«Я слышу памяти шорох…»

…В одном из стихотворений Лидия Корнеевна Чуковская назвала её «моё живое счастье». Ей же немногим раньше, семилетней, посвятила такие строки:

Чтобы ты не проснулась, когда разразится звонок,

Я готова на каторге стыть и стонать необъятные сроки.

Только б глаз не открыла ты. Спи, повернись на бочок.

Только б шею мою не обвили любимые руки.

Это обращение к дочери — маленькой Люше. В отчаянном страхе за своё дитя, уходящее в «открытый мир, в зловещий топот ног». В неотступном страхе потери, разлуки:

Я не хочу в который раз познать,

В который раз! всю злую власть бесчинства.

В слезах озлобленных опять проклясть опять

Бессилье мысли, тщетность материнства.

С отцом Люши, Цезарем Самойловичем Вольпе, историком литературы, Лидия Корнеевна разошлась в 1933 году, спустя два года после её рождения. Он погиб в 1941-м при эвакуации из осаждённого Ленинграда по Дороге жизни через Ладожское озеро. Второй муж — Матвей Петрович Бронштейн, физик-теоретик, доктор физико-математических наук, 6 августа 1937 года, в день рождения Люши, был арестован, а 18 февраля 1938-го расстрелян по статье 58−8-11 УК РСФСР (реабилитирован в 1957-м за отсутствием состава преступления). Но и жизнь самой Лидии Корнеевны висела на волоске. Арестовать могли в любой момент — узелок с вещами всегда стоял возле её кровати, а дочь отправить в детский дом…

Нам слово гибель, узкое и злое,

Привычней слов: письмо, берёза, дом.

Оно своё, оно как хлеб родное —

Ведь запросто мыс гибелью живём.

Ещё несколько штрихов. Уже из другого времени — 1966 год. «Весь день с Люшей работали над „Чукоккалой“. С Люшей необыкновенно приятно работать, она так организована, так чётко отделяет плохое от хорошего, так литературна…» — это одна из дневниковых записей Корнея Ивановича Чуковского. Люша — одна из пяти его внуков, именно ей он завещал свой литературный архив.

А это из «Очерков литературной жизни» А. И. Солженицына: «Люша Чуковская почти пять лет, с конца 1965, стояла в самом эпицентре и вихре моей бурной …