Борис Титов: Россия и Китай – давно не старший и младший брат, а партнеры

Подготовка очередного визита президента России Владимира Путина в Китай говорит о том, что наши страны давно стали стратегическими партнерами, заявил РИА Новости специальный представитель президента РФ по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития, сопредседатель Российско-Китайского комитета дружбы, мира и развития Борис Титов. В интервью агентству он рассказал о китайских технологиях и русских песнях, за счет чего меняется товарооборот между РФ и КНР, как программа устойчивого развития ООН оказалась в глубоком кризисе, и почему на отношениях Москвы с ЕС нельзя ставить крест. Беседу вел Серго Кухианидзе.

– Борис Юрьевич, недавно вы возвратились из очередной, тысячной, наверное, по счету поездки в Китай. Что нового увидели, вынесли для себя на сей раз?

– Китай не устает удивлять каждый раз, как только туда попадаешь. За те 20 лет, что я наблюдаю за страной, она совершила колоссальный рывок. По пути экономического развития КНР движется поистине семимильными шагами, и в основе этого прогресса – максимальное стимулирование государством частного бизнеса, прежде всего, в высокотехнологичной сфере. Чипы, без которых невозможно представить сегодня нашу жизнь, в КНР делают не государственные компании, а частные. Искусственный интеллект полностью в их руках. Один из крупнейших в мире технологических концернов Huawei также является частным. Китайцы, известно, – в мировых лидерах по электрокарам. Немало там и гибридных машин, сочетающих двигатель внутреннего сгорания и электромотор. Но то, что я увидел в этот раз, превзошло все ожидания: беспилотные автомобили, которых на дорогах Китая становится все больше. Они сразу обращают на себя внимание по синим огонькам на корпусе. Все подобные машины – с высоким уровнем контроля и автоматизации. Причем, речь не только о служебных беспилотниках, но и личных. То есть китайцы не то, что тестируют беспилотные авто, они на них уже ездят. Это совершенно новый этап в развитии мобильного электрического транспорта.

– Электрокары, гибридные авто, зеленая экономика для КНР, видно, – не пустой звук?

– Китай в отличие от США и западных стран твердо привержен целям устойчивого развития – концепции гармоничного взаимодействия экологии, экономики и социальной сферы. В ее рамках китайцы активно развивают и альтернативные виды энергии, как у себя, так и по миру. Поставляют, например, в страны Юго-Восточной Азии, в Африку солнечные батареи, разное оборудование для ветрогенераторов. Пекин исходит из идеи общей судьбы человечества. Ее суть в том, что планета Земля настолько мала, что не стоит всем нам разбегаться по квартирам, блокам. Согласно своей глобальной инициативе развития, КНР оказывает существенную помощь малым государствам, и что важно: приходят китайцы к ним не с рыбой, а с удочкой, фигурально выражаясь. Они не просто предоставляют необходимые средства, а передают технологии, обучают персонал для развития инфраструктуры, логистических основ в этих странах.

– Иногда создается впечатление, что, кроме КНР и России на зеленую тему все остальные, включая ООН, махнули рукой.

– Программа Целей устойчивого развития ООН действительно находится в глубоком кризисе. Уже ясно, что многое, что планировалось сделать по ней до 2030 года, выполнено не будет.

Весь вопрос в деньгах, точнее в их отсутствии. Один из ключевых барьеров тут – нехватка финансирования со стороны западных стран. Дефицит финансирования в четыре триллиона долларов – штука серьезная. Ко всему прочему страны Запада пытаются тему устойчивого развития все время политизировать. Поэтому, чтобы избежать проблем в будущем, надо уже сегодня начать разработку реалистичной повестки развития после 2030 года.

У России в этом смысле немало своих предложений. Одно из самых свежих – учредить должность специального посланника генерального секретаря ООН по защите прав малого и среднего предпринимательства (МСП), которое, напомню, является основой экономик практически всех стран мира. Таким образом, поддерживая повсеместно развитие МСП, налоговыми льготами, субсидированием процентных ставок для долгосрочных проектов, можно будет без особых затрат собирать нужные средства для целей устойчивого развития.

А возвращаясь к вопросу – кто на что махнул – вся повестка после 2030 года сейчас формируется преимущественно под эгидой Шанхайской организации сотрудничества и других евразийских структур, в которых Россия играет активную роль. Буквально через несколько дней в Астане пройдет форум высокого уровня по этой тематике, продолжим искать ответы с экспертами из разных стран.

– Китай в России у всех сегодня на слуху. А как в Китае относятся сейчас к России?

– Прекрасно относятся. Знаете, как китайцы любят и поют русские песни "Подмосковные вечера", "Катюшу", "Ой, цветет калина"? Без них, кажется, не обходится ни одно застолье. Впрочем, дело, разумеется, не в одних песнях. Китайцы не забыли, как сразу после образования КНР в 1949 году мы помогали им и восстанавливать страну, и поднимать ее экономику. Нынешние достижения КНР в немалой степени основаны на той всесторонней поддержке.

Однако за последние годы Китай добился огромных успехов, став второй экономикой мира, поэтому отношения по типу "старший и младший брат", характерные для связей Москвы и Пекина на протяжении десятилетий, уже в прошлом. Наши отношения развиваются. Сегодня мы, оставаясь друзьями, стали стратегическими партнерами.

– В чем это выражается?

– Во многом. Во-первых, это видно по товарообороту между двумя державами, который стремительно достиг за последние годы рекордного уровня. Во-вторых, по тем многочисленным культурным мероприятиям: фестивалям, выставкам, кинопоказам, что проходят чуть ли не каждый день в обеих странах. По гуманитарному обмену между учеными, медиками, деятелями культуры, спорта, студентами, коих в вузах России, кстати, обучается уже более 70 тысяч – в два раза больше, чем еще четыре года назад. А сколько раз за последние годы встречались главы наших государств Владимир Путин и Си Цзиньпин? Более 40. И готовится очередная встреча на высшем уровне – визит нашего президента в Китай.

Мощный импульс развитию дружеских отношений между Китаем и Россией дала, конечное, взаимная отмена виз в прошлом году. Наблюдаемый в результате сегодня небывалый рост обоюдного туризма говорит о колоссальном интересе граждан наших стран друг к другу.

– Китайцы и россияне сегодня заново открывают друг друга?

– Да, так можно сказать. При этом многое остается незыблемым. Я уже говорил о любви китайцев к нашим песням. Очень любят они и русскую литературу, нашу классику. По-прежнему почитаем в КНР, к слову, Павка Корчагин – культовый герой книги Николая Островского "Как закалялась сталь". Китайцы вообще восхищаются силой и стойкостью русских людей. Неслучайно в Китае нередко можно слышать такую мысль: если сравнить дружбу между РФ и КНР с копьем, то Китай будет его древком, а Россия – это его наконечник.

– Благодаря усилиям возглавляемого вами Российско-Китайского комитета дружбы, мира и развития, Масленица уже стала и китайским праздником.

– А почему бы и нет? К тому же она почти совпадает с китайским Новым годом по лунному календарю, который уже давно отмечается и в России. Правда, у китайцев пока нет нашей замечательной новогодней традиции откупоривать шампанское под бой курантов. Они по этому случаю пьют, как правило, рисовую водку байцзю. Дело в том, что так сложилось исторически, что в массе своей китайцы не потребляют газированные напитки, предпочитая им тихие: как алкогольные, так и безалкогольные. Не надо забывать, что веками Китай был достаточно закрытым от всего мира государством. Но мало-помалу ситуация меняется. Во всяком случае, хлопки шампанского уже весьма часто слышны на китайских свадьбах.

– Несмотря на то, что товарооборот между Россией и Китаем быстро достиг рекордного уровня, сегодня все чаще говорят о необходимости его диверсификации. Что вы думаете по этому поводу?

– Энергоносители, конечно, останутся главной статьей экспорта, но есть все основания возлагать особые надежды на экспорт нашего продовольствия. Минувший год продемонстрировал, что эти надежды вполне оправданы. Россия нарастила экспорт в Китай мороженой рыбы на 44%, рапсового масла – на 42%, мяса – на 20-25%. Подтвердил эту тенденцию и первый квартал нынешнего года. Экспорт российской сельхозпродукции в Китай достиг 2,7 миллиона тонн в натуральном выражении (плюс 29%) и 2,4 миллиарда долларов в денежном (плюс 43% к первому кварталу 2025 года). Это рекордные показатели за всю историю наблюдений. Основные категории экспорта в первом квартале – это мороженая рыба, рапсовое масло, ракообразные, соевые бобы, семена льна, подсолнечное масло, кукуруза и пшеничная мука.

Конечно, во многом бум нашего продовольственного экспорта связан с международной турбулентностью. Китайцы стараются диверсифицировать импорт, а Россия является самым надежным и предсказуемым партнером. Плюс постепенно развивается наша логистика на восточном направлении: железнодорожные коридоры, терминалы и пограничная инфраструктура. Расширяется число российских предприятий и регионов, получивших допуск на китайский рынок, что всегда было серьезной бюрократической проблемой. В общем, турбулентность турбулентностью, но достигнутые успехи уже никуда не денутся.

– Не кажется ли вам, что поворот России на Восток свелся фактически к ее отношениям с Китаем?

– Китай, конечно, выделяется на этом фоне, но по ясной причине – размерам своей экономики, с которыми не сравнится ни одна страна Глобального Юга. Но это не значит, что мы не налаживаем с ними связей. Первое, что приходит в голову – Индия. Россия поставляет в Индию энергоносители и закупает, в частности, большое количество оборудования, которое, к слову, дешевле китайского. Есть и другие динамично развивающиеся государства Азии. Индонезия, например, – одна из крупнейших по численности населения стран мира. Да, у нее, как и у нас, много различного сырья, поэтому потенциал сотрудничества с Джакартой видится главным образом в технологической области. Медленно, но растет объем российско-вьетнамской торговли. Ключевыми областями нашего партнерства становятся металлургия, сельское хозяйство, пищевая промышленность, деревообработка, электроника.

– А на отношениях России с Западом уже можно поставить крест?

– Как? Сама Россия, в конце концов, прежде всего, – европейская цивилизация. Но Европа сегодня меняется. Долгое время континент находился в тепличных условиях. С одной стороны, Россия давала европейцам дешевые газ и нефть, с другой, американцы обеспечивали Европе безопасность за свой счет. Сегодня уже не так. Трамп заставил европейские страны собственными силами обеспечивать безопасность, а от российских энергоносителей они во вред себе отказались сами. Все это вызывает на континенте большие волнения. К чему все эти волнения приведут европейцев? Понятно уже, что Европа теряет свою роль, она начинает отставать по многим позициям, включая высокие технологии. Считаю, что перспективы у отношений России с Европой большие. Европе надо просто опомниться, проснуться. Понимаете, мы с Европой очень подходим друг другу экономически. То, что наши торгово-экономические отношения прервались, не выгодно ни России, ни Европе. Так что, если Европа готова по-прежнему потреблять наши энергоресурсы, не только нефть и газ, но и СПГ, и другие виды, то перед всеми нами откроются прекрасные перспективы.

– Россия сейчас испытывает дефицит рабочей силы. Не забуду ваш рассказ, как на одном предприятии в Краснодарском крае долго не могли найти тракториста на зарплату в 250 тысяч рублей. Как же справиться с этим дефицитом?

– Наш премьер-министр буквально на днях заявил, что к 2032 году российской экономике потребуется около 12 миллионов новых сотрудников. Острее всего дефицит кадров ощущается в обрабатывающей промышленности, транспортировке и хранении, а также в сфере информации и связи. И если высокотехнологичные направления будем стараться закрывать, воспитывая собственных хороших специалистов, то остается еще множество профессий, где просто требуется физическая активность. А число мигрантов из Центральной Азии, при всех ее возможностях, тоже ограничено.

– Это что значит?

– Вот прошлогодняя статистика по основному нашему поставщику рабочей силы – Узбекистану. Россия у Узбекистана по-прежнему на первом месте по популярности, но число трудовых мигрантов оттуда с каждым годом сокращается. В 2025 году – около 700 тысяч. Для сравнения, в Казахстан на работу в прошлом году выехали 323 тысячи граждан Узбекистана, больше в полтора раза, чем годом раньше. Примерно по 90 тысяч отправились в Турцию и Южную Корею. В гораздо меньших масштабах, но узбеки работают и в странах Европы, а также Объединенных Арабских Эмиратах. В 2025 году власти Узбекистана переключились на организацию организованного трудоустройства за рубежом. В рамках переговоров с представителями 17 государств и 22 международных организаций были определены 211 тысяч новых рабочих мест с зарплатой от 1 500 долларов. Как видим, не идет и речи о том, что Россия – единственное место, где жителям Центральной Азии можно заработать. В этой связи, думаю, надо активнее работать с трудовыми мигрантами из дружественных стран Азии – из Индии, Бангладеш, Шри-Ланки, Пакистана, например. Там пока требования по зарплате не такие высокие.

https://ria.ru/20260515/titov-2092728590.html