К истории Воронежского университета / Главы из книги :: Книги

О Юрьевско-Воронежском очаге высшего просвещения . (Вместо предисловия) . «Принимая во внимание государственную необходимость сохранить для России Юрьевский Университет, как очаг высшего просвещения, … …Остановиться на г. Воронеже, как месте, где в случае необходимости, открыть деятельность университета». Выписка из журнала заседания Совета Юрьевского Университета от 20(7) февраля 1918 г. . В 2018 году наш университет будет отмечать свой вековой юбилей. Однако мы не знаем точной даты, с которой ведется отсчет. До недавнего времени это было 18 мая 1918 г. — дата подписания В. И. Лениным Постановления Большой государственной комиссии по просвещению о переводе Юрьевского Университета в Воронеж. Однако теперь эта дата почему-то не связывается с учреждением Воронежского государственного университета. Также без объяснений меняются и гербы университета с обозначенными на них датами. Все это говорит о плохом знании истории нашего университета, его истоков. Более того, складывается впечатление, что это нас мало интересует, так как к подобным изменениям коллектив университета остается равнодушен. В то же время, не только нам, но и властям нашего города нелишне задуматься о том, как и почему Воронеж получил столь высокий статус университетского в кошмарных условиях Мировой и Гражданской войн. В своей монографии «Воронежский университет. Вехи истории 1918—2003» профессор М. Д. Карпачев, обращаясь к истокам университета в Воронеже, справедливо утверждает, что долгое время вопрос об утверждении университета трактовался весьма упрощенно, являясь плодом только волевых усилий Советского правительства, что, по его мнению, иногда сознательно, а чаще по установившейся традиции соответствовало лишь части правды. Устраняя этот недостаток, он, со своей стороны, указывает на определяющую роль общественных организаций города Воронежа и губернии в подготовке условий для учреждения университета в нашем городе. В связи с этим М. Д. Карпачев достаточно подробно анализирует действия этих организаций, начиная с шестидесятых годов XIX века до 21 февраля 1918 г. — даты роспуска земских учреждений большевиками. Безусловно, желания и старания прогрессивных слоев нашего города способствовали успеху в учреждении университета в Воронеже, но они не могли быть решающими. К тому же их деятельность протекала в условиях относительно спокойного хода событий в стране, когда проблемы учреждения высших учебных заведений касались только центральных и региональных властей, и правительство царской России даже планировало открыть десять новых университетов в связи с нехваткой специалистов со среднетехническим и общеуниверситетским образованием. Но к началу 1918 г. ситуация резко и качественно изменилась, приобретая турбулентный характер, когда каждый день вносил свои жесткие коррективы. Власть в стране перешла к Советам большевиков, а затем появились и внешние угрозы, связанные с оккупацией Лифляндии и Эстляндии немецкими войсками. Это сразу приводит к появлению новой стороны, связанной с учреждением университета в Воронеже — Юрьевского Императорского Университета во главе с ректором, доктором чистой математики, профессором В. Г. Алексеевым. В результате образовался четырехугольник со сторонами, заинтересованными в судьбе Юрьевского, а следовательно, и Воронежского университетов: немецкая оккупационная власть в Лифляндии и Эстляндии; советская власть в России; власти и общественные организации Воронежа; Юрьевский Университет. Уникальность такого расклада состоит в том, что отсутствие любой из этих сторон приводило бы к отрицательному результату для Воронежа: без немецкой угрозы снималась потребность юрьевцев в эвакуации, как это происходило в 1915 и 1917 гг.; отказ Советского правительства от решения университетских проблем, также приводил к отрицательному результату; без готовности воронежских властей принять университет, вопрос просто не имел бы смысла; наконец, в случае нежелания Юрьевского Университета переезжать в Воронеж ответ также был бы очевиден. Ситуация осложнилась еще и тем, что некоторая часть русского общества приветствовала наступление немцев, поскольку отрицательно относилась к власти большевиков. Вот как это описывает Иван Бунин: «В газетах — о начавшемся наступлении немцев. Все говорят: «Ах, если бы!» … Вчера были у Б. ... Собралось порядочно народу — и все в один голос: немцы, слава Богу, продвигаются, взяли Смоленск и Бологое…». А вот что Михаил Пришвин записал в дневнике 19 февраля 1918 г. о разговорах на Невском проспекте: «Сегодня о немцах говорят, что в Петроград немцы придут скоро, недели через две. Попик, не скрывая, радостно говорит: «Ещё до весны кончится». Ему отвечают: «Конечно, до весны нужно: а то и землю не обсеменят, последнее зерно выбирают». Слабо возражают: «Думаете, немцы зерно себе не возьмут?» Отвечают убеждённо: «Возьмут барыши, нас устроят, нам хорошо будет и себе заработают, это ничего». Среди преподавателей Юрьевского Университета также были разные мнения. К. К. Сент-Илер пишет, что некоторые профессора и доценты русского Юрьевского Университета, находившиеся на службе русского правительства, получавшие от него ордена и пенсии, признали себя германскими подданными (например, профессор К. Дегио). И вот при такой неопределенности, основная роль при выборе решения выпала на долю Юрьевского Университета с его администрацией и Ученым Советом во главе с В. Г. Алексеевым. И руководствуясь государственной необходимостью сохранить для России Юрьевский Университет как очаг высшего просвещения, за три дня до прихода немцев в Юрьев 20 февраля 1918 г. Ученый Совет Университета единогласно постановил, что ввиду возможного занятия Юрьева немцами, «остановиться на г. Воронеже как месте, где в случае необходимости открыть деятельность университета». Вместе с тем, опираясь на условия Брестского мира, подписанного 3 марта 1918 г., и положения 4-й Гаагской конвенции 1907 г., правоведы (В. Э. Грабарь) доказали неправомерность объявления Германскими оккупационными властями Юрьевского Университета немецким. Эти решительные шаги коллектива Юрьевский Университет и его ректора В. Г. Алексеева в сочетании с действиями Советского правительства обеспечили в условиях военного времени достойную эвакуацию персонала Юрьевского Университета в Воронеж летом 1918 года вместе с администрацией во главе с ректором, при этом была сохранена факультетская структура. Вместе с физико-математическим, медицинским, историко-филологическим и юридическим факультетами в г. Воронеж прибыли: профессоров — 39, преподавателей — 45, канцелярских служащих — 25, служащих библиотеки — 6, служителей — 12, около 800 студентов и 9/10 наиболее ценного имущества Юрьевского университета, включая архив, библиотеку, коллекцию университетских музеев, инструменты и принадлежности клиник и других учебно-вспомогательных учреждений университета, без которых не было возможности начать занятия в университете (всего 50 вагонов). Так было спасено для России бесценное дерево высшего образования и пересажено вместе с корнями в наш город. И теперь, готовясь к его юбилею, не следует восхищаться только кроной этого дерева, разросшегося на нашей черноземной почве, а нужно помнить, что если «корни подрубить, то оно засохнуть может». Предлагаемая статья профессора ВГУ К. К. Сент-Илера была опубликована в 1925 году в первом томе сборника «Труды Воронежского университета», на титульном листе которого также указано «Бывшего Юрьевского-Дерптского». В этой статье ученый-патриот нашего Отечества с документальной точностью и объективностью освещает драматические события, связанные с эвакуацией Юрьевского Императорского Университета в г. Воронеж в 1918 году, непосредственным участником которой он был в качестве председателя ликвидационной комиссии. В предисловии к этому сборнику указано, что по техническим причинам публикация задержалась, так как материалы поступили еще в 1920—21 гг., то есть статья К. К. Сент-Илера написана по «горячим следам» свершившихся событий. Правда, в этом же предисловии высказывается сожаление об избыточных размерах статьи. Но это уже с точки зрения из 1925 года. Может быть, именно эта «точка зрения» и не – 7 – позволила на протяжении всего периода существования университета в Воронеже (почти сто лет) донести точную информацию об основателях нашего университета, их подвиге во славу российской науки и образования. Впервые публикуемая с 1925 года статья К.К. Сент-Илера (представленная в данном издании в своем изначальном, неизменном виде, т.е. в авторской редакции) является важным документом, подтверждающим прямую и глубокую связь между Юрьевским и Воронежским университетами на благородном поприще высшего просвещения. Выпускники ВГУ: профессора В. А. Костин, Ю. И. Сапронов, Н. Н. Удоденко, В. Л. Бочаров, С. Г. Кадменский, О. П. Негробов, В. И. Овчинников, В. Ф. Селеменев.