Новости по-русски

Экономика: Как многополярность приносит России торговые выгоды

Ставший главным событием минувшей недели саммит АТЭС в Шэньчжэне имел глобальное значение не только для трех сверхдержав. Страны меньшего веса искали возможность лавировать между Китаем, США и Россией. Чего они в итоге добились и какое значение это имеет в том числе для Москвы?

Пока мировая пресса следила за встречей Путина, Трампа и Си Цзиньпина, другие участники саммита в Шэньчжэне тоже пытались достичь своих целей. И прежде всего искали выгоду, пытаясь лавировать между крупнейшими мировыми экономическими игроками.

Например, канадский премьер Марк Карни приехал в Шэньчжэнь расширять торговлю с Китаем и добился результата. На встрече с Си Цзиньпином стороны договорились продлить торговые послабления до конца 2028 года. Китай приостановит дополнительные пошлины на ряд канадских товаров (включая свинину и морепродукты), в ответ Оттава расширит исключения из своих пошлин на отдельные виды китайской металлургической продукции.

Встреча Карни с Трампом завершилась лишь договоренностью продолжать переговоры. Американские тарифы, затронувшие канадскую металлургию и автопром, остаются серьезной проблемой. В том числе потому, что Карни проводит гораздо более независимую линию, чем многие другие лидеры государств, зависимых от США. Он активно развивает отношения с Европой и договорился с ЕС о расширении сотрудничества.

У другого соседа США – Мексики – возможностей для открытого противостояния с Вашингтоном гораздо меньше. Мексиканская промышленность тесно связана с американской: автомобили, электроника и оборудование производятся в общих цепочках. Потеря американского рынка заставила бы многие заводы перестраивать всю модель производства.

Поэтому президент Мексики Клаудия Шейнбаум действует осторожнее. В Шэньчжэне она добивалась от Трампа смягчения пошлин на автомобили, сталь и алюминий. Одновременно она представила Си Цзиньпину «План Мексика» (программу развития промышленности и инфраструктуры) и предложила расширять сотрудничество в производстве, технологиях и энергетике.

Но и здесь Мексика действует избирательно. Шейнбаум заинтересована в китайских инвестициях, но не намерена заключать с КНР соглашение о свободной торговле. Повышенные пошлины на ряд китайских товаров сохраняются: так власти защищают собственных производителей и североамериканскую кооперацию.

Таким образом, оба соседа США решают схожую задачу уменьшения уязвимости перед политикой Вашингтона, но по-разному. Канада создает опоры за пределами Северной Америки. Мексика старается сохранить существующие цепочки и привлечь новых инвесторов.

Похожая логика у других участников АТЭС. Южная Корея остается важным военно-политическим и технологическим партнером США. Но ее крупнейшие производители полупроводников используют американские технологии и при этом работают в Китае. Поэтому американские ограничения на поставки технологий в КНР бьют и по самим корейским предприятиям.

Сеул хочет, чтобы американские технологии и китайский рынок дополняли друг друга. Поэтому президент Южной Кореи Ли Чжэ Мен использовал встречу с Си Цзиньпином для расширения сотрудничества: стороны объявили о существенном продвижении на пути переговоров по торговле услугами и инвестициям. Они шли более восьми лет. Окончательное оформление условий еще предстоит.

Еще нагляднее эта политика в Латинской Америке. Перу хочет стать из экспортера сырья транспортным центром между Южной Америкой и Азией. Символ этих планов – глубоководный порт Чанкай, открытый в 2024 году и связанный с китайской компанией COSCO Shipping. Порт открывает прямые морские маршруты в Китай.

Вашингтон обеспокоен китайским влиянием на порты региона: оно уже привело к острому соперничеству вокруг терминалов Панамского канала. Но президент Перу Кейко Фухимори на встрече с Си Цзиньпином подтвердила интерес к развитию Чанкая и китайским инвестициям, а на следующий день представила возможности страны американским предпринимателям.

Но не все страны ограничивают выбор партнеров Соединенными Штатами и Китаем: для некоторых важна и Россия. Особенно показателен Вьетнам. Его растущей промышленности нужно все больше электроэнергии, поэтому Ханой заинтересован в долгосрочном сотрудничестве с Москвой.

В марте 2026 года страны подписали межправительственное соглашение о строительстве АЭС «Ниньтхуан-1». Оно предусматривает не только новые мощности, но и подготовку специалистов, развитие компетенций и создание рабочих мест. Продолжается и нефтегазовое сотрудничество: в сентябре стороны подтвердили интерес к совместным проектам, поставкам российских нефти и СПГ и модернизации энергетической инфраструктуры.

Значение России для Ханоя не исчерпывается энергетикой. Вьетнам торгует с Китаем, но имеет с ним территориальные споры в Южно-Китайском море. США – один из главных рынков для вьетнамского экспорта, однако зависимость от американских покупателей тоже создает риски.

Сотрудничество с Москвой дает Ханою дополнительный источник стратегических технологий и давние военно-технические связи. Россия помогает Вьетнаму сохранять самостоятельность в отдельных важных отраслях.

Индонезия решает иную задачу. У нее богатые запасы полезных ископаемых, большое население и растущий внутренний рынок. Власти хотят перейти от экспорта сырья к собственной переработке и продукции с высокой добавленной стоимостью. Для этого нужны инвестиции, заводы, инфраструктура и энергия.

В Шэньчжэне президент Прабово Субианто присутствовал при обмене меморандумами с Китаем на сумму около 71,8 млрд долларов, главным образом на «умные города», промышленность и инфраструктуру. Меморандумы еще не означают, что деньги вложены, но масштаб показывает, что готов предложить Китай.

С Россией Индонезию связывает прежде всего энергетика. В октябре Росатом и индонезийская компания PT Pembangkit Listrik Nuklir подписали соглашение о снабжении провинции Северное Малуку электроэнергией двух плавучих атомных энергоблоков общей мощностью 200 МВт. Для островной страны такая технология особенно интересна: плавучие блоки дают энергию удаленным районам, где крупные станции и линии электропередачи строить сложно и дорого.

Обсуждаются также нефтепереработка и судостроение, а компания Pupuk Indonesia изучает участие в строительстве завода удобрений во Владивостоке. Это уже индонезийские инвестиции в российское производство.

Все эти примеры показывают, что у США, Китая и России разные преимущества. У США огромный рынок, развитая финансовая система и передовые технологии, но Вашингтон использует доступ к ним как инструмент торговой политики, и даже ближайшие союзники не защищены от ограничений. Китай предлагает оборудование, капитал, производственные цепочки и огромный рынок, но связи с ним создают новую зависимость.

Россия не обладает китайскими инвестиционными возможностями и не заменит американский рынок. Зато она способна предложить отдельные стратегические технологии, энергоресурсы, продовольствие и промышленную кооперацию.

Это создает технологическую опору, не связанную исключительно с США или Китаем. Поэтому Россия может выступать экономическим и технологическим балансиром, а для стран с давними связями с Москвой, как Вьетнам, отчасти и политическим.

Что записали в итоговых документах саммита? Участники поддержали свободную торговлю, развитие транспортной инфраструктуры, устойчивость производственных цепочек, цифровизацию и сотрудничество в области искусственного интеллекта. Признали и необходимость стабильного энергоснабжения, при этом каждое государство сохранило право само выбирать структуру энергобаланса.

Но декларации не устранили противоречий. США и Китай сохранили тарифные ограничения, Вашингтон не отказался от экспортного контроля, соперничество за транспортную инфраструктуру продолжилось. Не были созданы механизмы, способные устранить санкционные и финансовые препятствия для российской торговли, и не появились сроки создания единой зоны свободной торговли АТР.

Но это не обязательно неудача. Участники договорились о том, что их объединяет, а спорное оставили за рамками обязательств. АТЭС действует на принципах добровольности и консенсуса и не обязывает государства отказываться от собственной политики. Для многих стран это ценно само по себе.

Странам АТР выгодна интеграция, которая не вынуждает выбирать одного партнера. Это отвечает интересам Китая: его компании могут работать и в государствах, тесно связанных с США.

Но больше всего это нужно России. Ей не обязательно быть главным партнером каждой страны региона. Ей важно, чтобы Азия не раскололась на два лагеря, где надо обязательно выбирать между Вашингтоном и Пекином и нельзя выбрать кого-то еще.

Пока такого жесткого условия нет, у Москвы остается своя ниша: поставщик энергии, продовольствия и ряда ключевых технологий, не привязанный к чужой тарифной войне. Каждый проект вроде «Ниньтхуан-1» или плавучих блоков в Индонезии – это десятилетия контактов, подготовки кадров и долгих обязательств. Россия не нейтральный арбитр, но многополярность дает возможность оставаться в глобальной экономической игре. Поэтому для Москвы многополярность – это не дипломатическая формула, а условие, при котором с ней готовы торговать.

Россия не просит Азию выбрать именно ее и прямо сейчас. Ей достаточно, чтобы Азия не выбирала никого одного.

Смотрите ещё больше видео на YouTube-канале ВЗГЛЯД

Теги:  Россия и США , Россия и Китай , США и Китай

Читайте на сайте