Человека определяют поступки

В кинотеатрах идет фильм «Рождение империи». Одну из важных ролей в картине сыграл Валентин Анциферов. «Вечерняя Москва» поговорила с артистом.

— Валентин, ваш Миша, боярский сын — мажор своего времени?

— Отчасти. Миша с детства окружен заботой и привык к жизни беззаботной. Но у каждого есть скрытый потенциал. Хотя мы знаем, что меняться трудно. А Мише, все-таки, это удается. Проявляются его храбрость, желание быть нужным, сделать что-то стоящее. Ведь он мог струсить, сбежать, и отец бы его прикрыл. Мы играли большую любовь между родителями и ребенком. Крепкую настолько, что вместо молитвы в решающий момент Миша думает о папе и маме.

— Герой от эгоизма доходит до самопожертвования. Символом чего он служит?

— Если герой Виктора Добронравова выступает символом воинской доблести, то Миша, пожалуй, является символом того, что человека определяют его поступки. Да, деньги и власть влияют на душу человека, развращая ее. Хотя, про Петра I (эту роль сыграл Александр Горбатов. — «ВМ») так не скажешь, но и «нормальным» его не назовешь: иначе он бы не перевернул историю. А у Миши, зеленого паренька, есть внутренний стержень, который, взаимодействуя с реальностью, приводит его к осознанию, что человека определяют не деньги, не статус, а то, что он может сделать. Юноша меняет свой взгляд на мир — если раньше он смотрел сквозь щелочку замка, то с опытом начинает видеть шире. Пустое существование ему уже не подходит. Ведь при всех своих слабостях, зависимостях, внутренних демонах, несовершенствах мы постоянно выбираем направление жизни.

— Когда перемены надо уложить в несколько сцен, требуется особый подход?

— Увы, некоторые сцены пришлось сократить. Часть на этапе сценария. А то, как Петр I награждает Мишу после его первого боя и ранения — при монтаже.

Конечно, ищешь точки соприкосновения между сценами. Но главное — каждую делать честно. И тут нужна способность вовремя сконцентрироваться на пару минут, которые возможно определят все. Это большое кино: ждать, когда будут снимать твою сцену, приходится порой несколько часов. А потом, к примеру, уходит солнце, и есть один-два дубля его поймать. Тогда, параллельно с техническими действиями, надо суметь собраться, затем расслабиться и постараться не наигрывать, но чисто и спокойно воспринимать и реагировать на происходящее.

— В фильме много батальных сцен. Как их снимали?

— Слаженно. В массовых сценах я не участвовал, но видел, как это делают ребята, и восхищался ими. Наш режиссер, Андрей Кравчук, контролировал всех и вся. Как «всевидящее око» читал мысли: я подмечаю как сделал шаг «не точно», а он тут же мне это озвучивает. Трюки с лошадьми ставила известная во всем мире команда «Nomad Stunts» во главе с Жайдарбек Кунгужиновым: не так давно с Ридли Скоттом работали над «Наполеоном».

— Сложно играть на коне?

— На площадке энергия сгущается, фокус обостряется, нервы звенят. А важно помнить о технике безопасности. Представьте: идет толпа актеров массовых сцен, параллельно движется оператор, а ты запрягаешь лошадь, которая по команде должна вылететь из-за кустов на поле и на огромной скорости пронестись вдоль людей, прямо на камеру, пока ты будешь орать свою реплику так, что усы трещат. Благо, в соседних кустах ждут отличные гримеры, которые все подправят. Но, конечно, крупные планы снимали на автоконе, следующем за автомобилем, потому что иначе не сделать это технически.

— Когда-то вы обещали отцу: не поступите в театральный, так пойдете в вуз ФСБ. Это помогло для роли Хэнка в «Черной весне», которому прочат службу в полиции?

— Такой спор с отцом у нас был. Хоть я лукавил — не поступил бы в Москве, поехал бы в Орел или Воронеж. По театральной студии я знал старших ребят, которые выбрали другой путь и реализовались, но желание заниматься творчеством их не отпускало. А мое просто зашкаливало! Так что, иначе я бы не смог.

В «Черной весне» помогало то, что в свои 20-ть я хорошо помнил острое чувство подросткового бунта в 16-ть. Хотя у меня прекрасные, поддерживающие родители, но чувство «мы с разных планет» было. В 16-ть же жизнь черно-белая, к 30-ти немного сереет. Наш режиссер Сергей Тарамаев говорил: «Старый, — он меня так зовет, — ваше поколение для меня как маячки, на которые я ориентируюсь. Потому что вы со своим максимализмом четко понимаете, что вам нужно, что хорошо в мире, а что плохо. К 30-ти появляется семья, ответственность, обязанности. А пока в вас ценна острота».

— У режиссеров Сергея Тарамаева и Любови Львовой вы играли и в «Детях перемен». Что объединяет их работы и определяет их творчество?

— Объединяет чувство «я дома» которое возникает у них на площадках. Сергей Тарамаев и Любовь Львова работают, в основном, с одной командой, включающей людей с общими ценностями, отношением к профессии, масштабом личности, со схожими экзистенциальными вопросами и внутренними конфликтами, и не без чувства юмора.

А если говорить про творчество этих режиссеров, то по-моему оно про глубину и объем красоты и уродства, которые содержит жизнь. Ведь она не однобока. А они всегда находят тонкую красную нить, сочетающую жестокого убийцу и недолюбленного ребенка в одном существе. И делают это так узнаваемо, что внутри все переламывается. Они показывают: жизнь не черно-белая, и не серая, а совмещает множество палитр. Николай Гоголь писал про опасность одностороннего мышления. Вот и они в своих суждениях и проявлениях стараются не быть односторонними. Они обнажают жизнь.

— К «Трассе», где вы играли, сценарий написал Олег Маловичко. Что такое «текст между строк» и «хороший сценарий»?

— Между строк — когда не сказано «он устал», но описано «он чистил зубы, опершись лбом на зеркало и закрыв глаза». Автор не рассказывает, но создает видение, к которому можно эмоционально подключиться и узнать себя. А хороший сценарий, по-моему, тот, где нет ни одной проходной сцены — каждая несет какой-то смысл, добавляя объема персонажам или развивая историю.

Мне запомнились слова, которые я услышал от актерского коуча Валерия Караваева: «Искусство обнаруживает тонкие нити, которые нас связывают». Хорошему сценарию это должно быть присуще. Он рассказывал, как театральный деятель Вячеслав Кокорин разбирал роль Арбенина из «Маскарада» Михаила Лермонтова. Мол, Арбенин живет легкомысленно, злоупотребляет вредными привычками и азартными играми, и ждет, что будет за это наказан. Он встречает свою любовь, и продолжает ждать воздаяния. Начинает подозревать ее в измене и, чтобы обыграть судьбу, карает любимую, становясь палачом для себя. Схожий объем должен быть в хорошем сценарии. В произведениях Олега Маловичко, по-моему, он есть.

— Залог успеха фильма — хороший сценарий?

— Он в том, чтобы каждый с удовольствием делал свое дело. Если все в команде занимаются сотворчеством и стараются создать что-то классное, что торкает их самих, если все делается честно и с большим желанием что-то сказать, то это не оставит зрителя равнодушным.

— Кино — дело командное. А путешествовать вы любите один или с близкими?

— И так, и так. Как-то у меня был перерыв на съемках в Санкт-Петербурге. А я давно хотел в Карелию. Собрался и поехал один в горный парк Рускеала. Там я поплавал, переночевал в лесу в глэмпинге, приготовил ужин у костра, затопил печь. Отлично провел время наедине с собой. Вместе с тем, у нас с друзьями есть традиция каждый год куда-то ездить. Когда играл в «Трассе», поехали из Курска через Ростов-на-Дону в Минеральные Воды, где шли съемки, а потом в Геленджик на море.

— Кто ваши «свои»?

— Те, кто по душе, с кем ты можешь расслабиться, кому можешь довериться, с кем можешь быть уязвимым, кто сумеет выдержать твое плохое настроение, и это взаимно. Это не просто те люди, с которыми вы сошлись, потому что вам классно вместе, или сблизились на том, что обрели, имея схожие травмы. Суть в том, что вы выбираете делать с вашей близостью. В способности выдержать ее, сохранить. Найти подход друг к другу. В обоюдном желании быть соучастниками жизни другого. Так и определяются «свои».

— От близких к дальним: в соцсетях, снимая видео для подписчиков, вы показываете мир вокруг себя, но не комментируете его. Почему?

— Как-то Сергей Тарамаев сказал мне: «Старый, старайся снимать доспехи». И я по сей день вспоминаю эти слова. Возможно то, что я почти не говорю в рилсах — и есть мои доспехи. Нет, я люблю поговорить, и у меня это неплохо получается, когда речь идет про какие-то объемные смысловые конструкции. Но делиться бездельными мыслями мне непросто даже с близкими. Допустим, приготовил я пирог по рецепту правильного питания. Но что тут сказать и зачем это незнакомцам — не понимаю. Хотя, может это как поделиться вдохновением? Не знаю...

— О чем вы мечтаете? От чего бы избавились?

— Избавляться от чего-то в себе — нездоровая история. От себя не убежишь. Избавиться можно, только если примешь, раскинешь руки и обнимешь — тогда твоя слабость станет твоей силой.

Что до мечты, то если она есть, и ты знаешь, чего именно хочешь, она становится целью. Понимаешь, что делать — появляется план. Разбиваешь на шаги — появляются регулярные действия. А когда есть мечта, цель, план и микродействия — тогда будет и успех. Я мечтаю творить, иметь смелость быть собой и не бояться помогать людям. И где-то на горизонте семья и дети, так как я вырос в традиционной семье и понимаю, что она может дать, но это пока в будущем.

Досье

Валентин Анциферов родился 1 июня 2001 года в Курске. Окончил ВТУ имени М.С.Щепкина, мастерскую Ю.М.Соломина в 2023 году. Дебютировал на экранах в сериале «Черная весна». Сейчас в его фильмографии около 20 работ в кино и сериалах, включая: «Полная совместимость», «Жига. На полной скорости», «Фарма» и другие.