Современный патриот должен быть глобалистом (часть 2)

В первой главе выгода от разделения труда иллюстрируется на примере булавочного производства. Изложу его своими словами: один рабочий способен изготовить до 20 булавок в день, тогда как при разбивке производственного процесса на 18 операций 10 рабочих изготавливают за день 48 тыс. булавок.

Но в реальности в производстве столь примитивного изделия было задействовано НА ПОРЯДКИ больше работников, т.к. булавки изготавливались из стальной проволоки, для изготовления которой, в свою очередь… и так до руды и каменного угля.

Сколько же булавок в ГОД смог бы изготовить один рабочий, выполняя подобно Робинзону Крузо все необходимые операции в одиночку? Ответ очевиден: НИ ОДНОЙ. А сколько легковых автомобилей? Наивный вопрос. Не то что в одиночку, но и коллективом в 100 тыс. человек, если начинать с добычи руды, автомобиль не изготовить. Людей не хватит. И потому ни одного сложного изделия без международной кооперации в наши дни изготовить невозможно.

Нужда в демократии не для избранных остается в силе

Адам Смит написал свой бестселлер во второй половине XVIII века, когда индустриальная экономика с ее массовым производством делала свои первые шаги. Но за два с половиной столетия много воды утекло. Передовые страны от первого технологического уклада с его прядильными машинами перешли к пятому, опирающемуся на достижения в области микроэлектроники, информатики, биотехнологии и генной инженерии.

За это же время аграрные общества, миновав индустриальную стадию, преступили к активному освоению преференций постиндустриальных обществ, в которых доля занятых в сфере услуг превышает долю занятых в промышленном производстве. Главными же услугами стали услуги по производству и передаче знаний.

Постиндустриальное общество, оно же по совместительству общество информационное, нуждается в демократии и не для избранных по типу, закрепленному в Magna Carta (Великая хартия вольностей — политико-правовой документ, составленный в 1215 г. на основе требований английской знати к королю Иоанну Безземельному), а для всех граждан, достигших совершеннолетия.

Демократия в XXI веке — это институциональная среда, вне которое дальнейшее развитие невозможно. Поэтому демократию не следует рассматривать в качестве чьей-то прихоти.

Вот как ее необходимость объясняет цитируемый в предыдущей статье израильский историк Юваль Харари:

«В XX демократия пришла на смену диктатуре, так как она была лучше в обработке данных и принятии решений. Демократия распределяет информацию и наделяет институции и людей правом принимать решения. Диктатура же сосредотачивает всю информацию и принятие решений в одних руках. Первая модель работала более эффективно, поэтому, к примеру, американская экономика превзошла советскую».

Но это мнение одного из самых авторитетных интеллектуалов XXI века. Согласно же опросу «Левада-Центра», в ноябре 2016 г. только 12% россиян объясняли распад СССР «технической и экономической отсталостью страны», а 29% — «безответственным и ничем не обоснованным сговором Ельцина, Кравчука и Шушкевича».

Интересный парадокс: неспособные рассуждать о западной демократии без употребления ненормативной лексики, предпочитают отечественной обуви западную, не говоря уже о западных автомобилях и электронных прибамбасах.

Почему не носишь?

Демократическая модель специализируется на создании материальных и духовных ценностей, авторитарно-тоталитарная — на их критике. Преимущество первой над второй есть следствие преимущества инклюзивных институтов над экстрактивными.

Прилагательное «инклюзивный» происходит от латинского слова includo «включаю». В первую очередь, речь идет о включении максимального количества граждан в принятие решений, а «экстрактивный» — от лат. ехtractus извлеченный. Пример экстрактивного института — властная вертикаль.

Принципы ее функционирования белорусам демонстрируют регулярно. В качестве примера приведу две цитаты из пресс-релиза, посвященного рабочей поездке в Ветковский район Гомельской области.

«Как я убедился в очередной раз, мы умеем все делать как надо. Вопрос: почему не делаем так, как надо?» (28.04. 2023).

Этот вопрос, адресованный вертикальщикам областного и районного уровней, напомнил мне советский анекдот, в котором грузин обращается к известной эстрадной певичке:

— У тебя зад есть?

— Есть.

— А груди есть?

— Есть.

— Почему не носишь?

Умеем делать, а не делаем. Почему?

О масштабе ничего неделанья свидетельствует картина, открывшаяся из иллюминатора главного вертолета страны:

«Неубранная солома, поросшая травой органика. Бесхозных и неиспользуемых зданий и сооружений туча. Должного порядка пока нет. И самое опасное, что и не предвидится в этом году. И, как мне докладывают, не удалось искоренить приписки и падеж скота» (28.04.2023).

 

Еще одно почему?

На поставленный выше вопрос «почему?» существует универсальный ответ — «по кочану». Что в данном случае означает: по причине сосредоточения в одних руках прав на принятие решений. Сомневающимся приведу еще одну цитату из того же источника:

«Он обратил внимание, что фермеры по-другому относятся к своему зерну. «Свое — к нему по-другому относишься. Они соблюдают технологии. Они все время в поле. А у нас руководитель планерку провел, и все щеки надувают».

Понимание, что к своему относятся по-другому, на вершине властной вертикали имеется. Однако с выводом — проблема. Посудите сами:

«Нужна диктатура. А у нас она есть — давайте включать ее. Давайте административный ресурс включать и заставлять делать так, как надо. Пора начинать по-настоящему работать» (12.08.2023).

Пора. Кто бы спорил. Так почему не начинаем? Опять же по кочану. Потому что эпоха господства экстрактивных институтов закончилась. Неужели непонятно?

                                     (Продолжение следует)