Накликали чистку: чем вызвана новая волна репрессий в руководстве КНР
Коррупционные расследования в отношении заместителя председателя Центрального военного совета (ЦВС) Чжан Юся и начальника Объединённого штаба ЦВС Лю Чжэньли стали серьезным политическим потрясением для Китая. А заодно повсеместно вызвали рассуждения по поводу устойчивости китайской политической системы. Появились многочисленные спекуляции про «попытку военного переворота» и даже убийства Си Цзиньпина, ввод войск в Пекин и тому подобное. Как правило, подобные сенсационные версии предлагали ресурсы, связанные с оппозиционной властям Китая религиозной организацией «Фалуньгун»*, либо диссидентские аккаунты в соцсетях. Не вызывает доверия и появившаяся в The Wall Street Journal версия, согласно которой Чжан Юся поплатился за то, что передал американцам некие данные о китайском стратегическом потенциале, – фигуре подобного уровня было бы странно идти на столь бессмысленный шаг.
[embed]https://profile.ru/abroad/kakoj-budet-vojna-za-tajvan-i-kak-...[/embed]
Чжан Юся долгое время воспринимался как главная опора генерального секретаря ЦК КПК, председателя ЦВС Си Цзиньпина, с которым его связывают многолетние личные и семейные связи (отцы Чжана и Си были друзьями на заре становления КНР). В качестве «старшего» из двух заместителей председателя ЦВС он курировал ключевые вопросы, связанные с военно-технической политикой, разведкой, стратегическим планированием, международным военным сотрудничеством. Лю Чжэньли в качестве начальника Объединённого штаба отвечал за планирование военных операций, совместно с зонами боевого командования – за оперативное управление войсками и координировал межвидовые операции.
Одновременное устранение двух ключевых фигур в системе военного управления, занимавших видное положение в партийной иерархии (Чжан был членом Политбюро ЦК КПК, Лю – членом ЦК), будет иметь долгосрочные и масштабные кадровые последствия для НОАК и отчасти для партийной системы. За устранением высших руководителей последуют кадровые решения (скорее всего, не столь драматичные) в отношении их бывших подчиненных и протеже. Публичные обвинения в адрес фигур такого уровня – событие экстраординарное. Тот же Чжан Юся, давно превысивший «в виде исключения» все сроки пребывания на военной службе (ему 75 лет), мог быть тихо отправлен на пенсию, если его работа перестала устраивать Си. Расследование в отношении Чжана и Лю – серьезное политическое решение, которое следует рассматривать в контексте прочих направлений китайской госполитики и с учетом предыдущих этапов проводившихся Си Цзиньпином антикоррупционных кампаний.
[caption id="attachment_1818722" align="aligncenter" width="1200"] Си Цзиньпин проводит осмотр войск на параде в честь 90-летия Народно-освободительной армии Китая, 30 июля 2017 года[/caption]
Масштабные чистки партийно-государственного аппарата КНР – характерная особенность всего периода правления Си Цзиньпина, начавшегося в конце 2012 года. Главным орудием этих чисток служат расследования нарушений партийной дисциплины и норм поведения госслужащих, проводимые Центральной комиссией по проверке дисциплины КПК и подчиненными ей комиссиями более низкого уровня, а также связанной с ней госструктурой – Государственной надзорной комиссией КНР. Под дисциплинарными нарушениями обычно понимаются нарушения коррупционного и экономического характера, но часто в довесок к ним идут и другие составы вплоть до аморального поведения. Число чиновников и офицеров, наказанных за дисциплинарные нарушения, колоссально: с 2013-го по 2024 год их набралось уже около 6,3 млн. Вместе с тем количество дел, переданных дисциплинарными органами в суд за этот же срок, составляет менее 10% от их общего объема: всего было вынесено 466 тыс. приговоров.
Подавляющее большинство виновных в дисциплинарных нарушениях получают наказания в виде понижения в должности, увольнения, исключения из партии. Для тех, кто был осужден, наиболее типичное наказание – тюремное заключение сроком до трех лет. «Поголовные расстрелы за коррупцию в Китае» – не более чем миф. Смертная казнь за коррупцию в особо крупных размерах допускается китайским законодательством, но случаи ее реального применения единичны.
Вместе с тем особо резонансные дела о коррупции в высших эшелонах власти могут завершаться пожизненными приговорами либо приговорами к «смертной казни с отсрочкой исполнения на два года», что на практике также означает пожизненное заключение.
Представители политической и военной элиты (кандидаты в члены Политбюро и выше, высший генералитет), приговоренные к лишению свободы, отбывают сроки в специальной тюрьме Циньчэн к северу от Пекина с повышенным уровнем безопасности и, по некоторым данным, несколько более высоким уровнем комфорта.
[embed]https://profile.ru/abroad/centr-prinyatiya-reshenij-tretij-p...[/embed]
Масштабная антикоррупционная чистка в китайской армии началась еще на завершающем этапе правления прошлого китайского лидера Ху Цзиньтао. Ее первым аккордом стало расследование в отношении заместителя начальника Главного управления тыла НОАК Гу Цзюньшаня в январе 2012 года, за которым последовали более масштабные расследования уже при Си Цзиньпине.
Таким образом, наведение порядка в армии не прихоть Си, а результат сложившегося на тот момент довольно устойчивого партийного консенсуса. НОАК, как и весь китайский партийно-государственный аппарат, к 2012 году была поражена тотальной и глубоко укорененной коррупцией, многие проявления которой выглядели бы дико даже по меркам России 1990-х и начала нулевых годов. Для китайской армии, помимо взяток и откатов при закупках, была характерна практика продажи должностей. Такое состояние дел вызывало реальные опасения по поводу устойчивости всей политической системы КНР.
С 2012-го достоверно известно о 126 подпавших под дисциплинарные расследования высших офицерах НОАК, но их общее число в реальности может быть гораздо больше. Можно говорить о двух больших волнах чисток в китайской армии. Первая продолжалась с 2012-го по 2018 год. Кульминации она достигла в 2017–2018 годах (арест действующих членов ЦВС, начальника управления по политической работе Чжан Яна и начальника Объединённого штаба Фан Фэнхуэя). Другими видными военными руководителями, подпавшими под чистку, стали бывшие заместители председателя ЦВС Сюй Цайхоу и Го Босюн, арестованные в 2014 году.
Вторая волна чисток началась в 2023 году с серии арестов в командовании Ракетных войск НОАК. Помимо руководства Ракетных войск (командующий, заместитель командующего, политкомиссар), под нее подпали два министра обороны КНР (Вэй Фэнхэ и Ли Шанфу), заместитель председателя ЦВС Хэ Вэйдун (о расследовании стало известно в ноябре 2024-го), начальник политуправления ЦВС Мяо Хуа, а также ряд военных руководителей более низкого уровня. После расследований в отношении Чжан Юся и Лю Чжэньли не затронутыми расследованиями в составе ЦВС остались лишь сам Си Цзиньпин и глава комиссии по проверке дисциплины Чжан Шэнминь.
В первую волну объектами чисток стали главным образом военачальники, сделавшие карьеру в период правления Цзян Цзэминя (1993–2003) либо благодаря его содействию, когда председателем КНР стал уже Ху Цзиньтао, а Цзян сохранял влияние на военные дела. Си Цзиньпин сумел разгромить или ослабить старые сети связей и обновить состав руководящих органов НОАК. Но с 2023 года Си пришлось железной рукой вычищать собственных протеже, в том числе лично им недавно назначенных на свои посты.
Подавляющее большинство высокопоставленных китайских руководителей, особенно на уровне Политбюро, встроены в патрон-клиентские сети различной степени разветвленности и, как правило, находятся в их центре. За такими фигурами обычно стоят десятки ключевых кадровых выдвиженцев, расширенное окружение и родственники, обладающие собственными интересами в бизнесе и системе госуправления.
Совокупные активы таких сетей могут варьироваться от сотен миллионов до миллиардов, а то и десятков миллиардов долларов. Максимальные оценки замороженных активов окружения арестованного в 2014 году бывшего члена Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и куратора правоохранительной системы КНР Чжоу Юнкана составляли 90 млрд юаней ($14,5 млрд).
Разветвленные патрон-клиентские сети, клики или кланы – не какая-то уникальная особенность Китая, они встречаются в большинстве государств. Специфика КНР заключается в высокой степени устойчивости и квазиинституционализации таких сетей в условиях тысячелетней традиции централизованного бюрократического государства. Взаимодействие, конкуренция и периодические кампании по ограничению влияния этих сетей со стороны центральной власти образуют один из ключевых механизмов китайской внутренней политики начиная с глубокой древности. Еще Конфуций поучал, что «благородный муж… общается с другими, но не принадлежит к кликам».
[embed]https://profile.ru/abroad/o-ljudyah-i-gvozdyah-kak-voznik-mi...[/embed]
Тема борьбы с кликами и группировками проходит через всю китайскую историю прямо до наших дней. Си Цзиньпин в своих выступлениях регулярно указывает на «формирование клики ради частных интересов» как на одно из основных проявлений разложения КПК.
Отказ от формирования клики – добродетель, которая должна быть присуща каждому китайскому чиновнику в любую эпоху. Но на деле она столь же редко встречается в чистом виде, как и полное бескорыстие. Для любой китайской власти важно удерживать патрон-клиентские сети в безопасных рамках, уничтожая наиболее сильные из них.
Вторая волна чистки китайской армии к концу 2025 года, по всей видимости, привела к тому, что внутренний баланс сил в армии серьезно нарушился – устранение Хэ Вэйдуна, Мяо Хуа и других могло оставить Чжан Юся в уникальной позиции без противовеса внутри НОАК.
Ветеран НОАК, один из немногих китайских генералов с реальным опытом боевых действий, человек, долгие годы определявший военно-техническую политику, а потом и основные направления всей военной политики КНР, Чжан Юся становился слишком влиятелен. И, как тысячу раз до этого в китайской и мировой истории, логика политической борьбы оказалась важнее многолетней дружбы двух людей и двух семей. Таким образом, падение Чжан Юся логически вытекало из сложившейся в Китае политической культуры и хода предыдущих очистительных кампаний в НОАК.
[caption id="attachment_1818723" align="aligncenter" width="1200"] Чжан Юся (в центре) и другие избранные члены Центрального военного совета приносят присягу. Пекин, 11 марта 2023 года[/caption]
Новая волна чисток проходит в непростой для КНР момент. Страна переживает экономический кризис – бодрые цифры роста ВВП в официальных отчетах уже не всегда воспринимаются на веру самими китайскими экономистами. И даже официальная статистика содержит немало индикаторов надвигающихся серьезных проблем.
При почти нулевой инфляции индекс цен производителей (PPI) в Китае непрерывно снижается уже более трех лет подряд (с октября 2022-го). Всего с 2012-го по 2025 год PPI находился в отрицательной зоне 111 месяцев, как отмечал в недавней статье Ли Сюньлэй, главный экономист китайской компании Zhongtai International.
Это означает, что китайский бизнес сталкивается с многолетними ограничениями спроса на свою продукцию, вынужден работать с минимальной или нулевой прибылью, увеличивать задолженность в надежде сохранить производство и «пересидеть» конкурентов.
В сочетании с высоким уровнем совокупного долга (государства, бизнеса и домохозяйств), составляющего более 300% ВВП, это образует тревожную ситуацию, которую китайские власти пытаются решить, проводя сложные, болезненные структурные реформы.
На внешнем контуре имеются все признаки подготовки КНР к масштабному военно-политическому кризису, вероятно, к крупной войне. И речь не только про поставленную в 2021 году задачу добиться резкого роста боевого потенциала НОАК уже к 2027 году.
Страна активнейшим образом наращивает и без того гигантские стратегические запасы продовольствия, удобрений, энергоресурсов и ключевых импортируемых видов сырья. Пересмотрены в сторону ужесточения целевые нормативы по самообеспечению продовольствием и запасам продовольствия на складах компаний и местных властей.
[embed]https://profile.ru/abroad/skolko-socializma-ostalos-v-sovrem...[/embed]
Уточнены и усовершенствованы законы и подзаконные акты о военной службе. Приняты специальные правила, позволяющие проводить быстрое оформление льгот и выплат семьям погибших военных и силовиков, а также организовывать соответствующие мемориальные мероприятия.
Реализуется программа переноса отдельных критически важных производств из прибрежных районов вглубь страны. Совершенствуется система мобилизации национальной экономики в интересах обороны, и регулярно проводятся соответствующие учения.
Из всего этого не следует, что Си Цзиньпин обязательно завтра ринется присоединять Тайвань силой. Но совершенно ясно, что китайское руководство весьма мрачно оценивает перспективы развития ситуации в мире и готовится к «идеальному шторму» в политике и экономике, который нужно выдержать любой ценой. Стремление обеспечить полную лояльность и управляемость армии и госаппарата в этих условиях выглядит вполне естественно.
Показательно, что на фоне второй волны чисток в армии антикоррупционные мероприятия продолжаются и в госаппарате. Однако они носят специфический характер и направлены преимущественно на области, имеющие критическое значение в условиях военно-политического кризиса. Прежде всего обращает на себя внимание зачистка внешнеполитической сферы: в 2023 году был снят с должности и пропал из публичной жизни министр иностранных дел Цинь Ган, а в августе 2025-го – глава отдела международных связей ЦК КПК Ли Цзяньчао. Таким образом, чистка затронула руководство двух ключевых китайских внешнеполитических структур.
В 2025–2026 годах власти занялись проверкой Министерства по делам ветеранов, и по итогам под дисциплинарное расследование подпал бывший министр Сунь Шаочэн. Ранее, в 2023–2024 годах, проверки коснулись Министерства сельского хозяйства, в частности подчиненной ему Корпорации государственных зерновых резервов. Проводились крупные чистки и на предприятиях ВПК (включая ракетно-космические концерны CASC и CASIC), а также в наиболее подверженных санкциям финансовой и нефтяной сферах.
Усилившиеся чистки и борьба в высших эшелонах власти КНР – результат сложного сочетания факторов, главную роль среди которых играют два кризиса. Это внутренний кризис, связанный с перестройкой структуры китайской экономики и системы управления, и внешний кризис, обусловленный конфронтацией с США и ожиданием войны. Китайское руководство реагирует на эти угрозы, усиливая контроль над ключевыми направлениями госполитики и уничтожая крупные фракции в партгосаппарате, способные создать проблемы в решительный момент. Действия Си Цзиньпина серьезно отличаются от практики эпохи «реформ и открытости» 1980–2000-х, когда Китай пребывал в исключительно благоприятных внешних условиях, но полностью находятся в русле тысячелетней китайской стратегической культуры.