Белорусский художник: «Картину с Чарли Чаплиным в роли Гитлера 9 Мая сняли с уличной выставки»
В ШВЕЙЦАРИИ ТЫ VIP, ЕСЛИ ЖИВЕШЬ С ИСКУССТВА
- Что означает контракт на Западе для художника?
- Мне повезло: швейцарский коллекционер Фридрих Кистерс не диктует, что, как и сколько писать. От меня ждут неожиданных работ. А есть соглашения, по которым художник должен нарисовать какое-то количество картин! Но право «первой ночи» принадлежит коллекционеру. Комиссии при работе с агентом или галереей - чаще всего 40 - 60% от установленной художником цены (в Беларуси, как правило, галереи берут 30%). Хотя в нью-йоркском фешенебельном районе Сохо могут набросить сверху и 300%. Серьезные игроки арт-рынка берут на себя расходы по продвижению художника - реклама, каталог, выставки, транспорт.
- У швейцарца - коллекция современного искусства?
- В его собрании мои работы находятся в компании с полотнами Кранаха, Дюрера, Боттичелли, Тициана, Рембрандта ван Рейна. Раньше Кистерс брал много моих картин, теперь поменьше - коллекция разрослась. Но я знаю, что сейчас некоторые мои вещи вышли на вторичный арт-рынок по немалым ценам.
- А где больше ваших работ - на родине или за рубежом?
- В Беларуси всего с десяток работ хранятся в музейных фондах. Зато за рубежом мои картины находятся если не на выставках или в публичных интерьерах, то, по крайней мере, в оборудованных хранилищах.
- В чем отличие в отношении к художникам у нас и в Швейцарии?
- Там еще не потерян статус художника. И жить искусством, без подработок, далеких от творчества, могут только востребованные в профессии. Когда там узнают, что ты живешь только с искусства, это повышает твой рейтинг. Даже можно почувствовать себя звездой или vip-персоной (смеется).
- Так в чем проблемы с белорусским искусством?
- Оно не раскрученное, хотя конкурентоспособное. И реноме страны, которое наши художники в частном порядке поддерживают за границей, сравнимо с результатами спортсменов. При этом я не припомню крупной музейной выставки белорусского художника за рубежом или участия в ярмарке «Арт-Базель» (стоимостью для галерей от 30 тысяч евро, и то - если пройдешь отбор), которая определяет тренды не меньше, чем Венецианское биеннале.
- Заметили перемены в конъюнктуре рынка искусства за два с лишним десятилетия работы для запада?
- В 1990-х был интерес к русским иконам, постсоветскому искусству и соцреализму. Те, кто работал в таком направлении, еще не успел перестроиться, а там это котировалось как диковинка. Но были вещи, которые восхищали профессионалов, хотя коммерчески успешными не стали. Это, к примеру, о великолепной живописи Владимира Кожуха, с которым мы работали для одной из швейцарских галерей: она оказалась для публики слишком белорусской, не понятной. Для себя я давно отметил: чтобы оказаться успешным и творчески реализованным, надо иметь смелость отказаться от своего почерка, сделать неожиданное. Я люблю меняться. В 1990-х я запретил себе рисовать людей, занимался абстракцией и только в начале нулевых снова пришел к фигуративности. Ведь когда на выставке говорят, что картину узнали издалека - для меня это не комплимент. Скорее - повод серьезно задуматься.
БЕЛОРУСЫ - СЕРЬЕЗНЫЕ, НАМ НЕ ХВАТАЕТ САМОИРОНИИ
- Надо ли художнику быть понятным и понятым?
- Не обязательно. А как же интрига? Мне нравится, когда неожиданные контексты, о которых ты даже и не думал, считывают далекие от искусства люди. Почти соавторство получается. И подобными версиями я и сам пользуюсь, когда надо рассказать, о чем произведение.
- Но образы многих ваших картин абсолютно узнаваемы. Например, библейские сюжеты или герои поп-культуры.
- Я библейскую тему не начинал, пока не понял, что могу добавить в нее что-то от себя. Правда, та же работа «Укрыжаванне» появилась как желание вспомнить студенческие штудии. Ведь нас, монументалистов, учили передавать изображение фигуры в ракурсе снизу, как художников Ренессанса. Даже натурщиц мы загоняли под самый потолок.
- А какие из этих поп-образов самые любимые?
- У меня много портретов Уинстона Черчилля. И лицо у него интересное, и сделанное им для своей страны заслуживает внимания. Среди людей с обложки моя любимая героиня Кейт Мосс. В свое время так надоели скандалы с ее участием, что захотелось отреагировать. Кстати, я делал и несколько серий под названием «Кастинг» о жизни моделей после того, как побывал на показе Elite Model Look в Шанхае и 5 дней провел среди красивейших женщин мира. Пеппи Длинныйчулок - мой герой, потому что это враг ханжества, человек, свободный в своих высказываниях и мыслях. А Джеймс Бонд появился как шанс для всех дам стать хотя бы на минутку девушкой агента 007. Благодаря картине с зеркальной поверхностью каждая сможет хотя бы сделать селфи с ним. Правда, пока в теме с поп-героями сделал паузу - устал от конкретики, где ты неизбежно вызываешь множество ассоциаций на злобу дня.
- А как с образами популярных белорусов и нашими стереотипами?
- Есть тетраптих с Янкой Купалой, с каждой из частей которого его лицо все больше уходит в черноту. Поиронизировал я и над навязчивыми стереотипами в постмодерновой работе «Купала и Колас». А на картине «Зямля пад белымі крыламі» появляется новейший российский самолет ТУ-120. Вообще, и наш народ, и наше искусство очень серьезные, нам не хватает самоиронии.
ИЗ-ЗА УЗКИХ ДВЕРЕЙ 5-МЕТРОВУЮ КАРТИНУ ПРИХОДИТСЯ РЕЗАТЬ НАДВОЕ
- Наверняка не все готовы ее принять...
- Есть у меня картина «На Москву!» - там тракторный прицеп с такой надписью на борту, груженный картошкой, в которую воткнули вилы. Эта конструкция, которую я увидел в деревне Ендриховцы моего родного Волковысского района с точно такой же надписью, напомнила мне танк. Я и срисовал все с натуры. Но на выставке к позапрошлому съезду Союза художников чиновники приказали работу убрать (а ведь ее предварительно уже припрятали куда подальше, хотя сначала на главном входе на третий этаж Дворца искусства повесили). Мол, выпад против дружбы братских народов. Хотя в Москве эту картину на ура принимают люди разных взглядов.
А пару лет назад брестский этап уличного проекта Art-Zabor проходил перед 9 Мая. У меня там выставлялся триптих «Роль», посвященный Чарли Чаплину. Тогда местные власти сказали, что ту часть, где Чаплин похож на Гитлера (а он же высмеивал его в «Великом диктаторе»), на День Победы снимут, чтобы не травмировать ничьих чувств. Меня удивило, что больше всего возмущалась картиной молодежь - столько нового о себе узнал в интернете.
- Ваши картины всегда масштабные. Размер имеет значение?
- Еще какое! С годами ухудшается зрение, а в очках работать я не люблю (смеется). Да и в квартирах белорусов нет столько места на стенах, чтобы повесить масштабные полотна. И в галереях нужных метров нет. Зная это, художники сдерживают себя. Захочешь делать крупный формат и сразу вспоминаешь о трудностях транспортировки и элементарного проноса картины через стандартные двери 2-метровой высоты. И вот появляется 5-метровая картина, но в двух частях. Галерея «Ў», как недавно писали, получила 900 квадратных метров, самая большая в стране выставочная площадка Дворец искусства - это порядка 1800 метров. Но ведь один только первый этаж киевского «Арсенала» - 18 тысяч метров! И когда я вспоминаю выставку англичанина Дэмьена Хёрста «Сокровища затонувшего корабля «Невероятный» в рамках Венецианского биеннале этого года, то сначала жалею, что ее не привезут в Минск, а потом вспоминаю - выставить ее негде.
ВОПРОС РЕБРОМ
Сергей Гриневич поднимает проблему:
- Во всех областных городах Беларуси (и даже в некоторых районных) есть художественные музеи или крупные галереи, а в Гродно - нет. Вся коллекция живописи находится в запасниках Историко-археологического музея - даже отдельного зала нет. А ведь в Гродно безвиз работает куда дольше, но ни традиционного, ни советского, ни современного искусства туристам не покажешь.