Счастье быть идиотом :: Общество
Но что литература, если русский человек даже из дома выйти не может в спокойном и легкомысленном настроении, нацепив на домашние вязаные носки шлепанцы, чтобы купить себе кофе и булочку?
Нет. Русский человек умоется, причешется, старательно выберет галстук, который подходит к цвету нижнего белья, и лишь тогда решится выбраться в булочную.
Это берлинцы могут себе позволить сидеть по утрам и в носках, и в шлепанцах, и в пальто на пижаму, и читать свой Morgen Zeitung в криво напяленных очках за уличным столиком.
Знаете, в Москве вдруг посещает этот синдром — идеальности. В Берлине я два месяца жила вообще без зеркала и смотрела на свое отражение на улице, в витрине. Это была такая лотерея: могла себе понравиться, а могла и не очень. Даже если рубашка драматически не сочеталась с юбкой — ну и что? Да пусть так и будет, это же забавно.
Забавно — это как-то легкомысленно, шутовство какое-то. Как можно быть забавным? А вдруг осудят? А вдруг будут хихикать за спиной? Русский не может себе позволить быть забавным. Если ты вдруг заметил, что туфли не так уж хорошо сочетаются с джемпером, выйди из машины и покончи с собой.
Знаете, в Москве очень-очень много очень-очень хорошо одетых людей. И это даже как-то... стремно. Но самое страшное в том, что пропали городские сумасшедшие. Ну, в год одного, может, встретишь, да и тот всего-навсего пьян. А раньше на улицах часто встречались странно одетые чудики, которые жили, казалось, в каком-то своем мире, и ни до кого им не было дела. А сейчас так мало странного в городе.
Приходишь в клуб — там все такие симпатичные и модные, и такие скучные, все так хорошо себя ведут, что хочется немедленно вернуться домой, пить коктейль из портвейна с пивом и смотреть «Давай поженимся».
Очень хочется делать что-то странное, идиотское — ну, просто чтобы ощутить эту чудесную детскую свободу, когда ты можешь дурить сколько угодно лишь потому, что ты еще маленький и тебе можно.
Тебе прощают. Тебя еще не покалечили правила и упреки. Тебя еще не раскатали по асфальту за то, что ты закончил семестр с четверкой. С четверкой! Все пятерки, одна четверка — это ведь ужасно.
Я так благодарна отцу за то, что его кроме моего английского и моего русского вообще ничего не интересовало. Если я балансировала на грани неудов, он нанимал репетиторов, конечно, чтобы из школы не выгнали, но никого и никогда не волновало, что там у меня по физике, алгебре, биологии — если выше двойки. Мои идеальные оценки никому не были нужны.
В то лето, когда мне было уже почти 14, мы с отцом первый раз поехали в Западную Европу, в Германию. И больше всего меня, вполне себе советскую девушку, поразило не то, что в магазинах полно добра или что на улицах пахнет кофе, а не крысами, а то, что люди лежат на ступенях, на газонах, сидят на полу в аэропортах или в галереях.
С советских ступеней и газонов гоняли, это было практически неприлично — взять и сесть на ступеньки.
Я до сих пор знаю людей, которые не решаются лечь на газон — они в ужасе оглядываются и все ждут, когда их прогонят.
Это я к тому, что степень несвободы проверяется на самом деле вот такими мелочами.
В фильме Соловьева «Асса» самым главным эпизодом, ради которого все его и смотрели, была сцена с сережкой. Герой Африки носил серьгу — фотографию Друбич на крючке, и за это его избили милиционеры. Потому что он «не как все». Странный. Забавный. Советский человек не мог быть забавным. А уж тем более странным. Эта сережка была символом всей советской диктатуры.
Нелепость в том, что до сих пор странным быть неприлично. Совершенство как кодекс общественных установок, как отсутствие малейших признаков странностей, как стремление получать от общества только отличные оценки, как страх осуждения — это, честно, трагедия в масштабах страны.
В нашем современном обществе не может быть Хармсов, потому что мы осуждаем парадоксы, безумие, воображение без ограничений, ассоциативную фантазию. Только прямая и мрачная достоевщина — строгий идеальный реализм с доброй порцией безнадежности.
Но, черт, как же скучно жить. Все вокруг такие красивые, умные, добрые и здоровые, что тоска прямо висит в воздухе. Это идеальный мир без юмора и без творчества, без малейших намеков на свободу самовыражения. Мир, в котором радует даже дурной вкус: он хоть как-то разнообразит эти идеальные будни, вызывает смех.
Люди, будьте идиотами. Носите странные ботинки и говорите парадоксальные вещи. Будьте нелепыми и смешными. Ведите себя странно. Получайте неуды за поведение и стиль. Только так можно быть самим собой. Только так можно быть свободным. Ведь свобода намного лучше совершенства — она делает нас пусть не идеальными, но счастливыми.
Источник: Сноб