«Время тоталитарного театра прошло»

– Покушение на главного хореографа Сергея Филина, которому плеснули в лицо кислотой, вызвало волну негативных публикаций о Большом по всему миру. Что вы делаете, чтобы восстановить мир в театре?

– Сразу после назначения на эту должность я дал понять, что не потерплю ни кумовства, ни коррупции. И поверьте мне, что человек, облеченный властью, который с кого-то берет деньги, при мне в театре работать не будет. Все должны решать талант и способности, а не связи. Я пытаюсь создавать необходимые для этого структуру и атмосферу. И в этом я вижу свою главную задачу: распределение ролей должно быть прозрачным, не обусловленным влиянием извне.

– Как вы реагируете, когда звонят политики, олигархи или чиновники из Министерства культуры, чтобы замолвить перед вами словечко за ту или балерину?

– На самом деле я ждал, что столкнусь с давлением такого рода. Однако до сих пор ни одного подобного звонка не поступало. Возможно, потому, что у меня репутация человека, на которого невозможно повлиять.

– Вас пригласили в качестве антикризисного управляющего, чья задача – очистить Авгиевы конюшни?

– Я так не считаю, тем более что творческая репутация Большого театра всегда была и остается на высоком уровне. Мы живем в XXI веке, и время тоталитарного театра, в котором все решал директор или руководитель, закончилось. Сегодня только усилия команды позволяют добиться серьезных успехов.

– Значит, вы не диктатор?

– Я принимаю решения в диалоге с коллективом, а не уединившись в тихом уголке. Я все обсуждаю с музыкальным руководителем-главным дирижером, с художественным руководителем балета. А вот когда решение уже принято, тогда я диктатор.

– Уже много лет в Большом театре и вокруг Большого продолжаются жаркие споры между традиционалистами и реформаторами. Вы считаете себя модернизатором?

– Во всяком случае, я убежден, что наш репертуар, как в опере, так и в балете должен отражать современную эстетику и сегодняшний мир. На следующей неделе у нас состоятся гастроли Гамбургского балета со спектаклем «Пер Гюнта» в возобновленной постановке хореографа Джона Ноймайера. Театр – это не музей, а живой механизм.

– Значит, «Лебединого озера» больше не будет?

– Отчего же, будет. Разумеется, мы считаем себя еще и хранителями великого наследия русского классического балета и русской классической оперы. Большому театру нужно и то, и другое: и современность, и традиции. Но времена, когда артисты балеты отказывались работать с современными хореографами, прошли.

–  В России установилась мода на …