«В России есть, что искать!» / Француз Оливье Сиу — о сушеной рыбе, русской бабушке-графине и работе барменом :: Корреспонденция
Впервые я оказался в России в 1986 году, мне было 13 лет. Это было мое первое путешествие за границу, и оно мне очень запомнилось. Но, вообще, у меня есть русские корни, я полуграф. Когда я два года жил в Париже с моей прабабушкой, она рассказала, что один из ее предков — граф Шереметьев. После революции прабабушка уплыла из России на последнем корабле из Севастополя. Мои русские родственники были белогвардейцами и не могли вернуться в Россию. Но они мечтали о возвращении. Другая часть моей родни — это семейство Сиу, французы, которые жили в Москве. Там у них была фабрика, которую позднее переименовали в «Большевик». Знаменитое печенье «Юбилейное» придумали и выпустили мои предки. Они рассказывали, что уехали во Францию в отпуск и из-за революции просто не смогли вернуться.
Второй раз я приехал в Петербург в 2005 году. Здесь меня ждала квартира на Мойке, которую мои бабушка с дедушкой купили во время перестройки. Я решил обосноваться в России, узнав о своих русских корнях. Я мог бы жить в Москве, но понял, что «утонул» бы там. Петербург, на самом деле, небольшой город, и здесь проще заводить знакомства.
Во Франции уже давно кризис, и я чувствовал, что не могу состояться там. А здесь у меня появились знакомые и возможности. Мне ужасно понравился тот хаос, который я нашел в России. Может, сейчас всё немного меняется, но десять лет назад здесь пахло свободой.
Большой трудностью оказался язык, со мной в детстве не говорили по-русски. Когда я приехал, знал только десять слов и русский алфавит. Я выучил русский за барной стойкой. Приехал совсем без денег: у меня было 600 евро, и они быстро кончились. Продолжать актерскую карьеру я временно не мог, ведь не знал языка. Тогда я начал работать барменом в клубе MOD, который располагался на Конюшенной площади. За стойкой я провел три года, люди в баре рассказывали о своей жизни — так и изучал язык. Правда, по большей части я научился русскому мату. Моя бабушка-графиня была рада, что я учу русский язык, но когда я заговорил, она была в ужасе. Сказала, что мне нужно изучать русский язык, а не этот.
североафриканский: они тоже иногда говорят о своей работе «Бог поможет»
Еще меня научили опаздывать. Бывало, назначал встречу и звонил, потому что чувствовал, что опаздываю. Люди относились к этому нормально. А потом я понял, что здесь можно с легкостью опоздать на 20 минут.
Временами бывало сложно на работе. Возможно, это громко прозвучит, но русский народ похож на североафриканский: они тоже иногда говорят о своей работе «Бог поможет». Французы не смогут здесь работать, они с ума сойдут.
В России непросто заработать: работа есть, но на нее сложно устроиться. Помню, у меня был «москвич», и я долго таксовал: семье нужны были деньги, а барменом я работать больше не мог. Это было золотое время, мне было очень весело. С другой стороны, работа была опасной. Не такая, как в 90-е, конечно, но всё же. Я присматривался, не каждого подвозил, а однажды вообще «выбросил» человека из машины, потому что почувствовал угрозу.
Кто сыграл для вас важную роль?
Огромную роль для меня сыграли мои дети. Потому что вся жизнь меняется, когда мужчина становится отцом. Я сам как будто второй раз родился. Даже в кино вернулся как раз после этого. Мои дети натолкнули на мысль о том, что я должен продолжать заниматься тем, для чего предназначен, и я снова отнес портфолио на Ленфильм.
Вообще, в Петербурге ко мне всегда относились очень гостеприимно. Когда я переехал сюда и вышел на улицу, сразу нашлась какая-то молодежь, которая позвала с собой выпивать и веселиться. В Париже можно быть очень одиноким, а здесь я чувствую себя в своей тарелке, и это заслуга очень многих людей.
Родственники, живущие здесь, первое время защищали меня. Они были для меня тем, что в 90-е называлось «крыша». Родные относились ко мне с большим вниманием, старались не лезть в мою жизнь, но постоянно помогали. Эта помощь проявлялась как минимум в том, что они всегда мне напоминали, кто мы на самом деле. Я же действительно наполовину граф, не могу сидеть на тротуаре и просить милостыню, мне нужно было придумать другой способ заработка. Моя бабушка всегда «держала» себя. Глядя на нее, я понимаю, что и мне нужно обладать такой же выдержкой.
Что бы вы хотели перенести из своей страны в Петербург?
Мне кажется, здесь бедновата музыка. Рок — интересное направление, а шансон или поп-музыка мне не нравятся совсем. Я бы перенес нескольких музыкантов сюда. Например, у меня есть подруга, во Франции она настоящая знаменитость, ее зовут Натали Кардон, она пела «Comandante Che Guevara». Жду не дождусь, когда мы с ней снова встретимся.
Иногда мне не хватает круассанов или багета, но за десять лет их стало гораздо проще найти.
Пять находок в Санкт-Петербурге
Конюшенная площадь
Раньше на этой площади было сразу пять клубов, и самые разные люди собирались там, чтобы повеселиться. Например, какая-нибудь звезда приезжала на своем лимузине в клуб «Арена», а по соседству с ней собирались панки. Такой вот контраст.
Сушеная рыба
Впервые попробовал здесь сушеную рыбу с пивом. Думал, что мне не понравится совсем, а оказалось, что это вкусно.
Свобода
Мне нравится городской хаос. Здесь все очень искренние и открытые, можно поговорить с кем угодно без иронии и двусмысленностей.
Мегафоны
Меня всегда раздражали экскурсоводы с мегафонами. Хочется сбежать от их постоянного крика. Казалось бы, они пытаются привлечь людей, но эффект от их действий обратный.
Хамство
Не люблю, когда я иду покупать продукты, а на меня орут, потому что не находят сдачу или еще по какой-то такой причине. Я же могу и в соседний магазин пойти, но это никого не останавливает. Иногда возникает ощущение, будто покупатель мешает продавцам работать.
Зачем вы здесь?
Я уверен, что найду в России ответ на вопрос о том, зачем вообще живу на этой земле и что должен делать. Здесь есть пространство для маневра и будущее, которого я не вижу у Европы. Во Франции прежде, чем что-то создать, нужно что-то разрушить. Здесь всё и так разрушено, можно сразу созидать.
Источник: paperpaper.ru