О молитве за других
Не отдам ли ему часть своей жизненной силы, и тогда на меня перейдут его грехи. Как в этой ситуации поступать?
В молитве за кого-либо есть две возможные опасности. Первая — это превращение молитвы в магическое действие. Когда христианин не воспринимает молитву за другого как смиренную просьбу к Богу о его помиловании, о ниспослании ему помощи или выздоровления. А вместо этого сводит ее к магическому заклинанию, при котором якобы и передает часть своей жизненной энергии, берет на себя долю его проблем или грехов, несет на себе тяжесть его креста, таким образом полагает, что помогает ему своей молитвой. И здесь, как видим, Богу не отводится никакого места. Здесь человек сам силой своего духа хочет облегчить проблемы другого.
Как же жаль таких людей, думающих таким образом! Настоящая радость молитвы и утешение, которые Господь посылает при этом, проходят мимо них! И при том, православные молитвословия, составленные святыми отцами Церкви в течении многих веков и пронизанные духом смирения и сокрушения, приравниваются к магическим заклинаниям. Не абсурд ли это? Вспомнить, к примеру, молитву святого Иоанна Златоуста (24 молитвы, по числу часов дня и ночи): «Господи, не лиши мене небесных Твоих благ. Господи, избави мя вечных мук… Господи, в покаянии приими мя. Господи, не остави мене. Господи, не введи мене в напасть…». Где здесь магизм? Здесь смиренное осознание своей немощи. Или молитва Оптинских старцев: «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой…».
Другая опасность — это гордость и отсутствие упования на Бога. Получается, что уже не Христос «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни», как сказано у пророка Исайи (см. Ис. 53: 4), а сам человек оказывается в роли «спасителя», берет на себя немощи другого, терпит его скорби, искушения, отдает ему как будто бы составляющую часть своей жизненной силы, выступает в роли его спасителя. По сути, становится на место Христа. И молитва перестает быть просьбой, а становится также магической формулой. Вот это и есть проблемы и риски, а не сама по себе молитва за других.
Остается вопрос: почему, объективно, когда человек начинает молиться, у него действительно могут начинаться скорби? Такие случаи известны. Одна прихожанка рассказывала, что когда она читала Псалтирь об упокоении своего брата — он не был крещен, свою жизнь закончил самоубийством. И ей не во сне, а наяву начали являться бесы. Она не полагала надежды на помощь Христа, а сама своим подвигом хотела его спасти, тем самым вступила в борьбу с нечистой силой. А это опасно. Другой случай — женщина решила вымолить брата — он умер без покаяния, и у нее какие-то «чудеса» начали происходить в доме.
Здесь следует сказать, во-первых, самоубийство в Православной Церкви считается непростительным грехом (исключение составляют случаи невменяемости, беспамятства, помешательства и тому подобное), самоубийцы лишаются церковного отпевания и поминовения, их в старину не хоронили на общих кладбищах (такие были правила). Да и еще, брат упомянутой женщины не побеспокоился при жизни принять таинство Святого Крещения. Думается, даже преподобный Серафим Саровский не решился бы взять на себя труд вымаливать такого человека, но, без сомнения, дал бы совет, как облегчить его участь в загробном мире. А тут простая женщина, не обладающая той духовной силой, какая была у Серафима Саровского! А во-вторых — на подобные «подвиги» необходимо благословение духовника. Если это здравомыслящий священник, а не «младостарец», то к такого рода просьбам своих чад он подойдет с большой осторожностью и рассудительностью.
Проблема здесь не в самой молитве, и не в том, что мы молимся за «тяжко болящего» или без покаяния умершего, и «что-то с нами происходит», а в нашем духовном состоянии, в нашей гордыне. Когда человек ставит цель: «вымолить», то в этом уже проявляется самость., самоупование. Тут надо подумать: «Кто я такой, чтобы вымаливать? Я могу просто смиренно просить Бога, Божию Матерь, святых угодников». Вот когда христианин не ставит перед собой сверхзадачи, не берет на себя непосильных подвигов (а некоторые еще и посты с поклонами присовокупляют к молитвам), а сознавая свою немощь, в смирении просит Бога — эта молитва будет во благо.
Как раз об этом у преподобных отцов разных времен много сказано. От аввы Дорофея: «Очевидно: смиренный и благоговейный, зная, что невозможно совершить никакой добродетели без помощи и покрова Божиих, не престает неотступно молиться Богу, чтоб сотворил с ним милость». До отца Иоанна Крестьянкина: «Учиться молитве — дело долгое и труд великий, много надо терпения в этой школе. Но зато тому, кто перенесет все тяготы этой науки, — жизнь становится в радость о Господе. Начните сей труд с приобретения внимания к своим помыслам и умения мгновенно обратить покаянный вздох ко Господу. Да не думайте о себе высоко, и поможет Вам Господь. «Если хочешь жить легко и до Бога близко, держи сердце высоко, а головку низко». Умудри Вас Господь». Или вот рассказ старца Паисия Святогорца: «Как-то во время сильной засухи один монах на Афоне молился так: «Боже мой, прошу Тебя, дай людям немного дождя. Не ради нас: мы монахи и дали обет жить в подвиге. Пожалей бедных людей в миру, которые страдают и тем не менее от лишения своего уделяют что-то и нам. Если бы я был в добром духовном устроении, Ты бы меня услышал и люди бы не страдали. Я знаю, что я великий грешник, но разве справедливо, чтобы из-за меня страдали другие? Так помоги же им! У них не остается времени на молитву — вот я и молюсь за них, сколько могу». Часа через полтора пошел дождь: над всей Македонией, Фессалией и Афоном!».
Иисус сын Сирахов дает такое наставление: «Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдешь благодать у Господа» (Сир. 3: 18).