Жизнь музыканта / Светлана Сурганова — о первом жилье, купчинской квартире и местах, в которых старается не бывать :: Культура
Я много где пожила и в Петербурге, и в других городах и странах, могу с полной ответственностью сказать: Кавалергардская, 4, моя первая квартира, — место силы.
Это четырехэтажный флигель постройки 1917 года, уцелевший во время блокады и бомбежек. Соседний дом в этом же дворе, буквально в 150 метрах от нашего, был разрушен — в него попал снаряд. Наша коммунальная квартира была на третьем этаже, лестница каменная, умеренно крутая с перилами, по которым я в детстве очень любила кататься.
С тех времен, как туда въехало семейство Сургановых, а это был 1946 год (во время войны семья жила на Загородном, 42), и до года, когда я, уже будучи взрослой, смогла выкупить квартиру и расселить соседей, это была коммунальная квартира, при этом по метражу небольшая — 74 метра. Мама, бабушка и я жили в двух смежных комнатках.
Кто окружал и чему научил вас тогда?
Первое ощущение мира, первые познания, книги, первые уроки, первые написанные тексты — всё там. Из окон была видна моя школа и детский сад. То есть так совпало, что всё было рядом — в маленьком микрорайоне Пески. Рядом — Суворовский и Кирочная. Само по себе место, несмотря на то, что центр города, очень спокойное, красивое и широкое. Выходишь на Суворовский проспект: простирается вид на растреллиевское чудо — Смольный собор. Рядом Кикины палаты, где и по сей день находится здание музыкальной школы (теперь это музыкальный колледж), которую я когда-то заканчивала. Всё в пешей доступности, всё рядом. Никакой суеты.
Мои приключения начались в 25-летнем возрасте с поездки в Магадан: знакомство с Дианой Арбениной, создание сначала дуэта «Ночные снайперы», потом группы
В нашей квартире всегда жило как минимум три семьи. Одна семья очень колоритная, муж с женой. Муж милейшей души человек, но страшно пьющий, поэтому иногда любил помахать топориком. Именно от него я узнала первую нецензурную лексику: помахивая топориком, он иногда ругался матом. Другие соседи — семья Барских. Алла Барская, необычный творческий человек, но болевшая шизофренией. Благодаря ей я, обучаясь в медицинском институте, имела возможность наблюдать классическую картину этого заболевания. Тоже очень интересный жизненный опыт.
Мои приключения начались в 25-летнем возрасте с поездки в Магадан: знакомство с Дианой Арбениной, создание сначала дуэта «Ночные снайперы», потом группы. Так началась самостоятельная жизнь со съемными квартирами, общежитиями, остановками у друзей — такое милое мытарство. Это длилось достаточно много лет с какими-то редкими попытками вернуться в дом, но с этим были сложности.
Куда бы вы посоветовали отправиться приезжему?
Тут нужно идти издалека — из пригородов. Многие царские резиденции находились в непосредственной близости от Санкт-Петербурга. Это и Павловск, Пушкин, Гатчина, Стрельна. Я бы рекомендовала эти красивейшие заповедные места, парковые ансамбли, дворцы, где решались многие государственные вопросы и находили свое отдохновение правители. Сама я обожаю Гатчинский парк. Там можно и погулять, и покататься на велосипеде. Не по каждому парку можно покататься на велосипеде, но в Павловске и Гатчине прекрасные условия.
Где лично вам хочется бывать постоянно?
Петроградская сторона, проспект Щорса (Малый проспект П. С. — прим. «Бумаги»), улица Ленина, набережные — это само собой разумеется. Если говорить о нетуристических зонах, куда бы меня привели ноги, то это Московский проспект. На севере — проспект Просвещения, с ним связано много сентиментальных воспоминаний. В студенческие годы у меня было серьезное увлечение человеком, который как раз жил на севере города. Я брала велосипед, нарывала сирень по дороге, приезжала, смотрела на окна, оставляла в дверях букет и уезжала.
После долгих лет переездов я приобрела однокомнатную квартиру в Купчино, на Бухарестской. Это чудное милое место. Вообще, Купчино — хороший район, мне он нравится своей широтой и раздольем. С ним также связан ряд моих сентиментальных переживаний, поэтому выбор пал именно на него. Я прекрасно там прожила год или два, и потом возникло острое желание жить за городом.
Каких мест в городе вы стараетесь избегать?
Однозначно проспект Обуховской обороны. Это очень мрачное и страшное для меня место. «Елизаровская» и «Пролетарская» — к этим районам у меня тоже не лежит душа. С проспектом Обуховской обороны понятно: там у меня друг погиб, и это впечатление ничто не перекроет. Каждый раз еду там с содроганием, с мрачными воспоминаниями, но это чисто субъективное ощущение.
«Пролетарская» и «Елизаровская» — это пятиэтажки, смурные люди алкоголического свойства, откровенные синяки. Возможно, я была там в не очень удачный момент, и все алкоголики решили выйти на улицу, прогуляться и напугать меня. Но если проехать дальше — будет Рыбацкое, и там совсем другая картина мира. Рыбацкое очень люблю, я даже жила там какое-то время. Очень светлый, живой, динамичный район.
Что вам напоминает родной город во время путешествий?
Стокгольм, как ни странно, и какие-то районы Киева. Это первые два города, которые приходят в голову за счет архитектуры отдельных кварталов или даже домов. Из российских городов — Екатеринбург, Челябинск в меньшей степени, Пермь, конечно же! И Воронеж — там, по-моему, вообще, Петр I принимал участие в строительстве.
Каким должен быть город, чтобы вы выбрали его для жизни?
В любом городе мне важен чистый воздух, чтобы было чем дышать. В этом смысле очень порадовал Лондон с его обилием парков, где можно много ходить пешком.
Я велосипедный человек. Для меня это важно, но в городе стало совершенно невозможно, поток машин увеличился в три-четыре раза. Всю жизнь велосипед был моим основным видом транспорта. Я велосипедист с 30-летним стажем, но последние лет пять не могу себе этого позволить. Машины припаркованы вдоль тротуара, там, где ехало два ряда, теперь едет четыре.
Я предпочитаю ездить кататься либо в пригородные парки, либо в Швейцарию. Там есть пятизвездочный кемпинг со всеми гигиеническими удобствами. Ты можешь жить в своей палатке или в специальных трейлерах. Кругом чудесная природа: озеро Бриенц с прозрачной голубой холодной водой и плавающими лебедями, поля, где пасутся коровы и овечки, близость к Рейхенбахскому водопаду.
Почему Петербург?
Всегда, когда уезжаю из любимого города, пусть даже на совсем короткий срок, на несколько дней, этого уже достаточно для того, чтобы соскучиться по нему. Я четко понимаю, что смогу жить только в Петербурге. Побывав в большом количестве стран, городов, понимаю, что мое место здесь. Я скучаю, как скучает ребенок по родителям, как скучают по друзьям. Меня прямо тянет сюда: я должна рано или поздно оказаться здесь, и лучше рано. Даже ожидание отъезда требует от меня некой эмоциональной собранности.
Москва — чудесный город, но слишком энергичный для меня. Я не понимаю, как там аборигены живут
В Москве живет мой директор, этого пока вполне достаточно для коллектива. Все участники, кто бы откуда ни приехал, живут не в Москве, а в Петербурге. Москва — чудесный город, но слишком энергичный для меня. Я не понимаю, как там аборигены живут, как они терпят этот наплыв приезжих, которые стараются сделать что-то полезное для себя, найти работу, заработать денег.
Я понимаю соотечественников, которые говорят о некоторой отстраненности Петербурга от России. По архитектуре, по менталитету, может быть, что-то и есть от Европы, но совсем чуть-чуть. Я даже была бы не против, если бы Петербург оказался отдельным государством. Не потому, что меня не устраивает Россия, — я патриот. Но что-то все-таки отличает питерцев от всей остальной России. Что именно? Это не Европа, но и не Евразия, это какой-то совсем особый мир.
Источник: "Бумаги"