Бегущие от войны / Как живут в Краматорске переселенцы из зоны АТО :: Общество
Впервые я заметила переселенцев на развале, напротив городского рынка. По выходным вдоль тротуара традиционно рассаживаются торговцы-частники, в основном пенсионеры. Кто-то продает запчасти, кто-то — старые книги, кто-то — урожай со своих грядок.
Теперь же развал разросся широко за пределы тротуара, занял весь газон, кольцом обогнул близлежащий магазин. Торгуют все, не только пожилые, но и люди средних лет, молодые парни и девушки. Много местных, но еще больше приезжих. Точнее, бежавших. Они переговариваются между собой о Донецке, Горловке, Енакиево. О тех, кто там остался и о последних новостях оттуда.
Земли почти не видно под бесконечными рядами ковриков, тряпок и клеенок. То, что на них лежит, повергает в шок. Ассортимент совсем не похож на книги и овощи, которые хоть кто-то мог захотеть купить. Продают все, что есть лишнего в доме или что удалось из него увезти: сломанные игрушки, кассеты VHS с торчащими мотками пленки, ржавые чайники, полиэтиленовые пакеты, неисправную бытовую технику, пожелтевшие календари. Стопками лежит одежда, и ладно бы секонд-хенд — несут даже рваные носки, прожженные сапоги, растянутое белье, грязные, проеденные молью вещи. Выкладывают стопками с надписью на бумажке: «Распродажа. 5-10 гривен». Но и эти деньги им едва ли кто-то даст, ведь зачем кому-то сломанная удочка или вырванные листы из журнала выкроек 1983 года?
Я прохожу мимо дедушки лет 80-ти и молодой женщины. Пенсионер радуется, услышав, что она тоже из Донецка. Она тут уже какое-то время, дает ему советы по оформлению регистрации и прикреплению к поликлинике. Я смотрю на клеенку дедушки: значки комсомольца и военные медали, толстые фотоальбомы в пыльном бархате. Он видит мой взгляд и открывает альбом. Фотографии, когда-то наклеенные, теперь вырваны, местами от них остались черно-белые клочки. «Хорошо тут у вас!» — неожиданно с улыбкой говорит он. «Не стреляют, люди по улицам ходят, свет ночью горит».
Я покупаю у него старый бычий рог, окованный в металл. Не очень знаю, зачем мне бычий рог, но точно знаю, что дедушке нужны эти 75 гривен.
Жизнь на новом месте
После июля 2014, когда украинские военные вытеснили из города ополченцев ДНР, в Краматорск потянулись жители тех населенных пунктов, где продолжается война, в первую очередь из Донецка. Кто-то селится у родственников или друзей, кому-то дают приют незнакомые люди, другие снимают квартиры. Сейчас это могут позволить себе только самые обеспеченные беженцы, так как цена аренды постоянно растет, трехкомнатную квартиру на данный момент в среднем сдают за 3 тысячи гривен (6,5 тысяч рублей) — это больше, чем зарплата рядового жителя города.
Найти работу сложно, особенно в первое время. 1 октября 2014 правительство начало выплачивать беженцам ежемесячную материальную помощь — 884 гривны нетрудоспособным (пенсионеры, инвалиды, дети) и 442 — трудоспособным. Пенсионеры переоформляются в местный пенсионный фонд. И для того, и для другого необходима справка переселенца из управления соцзащиты, получить которую порой непросто. Нужно отстоять длинную очередь, что неудобно тем, кто все же нашел работу, и с помощью свидетелей подтвердить, что ты действительно проживаешь в городе.
Поначалу устроиться в городе было проще. Пенсионеров, например, регистрировали в Краматорском пенсионном фонде безо всяких справок и подтверждений. Однако некоторые люди пользовались этим недобросовестно: приходя в пенсионный фонд, называли наобум адрес и получали деньги, а затем возвращались обратно. Доходило до того, что жители населенных пунктов АТО, прикрепившись к краматорскому ПФ, складывались и за 10% от суммы отправляли за пенсией водителя со своими карточками. После нескольких таких случаев систему регистрации решили усложнить, усилив проверки.
Волонтеры
И тем, кто нашел работу, и тем, кто живет на помощь от государства, денег подчас все равно не хватает. В этой ситуации вся надежда остается на волонтерские организации. Помимо средств к существованию, переселенцы получают от волонтеров помощь в трудоустройстве, поиске жилья, оформлении документов.
После увиденного на развале мне очень захотелось хоть как-то помочь этим людям. Я отправилась в волонтерскую организацию SOS-Краматорск, про которую мне рассказали друзья. Понесла картошку, сгущенку, детские йогурты — то, чего, как мне сказали, не хватает чаще всего.
Штаб помощи переселенцам находится в крошечной комнатке в закоулках первого этажа дома культуры. Два вплотную поставленных стола, коробки, грамоты и благодарности на стенах. Передо мной с недовольным лицом стоит переселенка, молодая девушка из Донецка. Волонтер за ближним столом объясняет ей, где забрать гуманитарную помощь. Заботливо добавляет, чтобы не шла одна — дадут большую коробку, 25 килограмм.
Я спрашиваю, где принимают «гуманитарку». Мужчина помогает мне донести сумку до склада через дорогу. Геннадий сам беженец, приехавший сюда из Горловки. Я удивляюсь, как ему хватает времени и на обустройство на новом месте, и на помощь коллегам по несчастью. Оказывается, в SOS-Краматорске почти все сотрудники — переселенцы. По словам Геннадия, почти всю гуманитарную помощь поставляет фонд Рината Ахметова, остальное — люди. Были и другие спонсоры, например, чешская программа «People In Need », которую закрыли из-за недобросовестных переселенцев. Оказывается, многие не прочь выхлопотать себе лишние деньги, лекарства и иную помощь, а есть и просто наглые: «Приходят и начинают скандалить, что мы им все должны», — говорит волонтер.
Мы заходим на склад — тоже небольшое помещение, заставленное «гуманитаркой», преимущественно с одеждой, присланной из других регионов Украины, Германии, Чехии. За столом у входа две улыбчивые женщины принимают еду. Я выкладываю свой груз, и мне становится неудобно: на фоне этих мешков мой кулек выглядит совсем незначительно. Но женщины все равно очень рады — видимо, другой еды носят мало.
Официально зарегистрированных переселенцев в городе 42 тысячи. На деле проживают около 10-15 тысяч, но и это, по краматорским меркам, — цифра огромная. Мне вдруг становится сложно представить себе здесь, в столь знакомом мне городе, несколько тысяч человек, которым может не хватать самого необходимого: еды, средств гигиены, постоянной крыши над головой.
Ухожу я с одной надеждой: пусть ими займется кто-то еще, помимо таких же беженцев-волонтеров.