Я помню ужасы оккупации

На детство Виктора Зубатенко выпали страшные испытания

Чудом я остался жив

Дети предвоенного периода, рожденные в тридцатые годы, пережившие  фашистскую оккупацию, очень рано узнали, что такое боль и страх. Очень рано они стали взрослыми, потому что не думали об играх и забавах, а ежедневно и ежечасно думали о том, что поесть.

 

И нас таких, как я, тысячи, живущих в Российской Федерации. Кто-то сразу, в первые дни войны, потерял своих родных и близких, а некоторые чудом остались живы под бомбами и при уничтожении фашистами населения городов, сел и деревень.

 

Так было со мной и с другими детьми, когда фашистские самолеты на малой высоте полета бомбили наше село. Вслед за бомбардировщиками немецкие истребители на бреющем полете расстреливали всех, кто не успел укрыться. Чудом я остался жив, бомба разорвалась рядом. Помню, что мне вытаскивала осколки, перевязала чем могла какая-то женщина в поле, далеко от села. Так и не узнал, как зовут мою спасительницу. В больнице мне раны обработали, и больше врачей я не видел. Может быть, они эвакуировались, может быть, были демобилизованы на фронт. Так я помню первые часы оккупации нашего села.

 

 

Так я попал в другую семью

 

Я родился в Донбассе Сталинской тогда области в Старокременчугском районе в селе Староматорское. Но многие годы после войны я не знал этого. А узнал только в 1952 году, когда учился в ФЗО на строителя.

 

Мы, малыши, уходили далеко в степь от родного села, чтобы ненароком не попасться фашистам на глаза. Ходили и в районное село, попрошайничали, потому что все время были голодные. И так далеко как-то раз зашли, что потерялись и не заметили, как перешли линию фронта. Нас подобрали наши военные и поездом Красного креста вывезли в Белгородскую область. Может быть, и дальше вывезли бы, но состав разбомбили.  Мы увидели погибших и раненых. Нас поместили в школе. А когда немецкие войска вошли и в эту деревню, детей разобрали ее жители. Так я попал в руки Варвары Фроловой. Всем сердцем и душой я благодарю эту женщину, ставшую мне по-настоящему родной матерью.  Молюсь о ее памяти, пусть земля ей будет пухом. Очень добрая, для нас всех она стала мамой. Мы старались как могли и беспрекословно делали все, что она нам поручала. Была у нее и своя дочка Светлана, ей было лет одиннадцать. Для них мы не были обузой.

 

 

За суслика - копеечку

 

Мы, дети, тоже зарабатывали копейку в семью. Собирали колосья, убирали кукурузу, подсолнух. Ловили сусликов, хомяков, кротов. За хвостик и шкурку при сдаче в заготпункт получали деньги. Сдавали косточки абрикосов, слив, семена яблонь, груш, чернослива, бигарона (крупнее черешни).

 

Хлеба почти не видели. А летом была только зелень – дикий лук, чеснок, заячья капуста, щавель и кислинка, тростниковая сахарница. Из этого тростника делали чай.

 

 

Румын меня спас

 

Помню, что к нам в дом ходил солдат-румын. Приносил еду, научил нас готовить мамалыгу. С нами он проводил время, научил играть в шахматы. Так я впервые увидел шахматные фигуры и доску. Мы играли в шахматы без правил. С нами румын разговаривал на русском языке. Это я помню хорошо. Но я видел и других солдат. Дети постарше сказали мне, что это были итальянцы, венгры, поляки...