Неправомерное применение антиэкстремистского законодательства в России в 2016 году

— Неправомерные приговоры по статье 282 УК в 2016 году вынесены в отношении 10 человек (в 2015 году — семи);

— известно как минимум о 32 уголовных делах, безосновательно возбужденных по «антиэкстремистским» статьям, в 2015 году эксперты насчитали таковых 24;

— федеральный список экстремистских материалов пополнился на 785 пунктов (в 2015 году — на 667).

Резюме

В 2016 году российское антиэкстремистское законодательство покоряло новые рубежи, все шире распространяя контроль государства над информационным полем, общественной активностью и религиозной сферой жизни граждан. Значительной вехой на этом пути, вызвавшей оживленную дискуссию в обществе, стали новые законы, составившие печально известный «пакет Яровой». Между тем некоторые издержки правоприменительной практики оказались столь заметны, что Верховный суд России сделал попытку внести ясность в толкование ряда положений законодательства, порождающих злоупотребления при вынесении судебных решений.

В целом в 2016 году картина в сфере неправомерного применения государством законов, призванных противодействовать экстремизму и терроризму, не претерпела кардинальных изменений, однако мы, основываясь на данных нашего мониторинга, можем отметить некоторые тенденции.

Поскольку в существующей политической ситуации в России независимая общественная активность в основном сосредоточилась в сети, интернет все больше привлекает внимание правоохранительных органов, и подавляющее большинство преследований за высказывания той или иной степени публичности касается активности граждан в социальных сетях. При этом особенно острую реакцию по-прежнему вызывает критика российской политики в связи с конфликтом на Украине и присоединением Крыма. Впрочем, правоохранители болезненно реагируют и на прочие дискуссии, затрагивающие вопрос территориальной целостности России. Правоохранительные ведомства стремятся придерживаться данной им сверху установки бороться за толерантность и противостоять экстремистским проявлениям, причем, поскольку количественные показатели явно играют ведущую роль при оценке их деятельности, статистика приговоров по статье 282 УК о возбуждении ненависти в сети год от года неуклонно растет, а вопрос о целесообразности применения этой статьи разрешается в судах без особых колебаний. Количество случаев необоснованного преследования по этой статье также не снижается. Активность правоохранителей в интернете проявляется и в постоянном увеличении количества блокировок, и в росте доли сетевых материалов в Федеральном списке экстремистских материалов.

В то время как в ООН звучат рекомендации государствам отменить законы о богохульстве, в России все чаще возбуждают уголовные дела по статье 148 УК об оскорблении чувств верующих, что ведет к напряженности в отношениях между светским обществом и адептами религиозных организаций, пользующихся поддержкой и защитой со стороны государства, прежде всего РПЦ.

В то же время религиозные организации и течения, которые власти не относят к числу «традиционных» для России, то есть как раз те религиозные меньшинства, которые, казалось бы, нуждаются в защите, все чаще подвергаются давлению со стороны государства. Свидетелям Иеговы, организации которых одну за другой запрещают за экстремизм, угрожает переход на нелегальное положение.

Правомерная цель противостояния радикальному исламизму тоже оборачивается злоупотреблениями. Обращает на себя внимание рост репрессий против партии «Хизб ут-Тахрир», которая в России признана террористической, при том, что она не практикует насилия. Количество уголовных дел о причастности к «Хизб ут-Тахрир» выросло вдвое, сроки лишения свободы для осужденных приближаются к 20 годам.

Внедрение новых репрессивных законов и постоянное разрастание правоприменительной практики, не обусловленной общественной опасностью караемых деяний, продолжает подрывать доверие к мерам по защите общественной безопасности и в целом вносит деструктивную струю в отношения между обществом и государством.

Нормотворчество

Среди законодательных новаций 2016 года наиболее важным явлением стал пакет антитеррористических законов, так называемый пакет Яровой, который был внесен в Думу в начале апреля 2016 года. Инициатива депутата Ирины Яровой и сенатора Виктора Озерова вызвала бурную дискуссию, в результате которой под давлением общественности из пакета законопроектов был удален ряд предложений. Депутаты отказались от исключения всех мер наказания, кроме лишения свободы, из статей о преступлениях экстремистской направленности, введения в УК новой статьи о содействии экстремистской деятельности, ограничения на выезд из страны для судимых по террористическим и экстремистским статьям, лишения гражданства лиц, имеющих иное гражданство и осужденных за преступления террористической и экстремистской направленности, или без согласования проходящих службу в армии или правоохранительных органах других государств, или работающих в международных структурах, в которых не участвует Россия.

Тем не менее, пакет в целом был принят и 7 июля 2016 года подписан президентом. Были запущены механизмы, прямо вторгающиеся в сферу свободы слова, в область защиты приватности и других прав и свобод граждан. Особенно громкий резонанс вызвала часть пакета, относящаяся к регулированию интернета. Поправки обязали провайдеров всех типов связи хранить информацию о фактах коммуникации граждан в течение одного года, а сами звонки и переписку — до полугода (это положение вступит в силу с лета 2018 года), предписали «организаторам распространения информации в интернете» под угрозой штрафа передавать ФСБ ключи для дешифровки переписки пользователей, а провайдерам — по запросу правоохранительных органов расторгать договоры с абонентами, если в течение 15 суток не подтверждена личность пользователя (речь об анонимных сим-картах).

Другая важная часть пакета существенно ограничила миссионерскую деятельность и начала активнейшим образом применяться уже в 2016 году: к административной ответственности были привлечены десятки людей (подробнее об этом Центр «Сова» расскажет в докладе о проблемах реализации свободы совести в России за 2016 год). Поправки по сути позволили штрафовать за любое религиозное выступление, не санкционированное в письменном виде зарегистрированным религиозным объединением. Предположительно, эти меры были направлены против салафитской проповеди, но соответствующие формулировки были взяты из давних проектов «борцов с сектами», так что первыми жертвами стали протестанты, кришнаиты и так далее.

Пакет Яровой существенно ужесточил меры наказания за преступления террористической и экстремистской направленности, а также за организацию незаконной миграции. Был снижен возраст уголовной ответственности за ряд преступлений (преимущественно террористической направленности). В УК появились такие сомнительные составы преступлений, как несообщение о преступлении террористической направленности и склонение к организации массовых беспорядков. С нашей точки зрения, правоприменительная практика не давала оснований для всех этих новаций, так что рассчитывать на то, что они помогут предотвратить реальные угрозы, не приходится, зато злоупотребления под эгидой борьбы с радикализмом уже налицо, и можно ожидать новых.

23 июня 2016 года был подписан закон «Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации». Профилактика поручена властям разного уровня и правоохранительным органам, однако в ней могут участвовать, согласно закону, граждане, общественные объединения и иные организации, которых законы наделяют таким правом. Профилактика должна вестись по целому ряду направлений, в числе которых указываются противодействие терроризму и экстремистской деятельности. Закон, в сущности, суммирует сложившиеся практики, однако он вызвал определенные подозрения введением (или возвращением) в правовую терминологию туманных выражений типа «антиобщественное поведение», «воспитательное воздействие», «лицо, намеревающееся совершить преступление». Сами по себе профилактический учет или участие разного рода общественных групп в профилактике правонарушений не вызывают возражений, но можно опасаться того, что закон будет понят правоохранительными органами как сигнал к «чрезмерно интенсивной» профилактике, нарушающей права граждан (на частную жизнь, свободу слова, вероисповедания, передвижения и др.), как это происходит, к примеру, в Дагестане. Кроме того, всевозможные реестры граждан, ориентированные на профилактику, имеют в нашей системе тенденцию трансформироваться затем из профилактических инструментов в репрессивные, как это случалось в 2000-е с системой «Сторожевой контроль», а затем — с реестром Росфинмониторинга.

17 июня 2016 года правительство внесло в Госдуму законопроект, который был подписан президентом 22 февраля 2017 года. В КоАП были введены изменения, которые предусматривают усиление ответственности интернет-провайдеров за неисполнение обязанностей по блокировке страниц на основании сведений, полученных от Роскомнадзора. Закон вводит в КоАП новую статью 13.34, по которой за неисполнение обязанностей по блокировке и разблокировке сайтов должностные лица подвергаются штрафу в размере от трех до пяти тысяч рублей, индивидуальные предприниматели — от 10 до 30 тысяч, юридические лица — от 50 до 100 тысяч рублей. Отметим, что сутки, которые по закону даются на блокировку — срок, в который легко могут уложиться только крупные провайдеры, у мелких же могут возникать технические сложности с отслеживанием изменений в Едином реестре и незамедлительным реагированием. Принятие этого закона логично встраивается в предыдущие меры властей по противодействию распространению запрещенных материалов в сети и приведет к новым «издержкам» правоприменения. Ранее внедренные механизмы пополнения Единого реестра запрещенных сайтов вызывают у нас существенные нарекания, а внесудебную блокировку сайтов по «закону Лугового» мы считаем неправомерной.

24 июня 2016 года президент подписал закон о регулировании новостных агрегаторов в интернете. Агрегаторы новостей с аудиторией более миллиона человек в день теперь должны принадлежать только российским физическим или юридическим лицам и обязаны тем или иным образом избегать «распространения материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов», а также материалов, имеющих целью «опорочить гражданина или отдельные категории граждан по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы, а также в связи с их политическими убеждениями». Это означает, что агрегаторы должны удалять новости по мотивированному требованию Роскомнадзора, а отказ сделать это влечет ответственность по новой статье 19.7.10-1 КоАП. Для юридических лиц предполагается штраф до миллиона рублей при первом и до трех миллионов при повторном нарушении. При этом агрегаторы освобождаются от санкций за дословное распространение материалов, если это материалы зарегистрированных СМИ — очевидно, такое уточнение было сделано с целью побудить агрегаторы не аккумулировать иные новостные источники. В течение 2016 года этот закон принес один ощутимый результат: «Яндекс.Новости» перестали приводить сюжеты с сайтов, не являющихся СМИ, на своей главной странице.

Отметим также, что несколько законопроектов сомнительного содержания было в 2016 году отклонено Думой. Среди них предложенный парламентом Чечни законопроект о запрете на упоминание национальности и религиозной принадлежности террористов в СМИ, инициатива КПРФ, предусматривающая введение уголовной ответственности за оскорбление чувств ветеранов, предложение нескольких членов Совета Федерации ввести уголовную ответственность за искажение российского гимна, а также законопроект сенатора Виктора Озерова о наделении прокуроров субъектов федерации полномочиями по составлению требований о блокировках сайтов по «закону Лугового» (сейчас такие полномочия есть только у Генеральной прокуратуры).

В марте 2016 года Генпрокуратура издала приказ, по-новому регламентирующий порядок запрета материалов за экстремизм. В соответствии с ним прокуратуры городского и районного уровней и приравненные к ним военные и специализированные прокуратуры были лишены права обращаться в суды с подобными исками. Это право было передано прокуратурам субъектов РФ и приравненным к ним военным и специализированным прокуратурам, пусть и с использованием информации, поступающей из нижестоящих прокуратур. Более того, согласно приказу, прокуратуры субъектов федерации обязаны предварительно согласовывать подготовленные ими исковые заявления с управлением Генпрокуратуры по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности, межнациональных отношениях, противодействии экстремизму и терроризму (военные прокуратуры согласуют исковые заявления с Главной военной прокуратурой). В приказе также содержался призыв не допускать действий, способных спровоцировать неблагоприятные социальные последствия, и, в частности, учитывать закон о запрете на признание экстремистскими священных писаний мировых религий и цитат из них. Приказ был явно направлен на сокращение потока запретов, и предварительный просмотр пополнений Федерального списка экстремистских материалов показывает, что этот эффект достигается, но не вполне, поскольку прежняя практика подачи исков на районном уровне не была полностью прекращена.

3 ноября 2016 года Пленум Верховного Суда РФ принял новое постановление о применении антитеррористических и антиэкстремистских статей УК («О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 года № 1 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности" и от 28 июня 2011 года № 11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности"»). Постановление содержало разъяснение ряда вопросов, с которыми сталкиваются российские суды при применении норм законодательства, направленных на борьбу с экстремизмом и терроризмом.

На эти разъяснения суды обязаны опираться, вынося решения по соответствующим статьям УК.

Среди прочего ВС обратил внимание на то, что при применении статьи 2801 УК (публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности РФ) следует отличать такие призывы от подстрекательства к преступлениям, направленным на нарушение территориальной целостности РФ, поскольку «призывы не должны быть направлены на склонение определенных лиц к совершению конкретных уголовно наказуемых деяний». Таким образом, с точки зрения ВС, достаточно суровая «антисепаратистская» статья УК должна применяться именно в тех случаях, когда обвиняемый не призывал к противоправным действиям для достижения цели.

Важное разъяснение касалось оценки публикаций в сети: «При решении вопроса о направленности действий лица, разместившего какую-либо информацию либо выразившего свое отношение к ней в сети "Интернет" или иной информационно-телекоммуникационной сети, на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, контекст, форму и содержание размещенной информации, наличие и содержание комментариев или иного выражения отношения к ней». Комментарий ВС более чем актуален, но явно необходимы и более подробные разъяснения по поводу того, какой контекст следует учитывать (речь должна идти как об историческом контексте, так и об обстоятельствах, в которых было сделано высказывание), как именно должны учитываться комментарии самого републикатора и других пользователей (последние не могут быть вменены в вину самому обвиняемому, но показывают понимание аудиторией его высказывания), что следует понимать под формой высказывания (например, суд должен научиться распознавать, в каких случаях высказывание было ироническим). Кроме того, необходимо учитывать количественный и качественный состав реальной целевой группы высказывания и авторитетность автора высказывания для этой группы. До сих пор это разъяснение о репостах мало сказалось на практике, но было неожиданно использовано в марте 2017 года как аргумент при пересмотре громкого дела Евгении Чудновец, не имеющего отношения к экстремизму, и есть надежда, что это дело станет прецедентом.

Следует обратить внимание и на следующий тезис ВС, касающийся экстремистской пропаганды и призывов к терроризму: при совершении публичных призывов путем массовой рассылки сообщений по мобильной связи или через Интернет преступление следует считать оконченным «с момента размещения обращений в указанных сетях общего пользования (например, на сайтах, форумах или в блогах), отправления сообщений другим лицам». До сих пор правоохранительные органы руководствовались тем, что пока публикация остается в сети, имеет место длящееся преступление, пусть даже этой публикации несколько лет и сам публикатор и его читатели давно забыли о ее существовании. Если это разъяснение ВС будет взято на вооружение, изменится подход к определению сроков давности привлечения к уголовной ответственности за высказывания в сети.

Основные направления преследований

Идеологические оппоненты власти

«Украинский вопрос»

Российские власти продолжают использовать антиэкстремистское законодательство применительно к действиям и высказываниям, связанным с кризисом на Украине. При этом не принимается во внимание специфика сложившегося положения. Антиэкстремистское законодательство написано для использования в мирное время, оно не адекватно ситуации военных действий, не учитывает остроты настроений в российском обществе, крайне болезненно воспринимающем конфликт с Украиной, связи с которой очень тесны. Кроме того, некоторые статьи, вроде статьи 280.1 УК о призывах к сепаратизму, прямо используются для того, чтобы сдерживать недовольных, к примеру, присоединением Крыма. В результате количество неправомерных преследований в связи с «украинским вопросом» остается высоким.

В марте 2016 года Донецкий городской суд Ростовской области признал украинскую летчицу Надежду Савченко виновной, в том числе, по пунктам «а, е, ж, л» части 2 статьи 105 УК (убийство двух или более лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой общеопасным способом и по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы) и приговорил ее по совокупности обвинений к 22 годам колонии общего режима и штрафу в размере 30 тысяч рублей.

В обвинительном заключении по делу Савченко социальная группа, ненавистью к которой она якобы руководствовалась, была определена как «гражданское население Луганской области (Украина)» в связи с его «отказом признать легитимность действующей власти на Украине и желанием создать обособленное территориальное образование — Луганскую народную республику». Суд согласился с этой квалификацией, но мы полагаем, что действия, которые инкриминировались Савченко, происходили в военных условиях, пусть война и не была объявлена, и потому могли бы быть квалифицированы разве что как военное преступление, к которому неприменимы положения из раздела VII УК, относящиеся к условиям мирного времени. Путем конструирования произвольной социальной группы, так, как это было сделано в обвинительном заключении, любое военное преступление, направленное против гражданских лиц, переводится в разряд преступлений ненависти, что неверно в принципе.

Киевский районный суд Симферополя в июне 2016 года приговорил гражданина Украины Андрея Коломийца к 10 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Коломиец был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных части 3 статьи 30, пунктов «а, б, е, л» части 2 статьи 105 (покушение на убийство двух лиц в связи с осуществлением ими служебной деятельности, совершенное общеопасным способом, по мотивам политической и идеологической ненависти) и части 2 статьи 228 УК РФ (незаконное приобретение, хранение и перевозка без цели сбыта частей растений, содержащих наркотические средства, в крупном размере). Суд признал Коломийца виновным в том, что, будучи членом Украинской повстанческой армии (УПА), которая в России признана экстремистской, он во время столкновений на Майдане в Киеве в январе 2014 года совершил покушение на жизнь двух сотрудников крымского спецподразделения «Беркут», забросав их бутылками с зажигательной смесью. Кроме того, в 2015 году в Кабардино-Балкарии он осуществлял хранение и перевозку наркосодержащего растения в крупном размере. С нашей точки зрения, приговор Коломийцу по статье 105 УК был вынесен неправомерно. Если украинский гражданин действительно кидал бутылки с зажигательной смесью на территории Украины в украинских на тот момент граждан, то Украина могла возбудить против него уголовное дело и обратиться к российским властям с требованием содействовать расследованию. Действуя по собственному почину, российские правоохранительные органы вышли за пределы своей юрисдикции.

В мае 2016 года лидер движения «Русские Астрахани» Игорь Стенин был приговорен к двум годам колонии-поселения по части 2 статьи 280 УК (приговор был в июле утвержден Астраханским городским судом, после чего Стенин подал жалобу на него в ЕСПЧ). Стенин был признан виновным в публикации во «ВКонтакте» записи на тему войны на Украине, ему также вменили в вину комментарий, оставленный другим пользователем. На наш взгляд, фигурирующая в уголовном деле короткая запись с призывом к уничтожению «кремлевских оккупантов» не может считаться призывом к осуществлению экстремистской деятельности. Собирательный образ «кремлевские оккупанты», применявшийся в прошлые годы недовольными гражданами по отношению к властям, очевидно, получил еще более широкую и менее адресную трактовку в связи с украинскими событиями. Воспринимать это фигуральное выражение как прямой призыв к расправе над представителями какой-то определенной социальной группы невозможно, и ранее правоохранительные органы не преследовали граждан за этот популярный лозунг, не придавая ему особого значения. Если все же трактовать его как призыв к активным действиям против российских властей, следует учесть, что речь идет о действиях вне территории России. Следует отметить также неоправданную суровость приговора Стенину — два года реального срока, причем вскоре он был переведен из колонии-поселения в колонию общего режима.

В том же месяце Заволжский районный суд Твери приговорил местного жителя Андрея Бубеева к двум годам лишения свободы в колонии-поселении. Напомним, дело о публичных призывах к экстремизму через интернет (часть 2 статьи 280 УК) и публичных призывах к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности РФ (часть 2 статьи 280.1 УК), было возбуждено в сентябре 2015 года за репост во «ВКонтакте» статьи публициста Бориса Стомахина о Крыме и рисунка, на котором рука выдавливает зубную пасту из тюбика с надписью «Выдави из себя Россию» с сопроводительной надписью о том, что единственной формой протеста должно быть «активное уничтожение» России с уточнением — «как то делали чеченцы в свое время, например». Материалы, опубликованные Бубеевым, действительно содержали агрессивные призывы, однако в части, относящейся к статье 280.1, мы считаем вынесенный ему приговор неправомерным, поскольку полагаем, что не следует расценивать как сепаратизм критику присоединения новой территории. Защита Бубеева обратилась в ЕСПЧ.

Также в мае и по той же статье было возбуждено уголовное дело против заместителя председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умерова. Поводом послужило выступление Умерова в марте 2016 года в прямом эфире телеканала АТР на Украине. Мы считаем неправомерным преследование крымскотатарских активистов за призывы вернуть Крым Украине: люди, не признавшие присоединение территории, на которой они проживают, к другой стране, имеют право выражать свою точку зрения, тем более, что с точки зрения международного права вопрос о законности присоединения Крыма к России — по меньшей мере спорный.

В феврале 2016 года Железнодорожный районный суд Екатеринбурга признал домохозяйку Екатерину Вологженинову виновной в возбуждении ненависти и вражды к представителям власти и «добровольцам из России, воюющим на стороне ополченцев с востока Украины» (часть 1 статьи 282 УК) и приговорил ее к 320 часам обязательных работ с конфискацией и уничтожением ноутбука и компьютерной мыши. Поводом для преследования Вологжениновой послужили несколько репостов во «ВКонтакте». Нарекания правоохранительных органов вызвала публикация стихотворения Анатолия Марушкевича «Кацапы», картинки в стилистике плакатов времен Второй мировой войны с надписями «Останови заразу» и «Смерть московским оккупантам» и еще три материала, представляющие собой тексты разной степени радикальности. Все они были в марте запрещены тем же судом как экстремистские. Стихотворение «Кацапы», основная мысль которого сводится к тому, что русские Украины будут защищать ее от России, содержит обвинения российских властей в нападении на Украину, но агрессивных призывов в нем нет. Что касается плаката, он, очевидно, призывает граждан Украины защищать страну от оккупации. С нашей точки зрения, враждебные чувства авторов подобных постов и, вероятно, републикатора обусловлены родом деятельности определенной группы граждан, а не ее этнической, религиозной, половой или социальной принадлежностью, поэтому квалифицировать эти публикации по статье 282 УК нельзя. Кроме того, сомнения вызывает обоснованность преследования за призывы, адресованные гражданам или властям другой страны.

В сентябре 2016 года в Кромах Орловской области было возбуждено очередное уголовное дело по части 1 статьи 282 УК в отношении поэта Александра Бывшева. Тогда же Советский районный суд Орла запретил стихотворение Бывшева «На независимость Украины», публикация которого в соцсети и послужила поводом для преследования автора. На наш взгляд, в стихотворении содержатся высказывания, которые можно истолковать как унизительные для русских, однако мы полагаем, что унижение достоинства должно быть исключено из состава уголовной статьи как деяние небольшой тяжести. Напомним, в 2015 году Бывшев уже был осужден по статье 282 УК за публикацию стихотворения «Украинским патриотам», также неправомерно.

В октябре 2016 года в Ростове-на-Дону популярный блогер, моряк в отставке Вячеслав Кутейников был приговорен по части 1 статьи 282 УК к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком в три года. Суд признал Кутейникова виновным в размещении в интернете, в частности, в «Живом Журнале», информации, направленной на возбуждение ненависти в отношении русских. Приговор вступил в силу. Кутейников в резких выражениях критиковал кампанию антиукраинской пропаганды, развернувшуюся на российском телевидении. Контекст высказываний свидетельствовал о том, что он использовал унизительные характеристики в отношении не всего народа, а участников информационной войны с Украиной, и при этом ограничился бранью, не допуская призывов к насилию.

В мае 2016 года в Севастополе Следственный комитет возбудил уголовное дело по части 1 статьи 282 УК по факту инцидента с подменой гимна на открытии заседания общественно-экспертного совета при губернаторе Севастополя 8 апреля 2016 года. Тогда в зале прозвучала пародийная версия российского гимна «Россия — безумная наша держава». Организаторы объяснили инцидент сбоем в работе звукоинженеров, которые по ошибке скачали из интернета не ту версию. Первоначально власти города призывали не драматизировать ситуацию и не раздувать скандал вокруг случившегося. Однако крымские правоохранительные органы, увлеченные применением новых для них антиэкстремистских статей, не смогли удержаться и проигнорировать даже такой незначительный и комический инцидент. С нашей точки зрения, для возбуждения уголовного дела по статье 282 УК в данном случае не было оснований, поскольку указанная версия гимна не содержит признаков возбуждения ненависти к кому-либо, а критические высказывания о государстве не подпадают под действие статьи 282 УК или какой-либо другой статьи российского законодательства. Судьба расследования этого уголовного дела нам неизвестна.

В марте 2016 года житель Минусинска Г.Назимов был приговорен к 10 месяцам исправительных работ по части 3 статьи 354.1 УК (осквернение символов воинской славы России) за изображение в соцсети, истолкованное правоохранительными органами как оскорбление георгиевской ленты, которая для автора, очевидно, олицетворяла вовсе не славу советского оружия во Второй мировой войне, а одну из сторон конфликта на Украине.

Националист из Перми Владимир Лузгин в сентябре 2016 года был оштрафован Пермским краевым судом по части 1 той же статьи 354.1 УК (публичное отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран Оси, одобрение преступлений, установленных указанным приговором, а равно распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны) на 200 тысяч рублей за републикацию статьи, содержавшей вольную интерпретацию сути пакта Молотова-Риббентропа и спорные утверждения, касавшиеся эпизодов из истории бандеровского движения. Приговор был утвержден Верховным судом России, после чего Лузгин обратился в ЕСПЧ.

За 2016 год мы знаем не менее пяти случаев неправомерного наложения санкций по статье 20.3 КоАП за демонстрацию нацистской символики в соцсетях в контексте полемики вокруг событий на Украине. Поскольку определение «фашист» применительно к разным сторонам конфликта весьма популярно, а в России даже насаждалось официальной пропагандой, нацистская символика активно используется пользователями соцсетей в целях шельмования идеологических оппонентов. При этом российские правоохранительные органы склонны карать за демонстрацию нацистской символики без оглядки на контекст. В результате штрафы приходится платить как критикам российской политики на Украине, так и оппонентам украинских властей и адептам ДНР и ЛНР. А краснодарская ЛГБТ-активистка Нина Соловьева даже получила десять суток административного ареста за публикацию в соцсетях клипа на песню Бориса Севастьянова «Это, детка, рашизм», в котором попадаются кадры из кинохроники времен Третьего Рейха с изображением свастики. Впрочем, Роману Гришину из Калуги за публикацию того же клипа, содержащего резкую критику российской государственной пропаганды и внешней политики в связи с действиями на Украине, характерными, по мнению автора песни, для тоталитарных режимов, предъявили обвинение по статье 282 УК, он находится под подпиской о невыезде.

В середине мая художнику Петру Павленскому был вынесен приговор по части 2 статьи 214 УК (вандализм, совершенный группой лиц по предварительному сговору). За проведение акции «Свобода» в Санкт-Петербурге он был приговорен к одному году и четырем месяцам ограничения свободы, но освобожден от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. В феврале 2014 года пятеро участников акции «Свобода» в поддержку Евромайдана развернули на Малом Конюшенном мосту, напротив храма Спаса-на-Крови, черный флаг и государственный флаг Украины, разложили и подожгли автопокрышки и стучали палками по металлическим листам. Несмотря на то, что Павленскому не был вменен в вину мотив ненависти, мы считаем, что фактически приговор ему был вынесен за идеологическую акцию, поэтому отмечаем его здесь и включаем в статистику. Приговор этот, с нашей точки зрения, неправомерен. Во-первых, ввиду отсутствия состава преступления: в ходе акции не было испорчено никакое имущество (наибольшим ущербом от действий акционистов стала копоть на мостовой), то есть эти действия не соответствовали определению вандализма в УК. Во-вторых, Павленского ранее привлекли за эту акцию к административной ответственности, а суд не должен карать дважды за одно и то же.

В апреле 2016 года Верховный суд Крыма признал общественное объединение «Меджлис крымскотатарского народа» экстремистской организацией и запретил его деятельность, в сентябре Верховный суд России утвердил это решение. Иск о запрете Меджлиса был подан крымской прокуратурой в феврале 2016 года. В качестве