обвинения не признаю. Я указал это письменно в своем отношении к обвинительному заключению. Более того и в суде, и при ознакомлении с материалами уголовного дела я пояснял, что в принципе не являюсь субъектом взятки. Действия, за которые я якобы получал взятки, не входили в мою компетенцию и должностные обязанности. Я не имею права осуществлять оперативно-розыскные мероприятия в отношении сотрудников МВД. Я также не могу инициировать проверки законности и правильности расходования бюджетных средств, выделенных на исполнение государственных контрактов МВД. Для таких проверок и финансово-хозяйственных ревизий существуют четко определенные структуры, а именно Контрольно-ревизионный отдел и отдел собственной безопасности. Данные отделы в соответствии со своими должностными инструкциями и положениями о подчинении не подчиняются даже косвенно ни мне, ни одному из заместителей начальника УМВД лишь напрямую начальнику УМВД. - Эти отделы организовывали проверки, когда велась реконструкция госпиталя УМВД? - Насколько я знаю, с самого начала поступления денег за контракт по госпиталю (с января 2013 года) данные отделы активно и принципиально проводили проверки законности исполнения контракта. Выявлялись нарушения и принимались меры в соответствии с действующим законодательством. По закону в нашей стране запрещены дублирующие проверки хозяйствующего субъекта по одному и тому же вопросу. Поэтому ни мной, ни подчиненным мне управлением не могли на законных основаниях проводиться проверки финансово-хозяйственной деятельности подрядчиков, исполняющих контракты для УМВД. Они никогда и не проводились. Это касается не только ООО КСК, но и иных подрядчиков, исполнявших госконтракты для УМВД с 2011 года по настоящее время. В УМВД есть кому проводить такие проверки, и дублировать функции этих структур было бы незаконным. - В суде 6 мая 2016 года вы заявили, что считаете обвинение в свой адрес политическим актом со стороны СК и УФСБ, так как ваша независимая оценка объектов, крышуемых этими силовыми органами, мешает интересам этих ведомств. Какие факты вы имеете в виду? - Речь идет не о моей независимой оценке, а о конкретных оперативно-розыскных действиях и возбужденных уголовных делах в отношении структур, покровительство которым осуществляет УФСБ. Это весьма известная в Кургане фирма ООО Ахиллес, являющаяся оптовиком по реализации алкоголя, и ее хозяин Андрей Васильев, который одновременно зарегистрирован как ИП Васильев и владеет сетью ресторанов Кургана Ямато, Командировка, 45 калибр. В отношении ООО Ахиллес и ИП Васильев имелась оперативная информация о том, что они наладили нелегальный канал поставки с Северного Кавказа поддельного алкоголя и его дальнейшую реализацию на Урале. В ходе проверки этой информации на складах ООО Ахиллес было выявлено более 100 тыс. бутылок поддельного алкоголя. По данному факту было возбуждено уголовное дело. Результаты его расследования по понятным причинам мне неизвестны. Думаю, что дело постепенно протухло и сейчас прекращено или приостановлено. Сразу же после изъятия алкоголя мне стали настойчиво предлагать прекратить сопровождение данного дела силами УЭБиПК и вообще отстать от Васильева. Эти предложения поступали от высокопоставленных сотрудников УФСБ области. Сейчас по данным фактам в Военной прокуратуре по Центральному округу проводится процессуальная проверка, поэтому фамилии и подробности называть не буду. Но в моем заявлении, которое послужило основанием для этой проверки, все указано. Кроме того, и в УМВД, и в УФСБ из Уральского Росфинмониторинга неоднократно поступала информация о том, что ИП Васильев, используя также ООО ТД Ахиллес и ИП Сорокина, занимается обналичкой денежных средств. Причем суммы обналички указывались миллиардные. Почему УФСБ до сих пор не отреагировало на такой явный подрыв финансовой системы области, мне непонятно. УЭБиПК со своей стороны неоднократно инициировало совещания в УФНС области с целью организовать всестороннюю проверку по схемам ухода от налогов с помощью обналички, организованной Васильевым. Присутствовал на этих совещаниях и сотрудник УФСБ, курирующий налоги. Каковы результаты рассмотрения наших инициатив в настоящий момент, сказать не могу, так как нахожусь в тюрьме. Но один результат стал виден сразу же после того, как УМВД продолжило деятельность по пресечению нарушений закона, допущенных Васильевым, началась явная травля в отношении меня, руководства УМВД и сотрудников УЭБиПК области. - В чем это выражалось? - Начиная с 2013 года в отношении меня по надуманным основаниям проводятся оперативно-розыскные мероприятия, ограничивающие мои права и свободу. Это прослушивание телефонных переговоров, наблюдение, вербовка сотрудников моего ведомства, попытки спровоцировать любые мои действия, по которым можно было бы возбудить уголовное дело в отношении меня. Сейчас это не секрет. В суд представлены постановления судей от 2013 года по различным делам оперативного учета, по признакам различных преступлений (из которых, кстати, ни разу не фигурировала статья 290 УК РФ). Эти постановления показывают, что я три года жил в обстановке тотального контроля, травли и провокаций. Одна из таких провокаций стала основанием рапорта начальника УМВД области Игоря Решетникова на имя начальника УФСБ области. Ситуация была следующая. Ко мне с письменными рапортами обратились два оперативных сотрудника УЭБиПК. Они указали, что были по надуманным предлогам приглашены в УФСБ области, где их держали несколько часов, угрожали им и заставляли пойти на сотрудничество с УФСБ. Такое сотрудничество, по мнению оперативников УФСБ, должно было заключаться в том, чтобы сотрудники УЭБиПК собирали на меня и моих заместителей компрометирующую информацию, а в нужный момент по команде УФСБ подкинули бы мне предмет или пакет, который им передадут. Данные факты послужили основаниями для проверки Военной прокуратуры Центрального округа. Естественно, признаков состава преступления в действиях УФСБ не было найдено. Но рапорты моих сотрудников, рапорт начальника УМВД на имя начальника УФСБ и последовавшая за этим переписка все это в данном материале есть и свидетельствует об очередной попытке меня скомпрометировать. В 2013-2014 году сотрудники УФСБ также провели целую спецоперацию с целью поймать меня с поличным на том, что я якобы вымогал взятку в особо крупном размере с Матвеева. Матвеев это мошенник, организатор финансовой пирамиды под названием Клуб предпринимателей. По нашей оперативной информации, в отношении него было возбуждено уголовное дело по статьям 159 (Мошенничество) и 210 УК РФ (Организация преступного сообщества). Ни его самого, ни его партнеров я в глаза ни разу не видел и с ними не общался. Однако сотрудники УФСБ предприняли попытку возбудить на меня уголовное дело по фактам вымогательства взятки она провалилась, так как изначально была провокационной. А еще потому, что в СУ СК области тогда у руководства были адекватные люди, которые оценивали представленный материал с точки зрения законности, а не нужности, как это сейчас делает руководитель СУ СК. Возбуждение уголовного дела в отношении меня по взяткам, которые я не получал, я также не могу назвать ничем иным, как провокацией. - Вы еще куда-то заявляли о фактах провокаций и давления на вас? - По всем вышеуказанным фактам, а также по многочисленным нарушениям закона, допущенным в ходе расследования уголовного дела, я писал на имя руководителя СК России, в депутатский корпус РФ. Сейчас, как я уже говорил, в отношении сотрудников УФСБ проводится процессуальная проверка в Военной прокуратуре. При этом все мои заявления о наличии нарушений закона со стороны следователей СУ СК по Курганской области почему-то спускаются для проверки в ту структуру, действия которой я обжалую. Данный факт сам по себе является беззаконием. Тем более что в суде выявлено как минимум несколько грубейших нарушений УПК РФ, допущенных следователем Евгением Панкратьевым и сотрудниками УФСБ. Они делают доказательства, добытые с такими нарушениями, недопустимыми. - Можете назвать основные нарушения? - Первое это то, что следователь Панкратьев скрыл от суда и не вшил в уголовное дело протокол допроса основного свидетеля Сергея Мазко от 10 сентября 2015 года, который существенно разнится с имеющимся в деле протоколом от 11 сентября 2015 года в части сумм взяток. Второе уже сам факт существования двух идентичных допросов, безосновательно проводимых два дня подряд без инициативы свидетеля Мазко, мягко говоря, ставит под сомнение законность обоих этих допросов. Следующее в допросе от 11 сентября 2015 года, который следствие считает одним из основных доказательств обвинения, указано, что свидетель Мазко допрашивался в то время, когда этого быть не могло. Так, указано, что допрос начали проводить в СУ СК в 10 часов. А в суде выявлено, что Мазко только в 11 часов вывели из СИЗО. Кроме того, установлено, что протокол допроса от 11 сентября 2015 года, на котором велась видеосъемка, во многих основных моментах этой видеосъемке не соответствует. Неуклюжие попытки в суде следователя Панкратьева назвать все эти грубейшие нарушения техническими ошибками являются прямой ложью. А сами эти так называемые технические ошибки не что иное, как фальсификации, делающие данные доказательства не соответствующими УПК РФ, а значит недопустимыми. Такие же фальсификации и иные нарушения выявлены и в следующих судебных заседаниях. При допросе в суде Евгения Панкратьева и оперуполномоченного УФСБ Зяблова выявлено, что они сокрыли сообщение о преступлении, которое Зяблов получил от Обласова еще в декабре 2014 года, а зарегистрировал и направил в СУ СК только в мае 2015 года. Панкратьев, соответственно, не зарегистрировал эту информацию сразу как сообщение о преступлении, а почему-то отразил ее как полученную от Обласова в ходе заключения последним досудебного соглашения. Сам Обласов о фактах взяток, которые им были изложены еще в декабре 2014 года при беседе с оперативником УФСБ Зябловым, в дальнейшем говорит, как о новых фактах, которые он хочет заявить при заключении досудебного соглашения. Вот и судите сами, насколько законны действия таких сказочников, как Панкратьев и Зяблов. Кстати, в суде ни один из них внятно так и не объяснил, почему они сокрыли преступление, о котором одному стало известно в декабре 2014 года, а другому Панкратьеву 5 мая 2015 года. - Ваш адвокат Андрей Станкевич также ходатайствовал о возврате уголовного дела в прокуратуру в связи с тем, что в обвинительное заключение были вложены белые листы. С чем вы связываете их появление в деле? - Считаю, что пустые листы в дело были подсунуты специально. Думаю, что следствие и прокуратура абсолютно не уверены, что моя вина в инкриминируемых мне деяниях будет подтверждена в суде. Тогда наличие таких листов могло бы послужить основанием для отмены вердикта суда и направления дела на повторное рассмотрение. И появилась бы возможность исправить ошибки, совершенные в суде, изменить показания либо иные доказательства путем очередных подтасовок и фальсификаций. - Адвокаты также заявляли, что в период следствия вас перевозили в одном вагоне с осужденными за совершение преступлений в сфере оборота наркотиков и преступления против жизни и здоровья граждан из одного города в другой: из Кургана в Челябинск, затем в Омск и обратно в Курган. В каких условиях вас этапировали? Оказывалось ли на вас какое-то давление? - Мое этапирование осуществлялось в обычных условиях, при которых всегда заключенные и подследственные, осуждаемые за разные виды преступлений, едут в одном вагоне. Ничего страшного в этом нет. Давление заключается в ином. Дело в том, что постоянное перемещение из одного субъекта в другой делает невозможным попытки хотя бы письменно связаться с родней. Мне не могли в течение 8 месяцев нормально направлять посылки и передавать передачи. Мои престарелые родители, а им за 80 лет, даже не знали, в каком месте какого субъекта РФ я в какой момент нахожусь. Невозможно в таких условиях получить качественную защиту от адвоката у него просто нет возможности ездить за мной за сотни и тысячи километров. В течение 11 месяцев следователь безосновательно запрещал мне свидания с женой, хотя они краткосрочные и контролируемые. Само по себе содержание в тюрьме это уже давление. Следователь Панкратьев в беседе со мной сказал откровенно: Если бы вас не посадили, то другие бы не испугались и не дали тех показаний, которые нам нужны. И мне, и Андрею Алешкину не раз предлагали дать какие-нибудь признательные показания на начальника УМВД Игоря Решетникова. То есть подписать то, что нам подсунут следователи. При этом говорилось: Вот Мазко дома сидит, и у него все хорошо. А вам что мешает? Мне только непонятно, как следователь может определять, кому сидеть, а кому нет, исходя из того, кто подписал досудебное соглашение, а кто нет. Решать такие вопросы должен суд, а не следователь или оперативник ФСБ. Честно говоря, вообще не понимаю, с какими целями мне продлили арест еще на полгода, ведь абсолютно ясно, что я никуда не побегу и ни на кого давление оказывать не буду. Считаю это тоже элементом давления на себя. - Как вы оцениваете свои перспективы в суде? Готовы будете вернуться к службе в органах внутренних дел в случае, если суд вас оправдает? - Оценивать перспективы судебного разбирательства я не собираюсь. Я не виновен. И если суд будет объективно и законно оценивать данное дело, то мне бояться нечего в отличие от Сергея Мазко. Насколько могу судить, судья объективен и беспристрастен. Надеюсь, что это так и есть. Мне снисхождение не нужно. Мне просто хочется надеяться, что суд будет все оценивать так, как это предписано законами нашего государства. Что касается возврата к службе, то я с нее и не уходил и на сегодня являюсь действующим сотрудником. Я всегда служил, начиная с 1991 года: сначала в армии офицером, потом в налоговой инспекции, далее в милиции. Никогда не слышал в свой адрес нареканий. Поэтому буду до последнего отстаивать свою честь и доброе имя, вплоть до Верховного и Европейского суда, если это понадобится.