«НЕ УНИЖАЙ ГОСПОДА ДОЛГОЙ МОЛИТВОЙ…»
Эту потрясающую по глубинному смыслу фразу услышала я на недавнем молебне в древнем Святилище Лдзаа-ныхе неподалеку от Пицунды, где к традиции очистительного народного молебна после трагической войны было добавлено обращение к Духу Святилища о мире и благоденствии для всей Абхазии.
Произнес ее, как бы для себя самого, средних лет абхаз со спокойно-мужественным лицом. Судя по всему, слова эти были его реакцией на священнодействия жрецов, производивших у алтаря ритуальные манипуляции с печенью и сердцем жертвенного быка и возносивших молитвы к Богу о процветании Абхазии. Не унижай Господа длинной молитвой – сколько философских сентенций в одной фразе. Уж чего не отнимешь у абхазов, так это умения пофилософствовать.
Воистину, надежды на Господа слишком затянулись и пора бы уже всем миром объединиться и вытащить, наконец, собственную Родину из затянувшейся стагнации. И тогда Всевышний обязательно откликнется на молитву, как сделал это в трагической борьбе народа за независимость Апсны. Там же на молебне состоялся у меня интересный разговор с известным абхазским интеллектуалом, великолепным знатоком мировой и собственной национальной истории на тему данного ритуала, к которому мой собеседник отнесся с должным уважением, но как к архаично-декоративному институту современной национальной культуры. «Абхазия – этнографический музей под открытым небом, но в отличие от масаев или берберов мы даже не можем извлечь из этого экономическую пользу», – грустно проконстатировал он. В этой трактовке просматривалась ментальность абхазца 21-го века, патриотически настроенного европеизированную, стильную, развитую страну эпохи постмодерна. Трудно поспорить с этим благим желанием, вот только с каким набором инструментов выстраивать Абхазию третьего тысячелетия. В виде пацхи или в стиле хай тек? Очевидно, что проблему органического слияния традиции и модернизации в проекте «Модель национального бытия в эпоху глобализации» давно уже пора выводить на государственный уровень.
Ведь суть базовой идеологии каждой новой эпохи «вернуть сердца детей к отцам их» – как призывал последний ветхозаветный пророк Малахийя. Каждое новое поколение приходит в мир на плечах предыдущих. Эта связь непрерывна, иначе каждый раз человечеству пришлось бы учиться разжигать костер. У Абхазии, слава Богу, он не затухал. И еще не все тысячелетние деревья вырублены и не затоптаны священные места, вибрирующие энергетической связью с Высшим Миром, задумавшем Апсны в глубокой древности. И главный Бог абхазского пантеона Анцъа, передавший народу в вечное пользование благодатнейшую землю, позаботился о том, как сохранить ее от чужеземных посягательств. Вот для чего нужны абхазские святилища, вот для чего молятся жрецы-хранители, вот почему там по сей день собирается народ, переживший эпоху гонений, атеизма, войны, но от своих святынь не отрекшийся!
Чем выше уровень научных знаний, тем неоспоримее становится реальная сущность мифологии как зашифрованного послания человечеству от Создателя всего сущего на земле. Третье тысячелетие предоставляет народам, сохранившим сакральность традиции особую нишу в мировой цивилизации. Конструкция глобального мира как «большой деревни», где все нации равнопохожи, развлилась. Каждый народ стал хвататься за свою очажную цепь, чтобы его не сдули ветры глобализации. Но не у всех она оказалась крепкой – у кого проржавела, у кого рассыпалась совсем. Абхазы оказались народом, сохранившим свои «национальные одежды», не раз спасавшие Национальное Древо от исторических ураганов. Неужели сегодня от них нужно отказаться, воспринимая в своем гардеробе как ретро-коллекцию? А чем тогда, скажите, будем шлифовать дух молодого поколения? «Господи, как скучна диктатура развлечений!», – горько воскликнул Фазиль Искандер. Так неужели «культур-мультур» станет нашим образом жизни? Не сомневаюсь, станет, если не заработают мощные традиционные институты, с новой силой в новых условиях. Не в тесных, вентилируемых кондиционерами залах, а в намоленных предками открытых святилищах должны разговаривать между собой абхазы. Те, кто однажды побывал на молебне, знает, как рождается у священного огня другая внутренняя тональность, как настигает тебя сердечный трепет и какое-то необыкновенное душевное умиротворение. А ведь для этого так мало нужно – зеленый простор намоленной поляны, котлы с пышущей жаром мамалыгой, мужчины, искусно разделывающие мясо жертвенного быка, женщины, хлопочущие у ритуального пирога. На столах соль, аджика и вино. Все так лаконично, но главное, что вокруг люди, объединённые этим ритуалом, делающие одно дело. Сейчас они воздадут молитвы Богу, а потом они сядут друг против друга за длинные столы и поведут долгие речи. Вот главное, что мы потеряли – разговор глаза в глаза. Молодежь, старики, бизнес, политики, общество – все к священным местам, к священному костру! Там Боги сами разберутся, кто есть кто. «Костер – прасущность человеческого уюта. Общение у очажного костра требовало от человека духовной работы, невольно развивало в нем мастерство общения, этику понимания собеседника. Тысячи народных пословиц и поговорок, все сказки и легенды создавались и тысячелетиями оттачивались у домашнего очага». Как гениально об этом написал Фазиль Искандер в повести «Софичка», которую обязательно нужно прочесть каждому абхазу. Потому что это Реквием по разрушающемуся Большому Дому – Апсны, защищенному исполинскими деревьями грецкого ореха, который собирали, сбивая палкой. И вот наступил день, когда просто начали срубать деревья, чтобы собрать плоды: «К этому времени страна окончательно обэндурилась и ее охватил жадный пафос одноразовости, как последняя стадия атеизма. Пафосом одноразовости определялась и вся жизнь человека, и все его действия (заработал – пропил) – вплоть до лишения жизни столетнего плодоносного дерева ради того, чтобы сорвать с него один урожай». Очень жаль, что после столь нужного Абхазии фестиваля «Стоянка человека», посвященного творчеству Фазиля Искандера, не состоялась широкая общенациональная дискуссия. А ведь было о чем поговорить. «Одноразовость, как последняя стадия атеизма» – базовый тезис к нашей теме. Есть ли шанс преодолеть ее? Пока живы святилища – жива Абхазия. Это не пафос, а констатация реальности. Я очень хорошо знаю это на примере своего народа. Когда мы, шапсуги, потеряли свою землю вместе с нашими священными рощами, начался наш обратный маршрут – из истории! Я надеюсь, что абхазы правильно распорядятся наследием предков. Что касается моих личных ощущений от молебна, действительно, это место имеет мощную очистительную энергетику. Я солидарна с тем мудрым абхазом – не стоит унижать Господа долгой молитвой, но видеть народ Апсны в местах, которые Он дал ему для молитв, Создатель должен. Древние святилища Абхазии – это своего рода агоры для граждан свободной Абхазии, поэтому присутствие Президента республики здесь значимо, не менее, чем его участие в работе Парламента или Общественной палаты. Судя по всему, это прекрасно понимает и сам глава государства Я видела, как шло общение Рауля Хаджимба с мужчинами на молебне. Это был другой этически-ментальный уровень, где руководитель страны – один из всех – среди молящихся. В этой традиции потрясающая консолидирующая сила, так необходимая сегодня разрываемому политическими страстями, разрозненному неравенством абхазскому социуму. И, может быть, стоит ввести для чиновников во власти особую Дыдрыпшсую клятву «на верность служения народу», а главная священная гора Абхазии сама разберется с клятво-преступниками. Таково всегда было значение святилищ для народа: здесь искали справедливости, совершали обряды народного Духа.
Можем ли мы сегодня позволить себе с дерзкой высокомерностью воспринимать традиции предков как суеверие необразованных дикарей, напуганных непознанным мирозданием. А может, это мы, их гиперобразованные потомки, оказались духовными пигмеями, утратившими связь с Природой, абхазский этнос породившей и взрастившей. В этом контексте возрождение Абхазии не столько экономический проект, сколько социокультурный: спасение Большого Дома-Апсны!
Вот такие мысли родились у меня на молебне в святилище Лдзаа.
Сулиета КУСОВА-ЧУХО, Генеральный директор Центра этнопроблематики в СМИ при Союзе журналистов России