Лед – это тоже дорога

Кому-то – радостные праздничные хлопоты. Кому-то – сложная и ответственная, совсем не праздничная работа. А как иначе? У многих в праздничные дни работы становится больше. И это касается не только организаторов утренников и вечеров. В предпраздничные и праздничны дни больше работы и у дорожников, и у сотрудников МЧС.

Когда-то дорог не было…

Ну да, вот вообще не было и все. Конечно, там, где жило много людей, дороги стали появляться относительно быстро. Вспомним хотя бы знаменитые римские дороги. Уже в середине V века до н. э. у римлян были правовые нормы, связанные со строительством и обслуживанием дорог. В Туве в это время жили скифы. Пока не нашли ничего, свидетельствовавшего бы о том, что скифы строили дороги.

А вдоль дорог обычно довольно быстро появляются новые города и поселки. Но время идет, чтобы не кочевать по векам, сразу перейдем к ХIХ и ХХ векам. И натыкаемся на интересный момент: в Туву ехали как раз потому, что здесь не было дорог – так было удобнее скрываться от власти. Переселенцы селились, по тогдашним временам, в откровенной глухомани. Многие поселки и сейчас труднодоступны. Но то, что казалось удобным предкам, перестало казаться удобным их потомкам. Теперь все хотят удобных дорог до тех мест, куда всегда было сложно добираться.

Можно понять жителей Кара-Хаака и Черби – им нужны дорога и мост, потому что в общей сложности полгода они отрезаны от «большой земли». Но основатели этих сел выбрали такие места, что порой кажется: проще построить новые поселки, чем дорогу и мост.

Можно просто ругать нынешнюю власть, а можно попытаться наладить транспортную артерию. Как раз накануне Нового года открывали Кара-Хаакскую переправу. Думали, что смогут открыть и Усть-Буренскую, но там пошли наледевые воды – не удалось. Открыли уже только после праздников – 5 января.

Как открывают переправы

Это очень сложный процесс. В одном месте должны собраться все, кто отвечает за дороги и их безопасность. Заказчики и подрядчики, ГИБДД и МЧС, представители местной администрации. Когда все будет проверено и подтверждено, что все устроено как надо, только тогда подпишут. Проверят толщину льда, наличие дорожных знаков, есть ли шлагбаумы, выделена ли пешеходная дорожка, есть ли место для обогрева, вывешены ли правила…

Требований много, за пять минут все не оформишь. Но, как говорит инспектор ГИМС Анатолий Мильшин: главное – безопасность. Тем более, это – Кара-Хаакская переправа. В 2006 году именно здесь произошла трагедия – провалился под лед автобус и три человека погибли.

Сейчас, когда готовили переправу, тоже не обошлось без происшествий – из трещины выходила вода. Но все обошлось. Дорогу расчистили, толщина льда – 35 сантиметров. То есть, могут проезжать машины, грузоподъемность – 10 тонн. Для проверки загнали две машины по десять тонн. Лед выдержал. Но такие эксперименты проводить самостоятельно не следует. В 2006 году проехали два «КамАЗа» с углем по 30 тонн. Они и разбили лед там, где позже провалился автобус.

Шесты для обозначения пешеходной дорожки заготовили с избытком. Для чего?

Вандализм

Нет, мы не будем опять отправляться в древние времена. Вандалы – наши современники. Для чего можно похищать шесты с дорожек? Загадка. Есть предположение, что это дети балуются. Далековато приходится идти детям в одиночку, чтобы просто побаловаться! А если они здесь оказались вместе с родителями, то почему бы родителям не намекнуть им, что, мол, не надо бы шесты выдирать изо льда?

Место для обогрева есть – стоит машина с фургоном – понятно дело – печка, солярка…. Не дешевле ли домик поставить? Машина должна здесь стоять с восьми утра до восьми вечера. Мотор – беспрерывно работает. А для избушки столько солярки и не надо, избушка стоит себе круглосуточно несколько лет… Нет, не простоит. Проверено: вандалы водятся везде.

Монгуш Буян, представитель подрядной организации ООО «Мостостроительное управление», говорит, что в прошлом году вроде бы шесты не выковыривали. Но это только в прошлом году…

В общем, нужна защита от вандалов. А от тех, кто слишком торопится, – шлагбаумы: ночью никто здесь не дежурит. И освещения здесь нет. На свой страх и риск, в полной темноте, конечно, проезжать можно. Но не нужно, для того и шлагбаумы.

Каждый день - и в праздники, и в будни - здесь дежурят представители подрядчиков. Каждый день – и в праздники, и в будни - сюда на проверку приезжает сотрудник МЧС. Если что-то произойдет ночью – ответственность только на том, кто торопится. Куда торопится? Это уж как повезет: можно попасть в больницу. А можно и на кладбище.

Если убрать одеяло…

Слой снега – как одеяло. Когда это «одеяло» убирают, лет начинает только крепчать. И увеличиваться в толщине. Со временем, когда он станет толще, грузоподъемность могут и увеличить.

Итак, подрядная организация делает все: подвозит песок, если надо, выделяет дорожки, устраивает место для обогрева и т.д.

Сотрудники МЧС – проверяют. Если что-то не в порядке, переправу закроют. А что делает Тываавтодр? Он платит. Это – заказчик.

Начальник ГКУ «Тываавтодор» Дийнмей Балбан-оол говорит: «Это наша сама проблемная переправа». Проблемная – по ряду причин. Тут и народу больше, и эти поселки находятся близко к городу, бывает, что некоторые жители работают в городе.

Проблемы здесь возникают и зимой, и летом. Не говоря уж про весну и осень, когда переправа вообще не работает.

Летом – паром. Всем хорош паром, но не предназначен для этой категории рек. Он разработан для таких рек, как Обь – без быстрого течения. Хотели его немного модернизировать – сделать более удобным для быстрой реки – транспортная инспекция не разрешает. Нельзя модернизировать все по своему разумению, например, из четырехколесной машины нельзя делать трех- или пятиколесную, как бы этого ни хотелось.

Впрочем, паромную переправу обслуживали без особенных происшествий до последнего дня работы. В последний день, правда, паром застрял во льду, вытаскивали совместно с ГИМСом.

Мост для судоходной реки

Конечно, мост решил бы все проблемы. Но там не сделаешь такого моста, как, например, на Алаше. По одной простой причине – это судоходная река. Да, все знают, что у нас давно уже нет никаких судов. Кроме катеров и лодок, конечно. Но официально – река судоходная. Значит, нужен очень большой мост, чтобы от него до воды было бы 15 метров.

Сложно сказать, какие это мы ожидаем здесь суда. Но как бы то ни было, а меньше – никак нельзя.

Можно решить проблему иначе, сделать дорогу через небольшую гору. Нет, то есть это – категорически нельзя. Там живут птицы. Ну, как-то так получилось, что они выбрали для гнездовий именно эту гору. Птиц обижать нельзя, экологи очень возражают против строительства дороги.

Пожалеем птиц. А людей кто пожалеет? Может быть, военные? Они же собирались делать полигон на другой стороне реки. Вот и дорогу вроде делали.

Дийнмей Балбан-оол смеется: «Военные ничего не делали. Дороги строим только мы». И вся техника на дороге летом-осенью прошлого года – это был только ремонт дороги. Военные как раз и разбили ее своими большими машинами при строительстве городка. Починили дорогу, вроде бы хорошо. Но это только дорога до реки.

А как дальше?

У жителей «другого берега» есть несколько вариантов дальнейшего развития сюжета.

Первый, и самый печальный: вспомнить, что предки для чего-то же забрались в такую глушь. Наверное, и в этом есть какие-то преимущества. Вот и можно довольствоваться этими, уже мифическими преимуществами.

Вариант второй – самый фантастический: экологи разрешат строить дорогу, не обращая внимания на птиц.

Вариант третий – тоже фантастический: местная администрация закупит массу катеров «Пиранья». Это такие катера с «вентилятором», они могут и по воде, и по суше, и по льду передвигаться быстро и надежно. Но – очень дорогие. Явно не по карману.

Вариант четвертый – очень зыбкий. Все-таки надеяться на военных. Они сейчас изучают возможные проекты моста. Протокольное соглашение есть. Но от него до реального моста – как до Луны. Или, точнее, как до Кара-Хаака, в то время, когда и лед еще не стал, и лодки плавать уже не могут в шуге.

Какой вариант сработает, и сработает ли какой-нибудь вообще, покажет время.

А пока – ежедневная работа дорожников и МЧС. В праздники и в будни. На самой проблемной переправе.

И.