Нежные перчатки аутоагрессии / Уикэндовое кино от Александра Чанцева :: Кино

1. «Нет смерти для меня» Р. Литвиновой (2000). – «кино тоталитарного режима… истраченная жизнь… монстры…», говорит Литвинова, но очень внимательно снимает красивых старух («красиво состариться – дар избранных», да, разумеется, даже повзрослеть…). Звездная жизнь, в большинстве случаев, с полным одиночеством под ее конец, – по сравнению с жизнью вечной пленки? И русский с мхатовским, а не нынешним прононсом. 2. «Сны, которые можно купить за деньги» Г. Рихтера (1947). – фильм, снятый такой звездной коллаборацией, как Макс Эрнст, Мэн Рэй, Марсель Дюшан, вряд ли мог стать вторым «Андалузским псом», а попытка дада-сюр игры на онейрическую тему - засчитанной по умолчанию. Он, этакий изящный постэкспрессионизм, и стал другим – более тонким и выделанным! Детектив по снам (привет dream film «Полуденные сети» М. Дерен и А. Хаммида), глаз-камера (привет киноглазу Дзиги Вертова!), соловьи с копытами, богиня с конвейера (deus ex machina), нежность как перчатки согреть руки и много-много чего еще. В частности – ладно, интерактивный фильм в фильме и рисованные почти мультипликационные вставки, но актеры-манекены – сильно! 3. «Голограмма для короля» Т. Тыквера (2016). – Тыквер был бы не Тыквером, если бы обычный постколониальный дискурс вроде «Под покровом небес» (при столкновении с обычаями и ответным насилием Востока западный человек трансформируется, утрачивает свое Я, если не жизнь) был так уж обычен. Во-первых, политическая составляющая новых реалий – люди в Саудовской Аравии с честным и скромным американцем вроде бы любезны, но на самом деле совсем нет (мил с ним смешной водитель, живший в Атланте и любящий регги, - тут немного банально, да). Во-вторых, и родные американские граждане за спиной героя Хэнкса не милы (бывшая жена смешивает с бетоном и требует денег, отец тотально не слышит) и откровенно чужды (его коллеги и слыхом не слыхивали о Лоуренсе Аравийском). Он потерян дважды и еще – в своем отеле, как в «Трудностях переводах». Тыквер высоко держит планку! 4. «Песни пьющих» В. Смажовски (2014). – польский «Барфлай» (герой – тоже спившийся писатель) и «Трейнспоттинг» по пьесе Ежи Пильха. Только все гораздо страшнее – отделение для алкоголиков, рассказы гибели, блевотина и моча, все алкогольные сюжеты и болезни, серые, как лица, цвета, съемка под документальную… «Пью от радости и от горя, когда читаю Лейбница, когда пью первую и последнюю рюмку». Отдельно – цитаты из «Москва-Петушки» и явление героя поэмы. Страшно, очень страшно. 5. «Время первых» Д. Киселева (2017). – еще одна героическая эпопея о том, как, стремясь опередить американцев, нужно было через все «не могу» оказаться первыми в открытом космосе. Как на пуповине. «Мы и так народ, который с рождения летает в кандалах» звучит гордо, но заканчивается хуже – «а если их снять, мы разобьемся». 6. «Неуместный человек» Йенса Лиена (2006). – герой оказывается по работе в слишком благополучном городе, все так улыбаются ему и так хотят улучшить его рабочие условия («главное, чтобы ты был счастлив тут»). Мелодрама или расставание не вызывает тут каких-либо эмоций – да даже на кишки суицидника на улице никто не обращает внимания, если их оперативно уберут. Каталог IKEА как повод для восторженной обеденной беседы, «чем вы занимаетесь?» - «торгую мебелью для кухни» - «ух ты, как интересно!» Видимо, антимодернити памфлет, но из-за по-скандинавски сдержанно расставленных акцентов все смотрится даже загадочно. Особенно отрезанные и отрастающие тут же пальцы. Ведь здесь нет - не только чувств, но и – смерти («там, наверное, совсем не надо будет умирать…»). Воистину ад там, «где большинство здесь счастливо, и мы гордимся этим!» Потому что дискутируется здесь все же, несмотря на все социальные и антиутопические кунштюки, именно проблема счастья (или того, что оным считается, что – эквивалентно), ничего не имеющего общего с истинными потребностями человека. 7. «Манифесто» Дж. Розефельдта (2016). – с дюжину манифестов в исполнении одной Кейт Бланшетт. Ладно, что банальны герои (марксистский монолог произносит пьяный бомж, футуристическо-антисистемный – бедная одиночка) и сами тексты вторичны даже для пародии («на электрический стул Шопена!», «жизнь – это произведение искусства» - хотя, признаем, жанр манифеста никогда не обещал стилистических изысков). Так общий смысл никак не просматривается (Система чего-то испугалась и решила превентивно нанести удар?). Кроме апофеоза гримеров и визажистов К.Б., конечно. 8. «Раскрытие» Х. Карова (1989). – ГДРовский фильм о молодом учителе, пришедшем к своей гомосексуальности, с опаской, наощупь с нею вышедшего. Не в мир – в полуподпольный клуб, что как кабаре в «Голубом ангеле». Ностальгический и тактичный фильм без какого-либо последующего ажиотажа на эту тему. Сейчас бы название «Coming Оut» уже не перевели. 9. «Мой убийца» К. Марсана (2016). – весьма качественно, с нервинкой, пейзажами почище норвежских фьордов и драйвом c оттяжкой снятый по старому детективному сюжету настоящий крученный триллер, успешно переходящий иногда в хтонические области триллера.. Почему бы нашему якутскому кино, у которого явный ренессанс, не стать, как гонконгский при китайском? 10. «Гуммо» Х. Корина (1997). – пустые будни очень и очень lost boys and girls в заштатном городе после торнадо от режиссера откровений 90-х вроде «Деток» и «Кен Парка». Они убивают кошек, сбривают брови, пытаются заниматься сексом (им совсем мало лет), ходят в больших розовых заячьих ушах – агрессия и аутоагрессия, конечно, ни от чего не спасает. Культура гранж особенно пронзительна в свете ностальгии.