Берлинале-2016: идейный кризис / Колин Ферт правит тексты Джуда Лоу, Майкл Мур путешествует с американским флагом по Европе, Томас Винтерберг рассказывает о детстве, проведенном в датской коммуне 70-х :: Кино
Супругов играют британские актеры Эмма Томпсон и Брендан Глисон, криминалиста, который занимается их делом, — немец Даниэль Брюль. Книга Фаллады уже не раз переносилась и на большой экран, и на театральную сцену, но ни одно из ее воплощений не содержало в себе такого количества клише. Немецким журналистам, кажется, было физически больно смотреть на экран: примерно так же чувствуют себя российские зрители, когда герои голливудских фильмов пьют водку с тостом «На здоровье!» или пляшут вприсядку под «Калинку-малинку».
Одни в Берлине Marcel Hartmann © X Filme Creative Pool
Перес заставил своих артистов говорить на английском с чудовищным немецким акцентом. В результате единственным человеком, который не коверкает слова, оказывается немец Брюль. В уличных мизансценах статисты через каждые пять секунд отдают друг другу нацистское приветствие. Если в кадре появляется человек в форме, то он тут же начинает кричать, а потом дает кому-нибудь в нос. Один из подозреваемых, чтобы доказать свою невиновность, демонстрирует присланную с фронта фотографию сына: юный солдат, улыбаясь во весь рот, позирует с убитым ребенком. Военный Берлин выглядит картонной декорацией, между персонажами Томпсон и Глисона не прослеживается ни малейшего намека на теплоту и душевную близость. То, что должно было стать историей о мирном сопротивлении режиму, превращается в карикатуру на нацистскую Германию — карикатуру, устаревшую по меньшей мере на полвека.
Вычеркивая главное
Перес оказался не единственным в конкурсе режиссером, не сумевшим использовать блестящие способности актеров классической британской школы. Таким же разочарованием стал «Гений» Майкла Грандаджа — фильм, рассказывающий о работе литературного редактора Максвелла Перкинса (Колин Ферт) с американским писателем Томасом Вулфом (Джуд Лоу). До их встречи Вулфа отказывались печатать: издателей пугали и объем его работ, и необычный стиль. Перкинс заставил своего подопечного уничтожить десятки страниц оригинального текста, но в итоге опубликованные после жесткой редактуры романы «Взгляни на дом свой, ангел» и «О времени и о реке» принесли писателю всемирную славу.
Гений Marc Brenner © Pinewood Films
«Если бы Толстой выполнил все твои требования, его роман назывался бы «Война и… больше ничего!», — кричит разъяренный Вулф Перкинсу. Тот спокойно пожимает плечами. Лоу играет классика американской литературы как безудержного холерика, Ферт превращает своего литредактора в образцового книжного червя, в котором любовь к словам вытеснила любовь к прочим радостям жизни. На заднем плане периодически появляются муза Вулфа, театральная художница Алина Бернстайн в исполнении Николь Кидман и всепонимающая жена Перкинса (Лора Линни).
В фильме много замечательных сцен (сама по себе идея сделать главным героем редактора достойна отдельных аплодисментов), но при этом, как и в случае с «Одними в Берлине», невозможно отделаться от ощущения искусственности. Джуд Лоу при всем его таланте не похож ни на выходца из американской глубинки, ни на маргинала и изгоя. Ферт, тоже усердно изображающий американца, кажется, прячет под шляпой портрет британской королевы и украдкой целует его по ночам. В этом фильме нет гениев — есть только люди, которые очень стараются на них походить.
Вторжение в мечту
Настоящего американца можно увидеть в новой документальной картине Майкла Мура «Куда бы еще вторгнуться». Это, собственно, сам режиссер — человек, который, вооружившись национальным звездно-полосатым флагом, отправляется в путешествие по разным странам мира, чтобы метафорически «отвоевать» у этих стран их лучшие идеи. Поездка преподносит автору множество сюрпризов. Он ест сыры в провинциальной школьной столовой во Франции, исследует открытые тюрьмы в Норвегии, выясняет, почему в финских школах нет домашнего задания, и узнает, что в Португалии полиция не арестовывает граждан за употребление наркотиков.
Куда бы еще вторгнуться © Dog Eat Dog Films
Естественно, все сравнения оказываются не в пользу Соединенных Штатов. «Вы даете своим работникам длинный оплачиваемый отпуск. Вы что, не хотите стать богаче? Не хотите заработать больше денег?» — с пристрастием допрашивает Мур директоров итальянской фабрики. «Богаче? А зачем?» — с недоумением смотрят на него итальянцы. «Почему вы ничего не задаете детям на дом?» — это уже вопрос к министру образования Финляндии. «Потому что мы хотим, чтобы у детей была еще какая-то жизнь за пределами школы», — разъясняет министр.
Хохот в зале стоял на протяжении всех двух часов экранного времени: Мур умеет развлечь и как следует развеселить своего зрителя. Но по сути «Куда бы еще вторгнуться» — еще большая агитка, чем предыдущие фильмы режиссера. Ее даже можно рассматривать как неоплаченный предвыборный ролик к кампании Хиллари Клинтон: отдельный «параграф» посвящен поездке Мура в Исландию, где была избрана первая в истории женщина-президент, которая принесла своей стране благополучие и процветание. Выводы, к которым документалист приходит ближе к финалу, и вовсе парадоксальны. Оказывается, в основе всех новейших завоеваний Европы лежали идеи, позаимствованные в Америке. Просто у самих американцев не хватило сил и политической воли, чтобы воплотить их в жизнь.
С лентой Мура рифмуется «Я — Неро» Рафи Питтса, иранского режиссера, который уже много лет живет в Европе. Это тоже картина о кризисе «американской мечты» с едкой критикой в адрес внутренней и внешней политики США. Главный герой, 17-летний мексиканец, вырос в Калифорнии, но позже был депортирован в Мексику. Он мечтает об американском гражданстве и надеется на так называемый DREAM Act — так и не принятый закон, который может позволить детям нелегальных иммигрантов получить вид на жительство, если они отслужат в вооруженных силах США. Перебравшись через мексиканскую границу, Неро сначала попадает в роскошный особняк в Беверли-Хиллз, где работает механиком его брат, а потом — в неназванную восточную страну, где с оружием защищает территорию, обозначенную как No Man’s Land.
Я — Неро © Berlinale
Случай, описанный в фильме, — отнюдь не единичный. Питтс утверждает, что многие мигранты отправляются в армию в надежде закрепиться в Америке, однако сразу после службы местные власти благополучно депортируют их обратно на родину. Если когда-то здесь и была страна возможностей, то это время, по мнению режиссера, давно прошло.
Коммунальное хозяйство на датский манер
Утопической идее о коллективном счастье посвящена «Коммуна» датчанина Томаса Винтерберга. Фильм во многом основан на детских воспоминаниях самого режиссера: он вырос в огромном доме, где жили сразу несколько семей. При этом коммуны Копенгагена 70-х не были похожи на поселения хиппи в Америке. В Дании вместе съезжались не маргиналы и искатели приключений, а вполне благополучные представители среднего класса, увлеченные мечтами о всеобщем равенстве и теориями о разрушении нуклеарной семьи.
Коммуна © Christian Geisnaes
У Винтерберга коммуну основывают популярная телеведущая (Трине Дюрхольм) и ее муж-архитектор (Ульрих Томсен). Однако сразу после заселения соседей (еще одна пара с маленьким ребенком, сентиментальный мигрант, рыжая красотка и старый друг семьи) брак неожиданно дает трещину. Муж влюбляется в 24-летнюю студентку и приводит ее в общий дом. Жена долго пытается делать вид, что все в порядке, но потом все равно срывается.
От автора «Торжества» и соратника Ларса фон Триера ожидали чего угодно: злой иронии, откровенности на грани фола, жестокости, апокалиптических аллюзий. Чего угодно, но только не сентиментальной мелодрамы о том, что коллективное всегда разрушает частное. Весь сюжет у Винтерберга в итоге свелся к любовному треугольнику, а заявленная в заглавии коммуна так и осталась красивым словом на вступительных титрах. До «Золотого медведя» эта попытка явно не дотягивает: столкновение идей прошлого с современностью должно порождать раскаты грома, а никак не тихий хлопок.