Леонид Крутаков: Только БРИКС обладает потенциалом формирования миропорядка, альтернативного безраздельному господству США
На вопросы Аналитического центра ТАСС отвечает политолог, аналитик нефтегазовой отрасли, автор книги «Нефть и мир» Леонид Крутаков.
АЦ ТАСС: ХХ век признан веком нефти или, в более вольной временной и технологической трактовке, веком углеводородов. Две первые декады ХХI века отмечены системными попытками загнать мировую экономику на фундамент возобновляемых источников энергии (ВИЭ), однако на утро 2026 года уже очевидно, что сделать ускоренный «зеленый» энергопереход необратимым и тотальным не удалось, и мы стали свидетелями его «усыхания» до умеренно-цикличного, не доминантного присутствия. При всех конъюнктурных колебаниях нефтяного рынка, в которых участвует и геополитика во главе с «трампономикой», и сланцевый фактор, и гигантский пузырь деривативов, и электрификация транспортных комплексов, внимание инвестсообщества возвращается к добыче, переработке и эксплуатации традиционного «черного золота». Возможно ли, по вашему мнению, уже сегодня определить, какой энергетический маркер будет присвоен веку ХХI-му - и какие развилки тут возможны?
Леонид Крутаков: Считаю, что, кроме нефтяного, никакого другого серьёзного маркера в нашем мире быть не может, потому что мы - принципиально углеродная цивилизация. И все россказни про антикарбоновый мир — не более, чем байки и рекламные буклеты про мнимую энергетическую перестройку.
Есть понятие, которым я часто пользуюсь - социальный метаболизм. Известен метаболизм на уровне растений, на уровне человека, но существует и метаболизм социальный, который обеспечивает существование не только людей, но и больших социальных систем, которые внутренне уравновешены.
С другой стороны, мы ведь не можем сказать, что, например, тот, кто сеет хлеб и кормит народ, важнее, чем тот, кто открывает космические перспективы или делает ракеты. А создающие искусство - художники, поэты - они же с точки зрения жизнеобеспечения вообще не приносят никакого ресурса. Но ведь они тоже важны!
Отсюда и понятие социального метаболизма, то есть совокупности всех потоков материи и энергии между природой и обществом, между различными сообществами и внутри отдельных сообществ.
Нефть - это природный аккумулятор геологической энергии, но не только её. То, что солнце проливает на землю, мы сегодня пытаемся показать, как некий новый источник энергии, называя его энергией восстанавливаемой. А это не совсем так.
Простой пример: в одном американском галлоне бензина 3,8 литра. Так вот: в нём на самом деле заключено 90 метрических тонн древних растительных веществ и животных. Только сравните: 90 тонн и 4 литра. Вот это и есть та спрессованная энергия, которая была низвергнута в виде солнца на землю, которая затем переродилась, превратившись в топливо.
Мы сейчас расходуем за сутки порядка 100 млн баррелей нефти - то есть в год сжигается объём топлива, эквивалентный останкам всех животных и растений, обитавших на земле в течение 560 лет. Только представьте себе: за год мы уничтожаем накопленную природой, землей за 560 лет энергию солнца.
Как мы её расходуем?
Как говорил английский экономист Джон Мейнард Кейнс, мы могли бы строить дворцы, но строим трущобы, потому что их легче сдавать в аренду и получать прибыль. Так же и нефть стала источником перераспределения власти, экономической и политической. В первой части моей книги «Нефть и мир» я делаю раскладку потребления нефти применительно к человеческому труду. Одна бочка нефти, то есть 159 литров, по энергоёмкости равняется 25 тысячам часов работы среднего человека.
При этом надо понимать, что нефть - это не только энергия. Нефть – это еще и таблетка аспирина, и, например, детские подгузники, которые теперь уже не надо стирать руками, как прежде. Это и соски детские, и медикаменты, и пестициды, и гербициды, и нитраты; убери все это - и в мир вернётся голод.