Русские — народ трудолюбивых индивидуалистов
Группа заслуженных придворных социологов регулярно докладывает наверх, будто русскому человеку деньги не нужны, а нужны «справедливость», «величие» и «коллективизм», где коллективизм понимается как готовность подставить спину под сапог начальства (ссылка).
Опросы показывают, что эксперты ошибаются: реальным гражданам идея жить плохо и бедно не близка. Абстрактная справедливость набирает всего 4% как жизненный приоритет (ссылка), при этом опрошенные граждане полагают, что русским присущи:
— рассудительность больше, чем эмоциональность;
— индивидуализм больше, чем коллективизм;
— трудолюбие больше, чем лень;
— доверчивость больше, чем осторожность;
— свободолюбие больше, чем потребность в руководстве сверху;
— простодушие больше, чем хитрость;
— консерватизм больше, чем стремление к переменам.
Полагаю, социологи-сталинисты считают излишним спрашивать мнение народа — народ-то тёмен, мало что умного может сказать. Поэтому социологи опрашивают вместо народа своих знакомых экспертов, и эксперты уже объясняют, чего же на самом деле хочется русскому народу (ссылка). А народ хочет известно чего: миску баланды, старый ватник и возможность положить свою жизнь на поставленные номенклатурой цели.
Тем временем рождаемость в России продолжает снижаться (ссылка). Мы вымираем, и довольно быстро.
Не только мы, конечно: практически во всех странах так. В Китае, к примеру, число рождений снизилось за год ещё на 17% (ссылка). В некоторых регионах Китая уже прямо-таки апокалиптические цифры, как после применения биологического оружия. СКР в Макао — 0,47, что означает, что у 100 человек через три поколения останется 1 (!) потомок.
Применительно к ценностям из этого можно вывести два следствия.
1. Во все опросы пора бы уже включать первым вопросом «отношение к многодетности». Мнение тех, кто вымирает, довольно скоро по историческим меркам перестанет иметь значение.
2. Людоедский коллективизм, предполагающий, будто простой человек должен жертвовать собой ради лодырей или начальства, несовместим с размножением. И так как вымирание — проблема № 1 для современной России, нам стоит поскорее уже списать в утиль деструктивную идеологию прошлой эпохи.
Опросы показывают, что эксперты ошибаются: реальным гражданам идея жить плохо и бедно не близка. Абстрактная справедливость набирает всего 4% как жизненный приоритет (ссылка), при этом опрошенные граждане полагают, что русским присущи:
— рассудительность больше, чем эмоциональность;
— индивидуализм больше, чем коллективизм;
— трудолюбие больше, чем лень;
— доверчивость больше, чем осторожность;
— свободолюбие больше, чем потребность в руководстве сверху;
— простодушие больше, чем хитрость;
— консерватизм больше, чем стремление к переменам.
Полагаю, социологи-сталинисты считают излишним спрашивать мнение народа — народ-то тёмен, мало что умного может сказать. Поэтому социологи опрашивают вместо народа своих знакомых экспертов, и эксперты уже объясняют, чего же на самом деле хочется русскому народу (ссылка). А народ хочет известно чего: миску баланды, старый ватник и возможность положить свою жизнь на поставленные номенклатурой цели.
Тем временем рождаемость в России продолжает снижаться (ссылка). Мы вымираем, и довольно быстро.
Не только мы, конечно: практически во всех странах так. В Китае, к примеру, число рождений снизилось за год ещё на 17% (ссылка). В некоторых регионах Китая уже прямо-таки апокалиптические цифры, как после применения биологического оружия. СКР в Макао — 0,47, что означает, что у 100 человек через три поколения останется 1 (!) потомок.
Применительно к ценностям из этого можно вывести два следствия.
1. Во все опросы пора бы уже включать первым вопросом «отношение к многодетности». Мнение тех, кто вымирает, довольно скоро по историческим меркам перестанет иметь значение.
2. Людоедский коллективизм, предполагающий, будто простой человек должен жертвовать собой ради лодырей или начальства, несовместим с размножением. И так как вымирание — проблема № 1 для современной России, нам стоит поскорее уже списать в утиль деструктивную идеологию прошлой эпохи.