Читалка Марии Пель: «талант сорадости», страсти по Сократу и математика как искусство
Судьба репрессированной журналистки, античные споры о личности Сократа и математические законы гармонии: о прочитанных книгах рассказывает преподаватель кафедры медиалингвистики факультета журналистики МГУ Мария Денисовна Пель.
Евгения Гинзбург, «Крутой маршрут»
Я познакомилась с книгой Евгении Гинзбург «Крутой маршрут» по рекомендации моего преподавателя истории Марии Сергеевны Панасенковой. Роман, написанный человеком, прошедшим через политические репрессии 1930-50-х годов, впервые был опубликован в 1967 году в Италии.
Евгения Гинзбург, наивно верившая, что допрос, на который её вызвали в 1937-м году, продлится «40 минут», провела в сталинских лагерях более десяти лет. Её арестовывали несколько раз: за одним сроком сразу назначали следующий. Удивительно, что некоторое время, находясь в тюрьме, Евгения всё еще продолжала верить в «добрую» партию, полагая, что все мучения, претерпеваемые ею, на совести отдельных экзекуторов.
Меня поразило, что автор не озлобилась, как это часто бывает с людьми, на чью долю выпадают тяжёлые испытания. «Утешаешь себя тем, что страдание обнажает суть вещей, что оно – плата за более глубокий, более близкий к истине взгляд на жизнь», – пишет Гинзбург. Невольно вспоминаешь пушкинское: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать», в подростковом возрасте вызывавшее недоумение, но со временем приоткрывшее свой смысл.
В «Крутом маршруте» Гинзбург пишет, как парадоксально было наблюдать за радостью заключенных, когда на свободу выходили их товарищи: «Да, именно здесь, в заключении, я встретилась с этим талантом сорадости, гораздо более редким и трудным, чем талант сострадания». Мне очень понравилось это понятие «сорадости», ведь действительно проще людям сочувствовать, чем разделять с ними по-настоящему счастливые моменты.
До глубины души трогает момент повествования, когда Евгения, с трудом устроившаяся на работу в магаданский детский сад, знакомится с девочкой Тоней, а потом удочеряет её. От удочерения Тони её отговаривал муж, лучшая подруга, сын (боялись плохой наследственности). Но Евгения решилась на этот шаг, потому что, как сама писала, Тоня была ей нужна сильнее, чем она – Тоне.
Завершу свой отзыв цитатой, которая, на мой взгляд, характеризует мировоззрение Евгении Гинзбур и созвучна моим мыслям: «Дар благодарности – редчайший дар. И я не исключение. Все мы неистово взываем «помоги!», когда гибнем, но очень редко вспоминаем об источнике своего спасения, когда опасность отступила».
Античные произведения о Сократе
Я имела удовольствие прочесть ряд античных произведений, в которых представлен образ Сократа: комедию «Облака» Аристофана, трактат «Апология Сократа» и диалог «Федр» Платона. Философские произведения интересно читать по разным причинам, одна из них – подобные тексты очень полезны: читая о жизни и смерти, о теле и душе, о высшем назначении человека, можно многое узнать о себе.
Мне было интересно увидеть, каким Сократ предстаёт в глазах недоброжелателей и почитателей. Если в произведении Платона Сократ – фигура, возведённая до трагических высот, то у Аристофана Сократ живёт по принципам софистов – учителей, «продающих мудрость». У Платона это человек, в буквальном смысле готовый умереть за свои принципы: Сократ был сторонником демократии, и когда народным голосованием оказался приговорённым к казни, несмотря на возможность бежать, отказался. Философия Сократа привлекает тем, что он буквально жил согласно своим знаниям и всегда был готов пострадать за них.
В диалоге «Федр», где идёт речь о последних часах Сократа перед казнью, Платон делится несколькими аргументами в пользу бессмертия души. Особенно запомнилась мысль о том, что душа, по Платону, состоит из трёх частей – у неё есть разумное, яростное и вожделеющее начала. Она, как колесница, запряжённая двумя конями: конь белый, прекрасный – это яростная часть; чёрный, своенравный, скверный – вожделеющая часть. Человек, который управляет повозкой, – разумная часть. Добрый конь ей помогает, а злой конь тянет в сторону.
По-моему, здесь органично сливаются литературное, психологическое и философское начала, что делает текст интересным для самого широкого круга читателей.
Александр Волошинов, «Математика и искусство»
Возможно, прозвучит необычно (всё-таки я преподаватель гуманитарных дисциплин), но вот уже несколько лет мне интересна математика. В школьные годы казалось, что этот предмет – сухой, жёсткий и скучный. Однако со временем захотелось заняться чем-то совершенно новым, и выбор пал на математику, которая теперь представлялась загадочной, но в то же время невероятно красивой.
Я нашла преподавателя, который в обмен на занятия французским учил меня элементарным, но таким удивительным вещам: мы высчитывали объёмы фигур, вычисляли концентрацию раствора, а в качестве домашнего задания я расплачивалась за покупки наличными и считала сдачу.
Однажды преподаватель посоветовал прочитать книгу докторафилософских наук, кандидата физико-математических наук, профессора Александра Викторовича Волошинова «Математика и искусство», и она стала для меня настоящим открытием. Дополняя собой другие изучаемые мной дисциплины, математика заиграла новыми красками. Я узнала, что Платон считал её основой философии, а пифагорейцы полагали, что в основе мира лежат математические законы гармонии. Музыка оказалась напрямую связана с математикой: интенсивность и высота звука зависят от математических пропорций, использованных при создании музыкального инструмента.
И ещё из интересного: в Средние века было семь благородных искусств, которые делились на тривиум (гуманитарные – грамматика, диалектика, риторика) и квадривиум (арифметика, геометрия, музыка и астрономия). Сейчас я читаю книгу космолога Макса Тегмарка «Наша математическая вселенная» и понимаю, что автор рассматривает наш мир как математический объект. Невероятно здорово осознавать, что на нашей планете, на этом математическом объекте, можно дружить, общаться, учиться и радоваться жизни!
Подготовила Полина Рыжкина