Маска без откровения
В Ленинградском окружном военном суде обвинение заканчивает представление доказательств по делу о теракте в апреле 2017 года. Выездная сессия Московского окружного военного суда опрашивает сотрудников правоохранительных органов посредством видеоконференцсвязи — большинство оперативников ФСБ и следователей СК, раскрывших дело, живут и работают в Москве.
Напомним, 3 апреля 2017 года террорист-смертник Акбаржон Джалилов взорвал себя в вагоне во время движения поезда со станции «Сенная площадь» на станцию «Технологический институт». Кроме смертника, погибли 15 человек, 103 получили ранения и психологические травмы.
Несколько недель суд исследовал собранные обвинением доказательства виновности подсудимых. Они заключались в основном в показаниях потерпевших и в результатах экспертиз (от взрывотехнической, обнаружившей частицы, идентичные взрывчатке, на одежде подсудимых, до лингвистической, подтвердившей, что в телефонных разговорах подсудимые обсуждали возможность теракта).
До сегодняшнего дня подсудимые, адвокаты, представители прессы и судьи (судебное следствие ведет коллегия трех судей) могли видеть лишь черные маски на лицах опрашиваемых представителей ФСБ и СК.
«Все сотрудники ФСБ, участвовавшие в расследовании данного дела (…), могут вести оперативно-разыскные мероприятия, не раскрывая своей принадлежности к правоохранительным органам. А потому просим суд позволить оперативным сотрудникам свидетельствовать в суде без возможности их опознания сторонними лицами», — говорилось в обращении руководства ФСБ РФ к суду.
Так, до 17 июля 2019 года
по видеосвязи выступали сплошь черные маски, которые к тому же не предоставляли практически никакой информации, а на вопросы типа: «А откуда вы получили информацию о причастности Х… к теракту?» отвечали: «Все, что нужно, есть в деле!»
Следователь СК РФ Вероника Шишкина, которую 17 июля пригласили на видеодопрос, оказалась исключением. Подозреваемые и адвокаты впервые общались с человеком с открытым лицом. Впрочем, перед допросом Шишкиной обвинитель зачитала ходатайство ее руководства с просьбой спрятать и ее лицо. Но тут уж возмутились адвокаты, заявившие, что следователь СК оперативной работы не ведет, ее личность известна подсудимым, и данных о том, что ей угрожают в связи с данным делом, не имеется. Суд отказал пожеланиям СК.
Вероника Шишкина спокойно отнеслась к тому, что ее лицо, в отличие от сотрудников ФСБ, будет открыто. На вопросы адвокатов она отвечала довольно бойко, а как только начинала путаться, спасалась за дежурной фразой: «Не помню в связи с давностью событий! Два года прошло, кое-что из памяти стерлось!»
Не помнила Шишкина многое. Не помнила, что делали в обыскиваемом помещении (речь идет об обыске в квартире, где проживала Шохиста Каримова и где были обнаружены граната РГД, электродетонатор и некая микросхема) сотрудники ФСБ. Не помнила, как устанавливала личность Каримовой. «Наверное, по паспорту, — неуверенно заявила следователь. — А может, с чьих-то слов». Не помнила, какая мебель была в помещении. Не помнила, сколько было окон и сколько людей там проживало. Даже где именно была обнаружена граната и то затруднилась сказать.
— Читайте протокол обыска, — отрезала Шишкина. — Там все подробно изложено. А я могла многое и забыть, времени много прошло. От себя могу добавить, что (…) Басманный суд Москвы признал полную правомерность и законность обыска.
Когда суд предложил подсудимым задавать вопросы, из уст Шохисты Каримовой прозвучало неожиданное:
— Это не та женщина! Это не она меня арестовывала!!! Это не она, та была другая… волосы у нее другие были… И мимика другая, губы не те, жесты не те, да это просто подстава… — на этом Каримова не выдержала и зарыдала.
— Может, перерыв сделать? — поинтересовался председательствующий в коллегии судей. — Чтобы вы могли успокоиться?
— Не надо перерыва, я задам вопрос.
Впрочем, вопросы Каримовой к Шишкиной были судом в основном отклонены. На том основании, что эти же вопросы уже задавали адвокаты. Либо потому, что Каримова не вопрос задавала, а пыталась дать оценку показаниям следователя.
Шишкина все это время вела себя спокойно. Однако заявление подсудимой о том, что перед камерой видеосвязи может быть другая женщина, несколько возбудило адвокатов. В течение примерно получаса они так или иначе пытались подвергнуть личность свидетеля сомнению.
Но Шишкина сразу сказала:
— Да, в 2017 году у меня были светлые волосы (перед камерой стояла жгучая брюнетка). Ну а по поводу жестов и мимики мне даже сказать нечего.
В итоге вопрос об идентичности следователя был снят судьей из Москвы, заявившим, что личность установлена и сомнений не вызывает.
специально для «Новой в Петербурге»