Алексей Мизгирёв: «Вы даже не представляете, какой уровень подлости был среди дуэлей того времени» / Режиссер фильма «Дуэлянт» - о чести, фатализме, экранном Петербурге XIX века и самых необычных поединках, в которые вступали представители русского дворянства :: Кино
- Идея родилась в тот момент, когда я ознакомился с текстом дуэльного кодекса. Все детали в нем описывались очень подробно. Это прежде всего инструкция – почти такая же, какая выдается вам при покупке стиральной машины. И там был пункт: «Возможна замена». А я, как, наверное, и большинство людей, о таком даже не подозревал. Не знал, что вместо вызванного может стреляться другой человек. Тут весь сюжет для меня и сложился. По сути, «Дуэлянт» - это история киллера в XIX веке. Только он не стреляет исподтишка, а сам стоит на линии огня. Ну и, поскольку все мы находимся в рамках русской гуманистической традиции, этот герой должен страдать.
- И должен мечтать о возвращении своей чести.
- Да. Параллельно в сценарии почти сразу возникла тема чести. Сложнейшая категория. У купцов, например, чести не было. Они могли быть какими угодно честными и порядочными, но честь при этом приписывалась исключительно дворянскому сословию. Это было мощное понятие, которое определяло жизнь человека той эпохи. Но нам хотелось уйти от штампов: настоящий дворянин, он галантно подает даме руку… Мы снимали фильм не про это. Артисты не играли костюмы, не играли осанку. Мы занимались вопросами личности человека и вопросами его борьбы за эту личность.
- Вас наверняка будут упрекать в том, что персонажи «Дуэлянта» далеко не всегда ведут себя благородно.
- А это опять же штамп – думать о том, что существовали какие-то благородные люди. Вы даже не представляете, какой уровень подлости был среди дуэлей того времени. Мы все читали о поединках Пушкина и Лермонтова. Но существовало огромное количество дуэлей, в которых люди благородного сословия поступали по отношению друг к другу мерзко. Когда сановник, например, вызывал нищего. Оба при этом дворяне. Так вот нищего забирали в КПЗ – тогда это называлось «на съезжую» – и держали там до утра. А утром его, невыспавшегося, выпускали туда, где уже были подкуплены секунданты, где один пистолет был заряжен, а другой – нет, и сановник убивал этого нищего дворянина. Поймите, это были живые люди. И «Дуэлянт» - история про живых людей, где первоисточником являются не литературные ассоциации и аллюзии, а ощущение живого человека в живом пространстве.
- Если говорить о кино, а не о литературе, то мне показалось, что вы сознательно и последовательно уничтожаете миф, созданный советским кинематографом. Во время просмотра «Дуэлянта» постоянно вспоминается «Звезда пленительного счастья» - вспоминается как антитеза, потому что вы фактически сняли ее антипод.
- Вы абсолютно правы, но только я не снимал антипод блестящей картине Владимира Мотыля. «Звезда пленительного счастья» была создана в глубоко махровые советские годы, когда на экранах торжествовали рабочие и колхозники с квадратными лицами и квадратными же идеями. Мотыль поставил себе задачу рассказать не о материалистическом мире большевиков и коммунистов, а о духовном, о чистом, обо всем том, что этими большевиками затаптывалось. Он искал в своих героях исключительные и благородные идеи, отодвигая все то живое, что в них было. Он решал задачи, которые ставило перед ним его время, и делал это замечательно. Конечно, огромное обаяние, которое есть в его картине, во многом сформировало представление людей о том времени. Но сейчас все по-другому. Нет необходимости бороться с той идеологией, в этом смысле у нас развязаны руки. Поэтому мы можем снимать кино о сложных личностях, о парадоксальных характерах. Но я бы не сталкивал эти фильмы. У меня не было цели кого-то обидеть или оскорбить.
- Нет ли у вас ощущения, что современное российское кино боится XIX века? Телевидение не боится: действие многих сериалов происходит в 1800-е годы. А в кино «Викинг», «Царь» и «1612» - а потом сразу «Матильда», «Адмирал», «Батальон» и «Сталинград».
- Нет у меня такого ощущения. Снимается все. Просто вы этих фильмов не видите. В большинстве своем они настолько ничтожны, что смотреть их неинтересно. Про сериалы я вообще ничего не могу прокомментировать: я их не делаю и не смотрю. Но у нас не было задачи рассказать о XIX веке, как и у авторов «Викинга», кстати, нет задачи рассказать о Крещении Руси. Фильм – это же научная работа и не диссертация. Это эмоциональное зрелище, которое понимается не головой и даже не сердцем. В идеале – где-то на уровне живота должно схватывать.
- В фильме показаны разные виды дуэлей: где-то герои стреляются лоб в лоб, где-то вообще играют в русскую рулетку. Кто определял вид дуэли?
- В кадре, понятное дело, я определял. А в жизни дуэлянты и их секунданты обо всем договаривались. Подписывался документ, который был составлен по пунктам, и дальше участники дуэли жестко следили за тем, чтобы эти пункты исполнялись. Все дуэли, описанные в фильме, - реальные. Они действительно отличались разнообразием, многое зависело от фантазии дуэлянтов. Были дуэли пистолетные и ножевые. А была дуэль, в которой однажды два человека сели в закрытой комнате, и им бросили туда ядовитую гадюку. Они не двигались: сидели и ждали, кого змея укусит первым.
- Разве ж это поединок? Тут и от человека ничего не зависит - чистый фатализм.
- Совершенно верно. Но люди считали это дуэлью. Фатализм и есть справедливость, ну или в данном случае это вещи очень близкие. «Пусть случай докажет, что я прав. Я же знаю, что я прав». Это были интересные времена, интересное мышление.
- Все ли дуэлянты верили в бога? Пожалуй, только человек с религиозным сознанием может решить, что случайный укус змеи докажет его правоту.
- Одни были религиозными людьми, другие – богоборцами. Они задавались теми же вопросами, что и мы сейчас. «Нет правды на земле / Но правды нет и выше» - о чем это, как вы думаете? Да все о том же. Просто речевые формы были немного другими.
- Как создавался экранный Петербург? Он в «Дуэлянте» немного сказочный.
- Я для себя сформулировал, что мы воссоздаем город той эпохи таким, каким он мог бы быть, если бы строителям дали двойной бюджет. Мы не хотели делать фэнтези. То есть мы рассуждали о стимпанке и других подобных вещах, но я понимал, что артистам нужно существовать в психологически достоверных реалиях. Их нельзя было погружать в полностью придуманное пространство. Поэтому мы просто кое-что поменяли. Взяли, например, знаменитых атлантов Нового Эрмитажа и добавили еще таких же атлантов сверху. А вот весь предметный мир – абсолютно достоверный. Все пистолеты, которые появляются в фильме, - это реальное оружие из XIX века. Пиротехники превратили его в холостое, чтобы артисты не поубивали друг друга.
- Почему вы решили сохранить немецкий язык, а не переозвучивать немецких актеров?
- Потому что даже сейчас, когда идешь по Петербургу, постоянно слышишь иностранную речь. Нам хотелось сохранить это ощущение достоверности. Петербург в то время был одним из главных городов Европы, плавильным котлом, в котором смешивались культуры. Жаль, что игравшие у нас Франциска Петри и Мартин Вуттке не так хорошо известны в России. Вуттке в Германии – очень большая звезда.
- Он звезда в первую очередь театральная. Редко снимается в кино – даже немецким кинорежиссерам трудно привлечь его внимание. Он сыграл Гитлера в «Бесславных ублюдках» Квентина Тарантино, но это было исключение ради Тарантино. Как вам удалось его убедить?
- Самое удивительное, что мне не пришлось никого убеждать. Мартин приехал, мы поговорили… И все. Он понял, что здесь будет что-то стоящее. Иностранные актеры не так зациклены на деньгах. У них существуют свои гонорарные ставки, которые они в любом месте получают. Поэтому они не делают выбор между деньгами и деньгами. Они делают выбор между тем, что им интересно и не интересно.
- Будете ли вы читать рецензии на «Дуэлянта»? Читаете ли вы вообще рецензии на свои картины?
- Читаю. В большинстве случае ошибка критиков заключается в том, что они думают, будто пишут о ком-то, хотя на самом деле пишут о себе. Знаете, самые интересные вопросы о фильме мне задавали не журналисты, а зрители. Но это было не с этой картиной и не в России. Это было в Швейцарии, в Локарно, где я представлял «Бубен, барабан». Люди съехались туда на машинах, стоимость которых превышала бюджет моего фильма. Но они задавали настолько удивительные и глубокие вопросы о нашей истории, о нашей жизни, что я находился в восхищении… Почему-то нам часто кажется, что мы сирые, убогие, никому не нужные, никому не интересные. Это не так. Если это правильно сделанная вещь, то все всё понимают.
Беседовала Ксения Реутова