Особое мнение: КС РФ создал фантомную статью УПК РФ
К такому выводу пришли судьи Конституционного Суда РФ Казанцев и Данилов в постановлении КС РФ от 9 ноября 2018 года № 39-П. В этом постановлении КС РФ высказал позицию по жалобе бывшего мэра Владивостока Игоря Пушкарева на нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ об изменении территориальной подсудности. Заявитель утверждал, что его права нарушены тем, что его судили в Тверском районном суде Москвы, хотя по территориальной подсудности должны были в Приморье. Такое изменение подсудности по просьбе стороны обвинения, как рассказал портал ПРАВО.ru, допустил Верховный суд РФ с формулировкой о том, что общие правила подсудности могут быть преодолены, «если соблюдение гарантий справедливого суда будет поставлено под сомнение или существенно затруднено».
Но судьи КС РФ сочли это законным. В тексте постановления указано:
В целях обеспечения независимости и беспристрастности судей как необходимых гарантий справедливого правосудия Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает, что судьи рассматривают и разрешают уголовные дела в условиях, исключающих постороннее воздействие на них.
Поэтому судьи указали, что «действующие законодательные нормы позволяют изменять территориальную подсудность в случае, если на территории, подпадающей под юрисдикцию суда, в который поступило уголовное дело, сохраняется фактическое влияние обвиняемого или одного из нескольких обвиняемых – в том числе обусловленное его положением до начала производства».
Но с такой позицией согласились не все судьи. Например, судья Данилов заявил, что его коллеги из КС РФ придумали новую статью УПК РФ. В своем особом мнении Юрий Данилов указал, что при рассмотрении этого дела был применен метод выявления так называемого «конституционно-правового смысла» оспоренной нормы. Но в этой ситуации подход был направлен не на обеспечение гарантий прав и законных интересов граждан, а на их ограничение, поэтому применять его было нельзя. Судья-докладчик отметил:
В данном случае названный подход неприемлем, поскольку выявить указанный смысл можно только при условии, если правовая норма существует. На деле же Конституционный суд самостоятельно сконструировал ранее несуществующую правовую норму, выйдя при этом за пределы своей компетенции, а затем уже принялся выяснять ее конституционно-правовой смысл, признав при этом изобретенный «фантом» соответствующим Конституции. Можно ли оценить буквальный смысл несуществующей нормы? Полагаю, что нет. К тому же, сконструировав новую правовую норму, Конституционный суд не только призвал следовать ей, исключив иное ее толкование в правоприменительной практике, но и обратил ее действие вспять, не поставив вопрос о пересмотре состоявшихся в отношении заявителей решений, то есть придал обратную силу норме, ухудшающей их положение.
Но судьи КС РФ сочли это законным. В тексте постановления указано:
В целях обеспечения независимости и беспристрастности судей как необходимых гарантий справедливого правосудия Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает, что судьи рассматривают и разрешают уголовные дела в условиях, исключающих постороннее воздействие на них.
Поэтому судьи указали, что «действующие законодательные нормы позволяют изменять территориальную подсудность в случае, если на территории, подпадающей под юрисдикцию суда, в который поступило уголовное дело, сохраняется фактическое влияние обвиняемого или одного из нескольких обвиняемых – в том числе обусловленное его положением до начала производства».
Но с такой позицией согласились не все судьи. Например, судья Данилов заявил, что его коллеги из КС РФ придумали новую статью УПК РФ. В своем особом мнении Юрий Данилов указал, что при рассмотрении этого дела был применен метод выявления так называемого «конституционно-правового смысла» оспоренной нормы. Но в этой ситуации подход был направлен не на обеспечение гарантий прав и законных интересов граждан, а на их ограничение, поэтому применять его было нельзя. Судья-докладчик отметил:
В данном случае названный подход неприемлем, поскольку выявить указанный смысл можно только при условии, если правовая норма существует. На деле же Конституционный суд самостоятельно сконструировал ранее несуществующую правовую норму, выйдя при этом за пределы своей компетенции, а затем уже принялся выяснять ее конституционно-правовой смысл, признав при этом изобретенный «фантом» соответствующим Конституции. Можно ли оценить буквальный смысл несуществующей нормы? Полагаю, что нет. К тому же, сконструировав новую правовую норму, Конституционный суд не только призвал следовать ей, исключив иное ее толкование в правоприменительной практике, но и обратил ее действие вспять, не поставив вопрос о пересмотре состоявшихся в отношении заявителей решений, то есть придал обратную силу норме, ухудшающей их положение.