Рашид Рахимов: В Грозном на субботник выходит даже Кадыров

«НЕУДАЧА НА ЧМ ОТОБЬЕТ ИНТЕРЕС У БОЛЕЛЬЩИКОВ»

— Чего ожидаете от Кубка конфедераций?
— Большого праздника. Хотя по составу это не самый сильный турнир, но для нас он точно не будет проходным. Думаю, Кубок конфедераций является по-настоящему важным для трех стран-участниц: Мексики, Чили и России.

— Почему Мексика и Чили?
— Отношение особенное. У мексиканцев и чилийцев очень неплохой состав. А для нас это хорошая проверка на прочность. Чего мы, собственно, стоим? За год до чемпионата мира полезно будет это узнать.

— Всегда ли надо ставить задачу выиграть?
— Задача выиграть каждый матч должна стоять. Но это футбол, и цена любой ошибки может быть очень высокой. Поэтому не нужно ждать сверхъестественного и требовать победы на Кубке конфедераций.

— Вы упомянули о Мексике и Чили. Но фаворитом многие считают Португалию.
— Не думаю, что португальцы будут делать ставку на этот турнир. Тот же Роналду, например, вряд ли отдаст все силы. То, что он не будет играть ниже своего уровня — это факт. Но и умирать на поле не станет. Думаю, для португальцев куда важнее предстоящий чемпионат мира.

— Сергей Семак в интервью «Советскому Спорту» сказал, что для сборной России задача-минимум — выйти из группы. Согласны?
— Задачи для сборной должны ставить не мы, а тренерский штаб. Понятно, что на чемпионате мира надо будет не просто выйти из группы, а пройти как можно дальше, хотя бы до четвертьфинала. Все-таки это домашний турнир. И если мы неудачно выступим, болельщики окончательно потеряют интерес к сборной. Поэтому, на мой взгляд, больше надо ориентироваться на чемпионат мира. При этом важно обратить внимание на некоторые вещи.

— На какие?
— Мы не превосходим по классу другие сборные. У нас мало индивидуально сильных игроков, способных решить исход матча в одиночку. Это надо принять. И сделать акцент на дисциплину и тактику. Нужна определенная схема под каждого соперника. И, конечно, большое значение будет иметь эмоциональный фактор. Чтобы эмоции не зашкаливали.

— Что скажете про игру с Чили?
— Есть позитивные моменты. Но при этом было огромное количество брака в передачах. На турнире такого уровня это будет иметь огромное значение. Причем мы часто допускали брак при позиционных атаках. Это значит, что вести игру первым номером будет сложно. А чилийцы имели преимущество: хорошо владели мячом, создали больше острых моментов. Все это натолкнуло на мысль: «А что, если мы начнем проигрывать? Как мы поменяем тактику?» Думаю, весь этот год до начала ЧМ-2018 должен уйти на разработку стратегии как вести себя, если матч складывается неудачно.

— Не кажется ли вам, что этот турнир — некий экзамен для Станислава Черчесова?
— А еще и для нашей сборной, для болельщиков, для каждого из нас. Конечно, любой тренер хочет выиграть. Но, прежде всего, этот турнир дает возможность правильно оценить потенциал сборной команды.

— То есть вы не допускаете возможность отставки Черчесова в случае провала?
— Я не могу предполагать такие вещи.

— Схема игры в три защитника актуальна? В свое время после 0:3 от Румынии Гус Хиддинк отказался от этой идеи.
— Для имеющегося сейчас набора игроков надежная и массированная оборона с еще одним центральным защитником — это то, что нужно. Самый важный вопрос: что делать с флангами. В матче с Чили это было главной проблемой — соперник спокойно прорывался по краям. И гол нам забили после проникающей передачи в зону, в которую ворвался фланговый игрок. Есть еще много нюансов, над которыми надо работать.

«ХОТЕЛ БЫ ПОУЧИТЬСЯ У НЕАПОЛИТАНЦЕВ»

— Вы собираетесь поехать стажироваться в Европу?
— Да, есть переговоры в Германии и Италии. Какие клубы? «Интер», «Наполи», «Хоффенхайм», который с молодым тренером — Юлианом Нагельсманном — «выстрелил» в бундеслиге. Ему всего 29 лет, но, говорят, у него очень много необычных идей, упражнений. И, кстати, не так просто к нему попасть на стажировку. Но я хочу. Базовый фундамент у меня есть — все-таки обучался в Европе. Но хочется разобраться в нюансах этих школ. Футбол не стоит на месте. И раз у меня сейчас пауза — надо использовать ее по максимуму.

— Вы сказали про «Наполи». Почему это клуб?
— Футбол неаполитанцев довольно-таки скоростной. Знаете, как они действуют при обороне? Они занимают участок поля, 30−35 метров вокруг мяча, и, отбирая его, не теряют интенсивности при выходе в атаку. Мне интересно, как это достигается.

— Российские тренеры стали активнее ездить на зарубежные стажировки. Можно сказать, что наша тренерская школа дотягивается до европейского уровня?
— Сложно сказать. Например, у нас во многих клубах до сих пор работают иностранные тренеры по физподготовке.

— Но в сборной, к примеру, один — испанец Паулино Гранеро, а другой — российский тренер Владимир Паников.
— Думаю, главный все-таки — Гранеро. Хорошо с ним знаком — это очень грамотный специалист. И, кстати, плоды его работы видны: сборная начала играть быстрее, чем раньше. Но все же по интенсивности есть, куда расти. Она у нас — одна-две минуты и все. В Германии интенсивность — 10−12 минут. И игроки делают около 2500−3000 метров ускорений. Хотелось бы и у нас таких результатов.

— Как их добиться?
— Знаете, сколько специалистов и тренеров работают в итальянских клубах? Например, на стажировке в «Фиорентине» я насчитал 14 человек. В России ты не можешь себе позволить позвать столько людей в штаб. Тебя сразу спросят: «Зачем? У тебя есть четыре-пять тренеров. Этого достаточно». В Европе же есть и тренер по реабилитации, и тренер, который готовит игроков после реабилитации, физиотерапевт и много-много других специалистов. Это очень важный момент для современного футбола. У тренера не должна болеть голова о том, как плавно подвести игрока в определенной ситуации, например, после травмы, как его нагрузить, что ему можно, а что нельзя. Для этого есть другие люди. Иначе тренеру приходиться делать на глазок, угадывать. Это неправильно.

«В ЕВРОПЕ ТАКТИКЕ УДЕЛЯЮТ ВОСЕМЬ ДНЕЙ ИЗ ДЕСЯТИ»

— Из предыдущих стажировок что особенно поразило?
— Наверное, поездка в «Севилью», когда там работал Марселино Гарсия Тораль. Я к ним попал в паузу, и между двумя играми было десять дней. Из них восемь ушло на тактику. И я не увидел ни одного, кто бы устало выдохнулся после такого — все внимательно слушали, выполняли установку тренера. А в России три дня тактики — и приходиться давать паузу, чтобы у футболистов мозг не перегрелся (смеется).

— Вы рассказывали футболистами о том, что в Европе теорией занимаются по восемь дней? Как они реагировали?
— Смотря, как рассказать. Можно ведь и задавить футболиста. Но надо доносить так, чтобы люди не зажимались, а понимали: надо идти наверх. Можно заниматься восемь дней из десяти тактикой и выдерживать такой темп. Но это по щелчку пальцев не делается. Тут как в школе: если игрок не работал в таком режиме раньше, ему нужно время, чтобы привыкнуть.

— Вспоминается, как один тренер показывал своим игрокам нарезки матчей мадридского «Реала». Те начали смеяться: «Зачем это? Нам будет нужно за Роналду повторять?»
— У меня, кстати, однажды была возможность поехать на стажировку в «Барселону». Но я подумал: зачем? Буду копировать то, что они делают на тренировках? То, как Месси, Хави и Иньеста отдают передачи в определенную зону и решают эпизод? Но у меня нет футболистов, играющих на столь высоком уровне. Никто не сможет стабильно выдавать передачи, которые выдают эти трое. И зачем подобное наигрывать, рисковать получить контратаку? Другое дело, если в твоем составе есть один-два игрока высочайшего уровня, и они могут стать примером для остальных футболистов.

— Например?
— Когда начинал в австрийской «Адмире», у нас появилась возможность взять 34-летнего Владимира Юговича. Человека, который дважды выигрывал Лигу чемпионов, поиграл в таких клубах, как «Сампдория», «Ювентус», «Монако», «Атлетико». Он тогда женился, переехал в Вену, где у супруги была юридическая контора. И вот однажды президент клуба мне говорит: «Есть возможность взять Юговича». Отвечаю: «Зачем ему это? Человек все выиграл, получал миллионы». — «Нет, он действительно хочет за нас играть». Хорошо, думаю, поговорю с ним. Спрашиваю Юговича: «Знаешь, сколько у нас народу ходить на матчи? 3500 человек». — «Знаю», — говорит. — «А знаешь, что наш клуб последние годы борется за выживание?» — «Да». — И что, ты планируешь в полноги за нас бегать?. А Югович серьезно посмотрел на меня: «Тренер, я профессионал. И я свою карьеру 20 лет делал не для того, чтобы в последний сезон меня освистывали 3500 человек. Если я выхожу на тренировку, то выкладываюсь на полную».

— И никаких вопросов к нему не было?
— Вообще. Хотя играть начал у меня не сразу. Перед первой игрой я понял, что не буду его выпускать в старте. Вызвал к себе и прямо сказал об этом. А он: «Тренер, как решите — так и будет. Надо сыграть пять минут, выложусь за эти пять минут». Выпустил его в итоге во втором тайме. Представьте: заполненные трибуны австрийского стадиона, а на бровке разминается двукратный победитель Лиги чемпионов. Он вышел и классно сыграл. И работал на тренировках так, что молодым за ним гоняться приходилось. А он ведь техничный — мяч будто прилипал к ноге. Молодые смотрят на него, потом в играх пробовали повторять какие-то финты. Конечно, потрясающий человек. Спокойный, умный, пример профессионализма. До сих пор с ним хорошо общаемся.

«ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ “ТЕРЕКА” В “АХМАТ” — СПРАВЕДЛИВО»

— Вы останетесь последним тренером в истории «Терека». С нового сезона команда будет называться «Ахмат». Как относитесь к истории с переименованием?
— Нормально. Знаю, что там почти все бойцовские клубы носят название «Ахмат». Знаю, как возрождался грозненский «Терек». Была война, все разрушено, а футбол запрещен. Единственный человек, который стал возрождать клуб, это Ахмат Кадыров. Назвать клуб в его честь — это справедливо.

— Но представляете, что теперь будет нестись с трибун в Москве от фанатов? И применительно к имени человека, а не к названию реки.
— Чтобы что-то, как вы говорите, нести, большого ума не надо. Пытаться под это подстроиться нет смысла. Переименование уже состоялось и, повторюсь, считаю, его справедливым.

— Вы проработали в «Тереке» три с половиной года. Как оцените этот период?
— Положительно. Каждый год команда прогрессировала, хотя таких больших вложений, как прежде, не было. Например, некоторое время назад в «Тереке» играли Коморовски, Ояла, Феррейра, Кудряшов в обороне и Маурисио, Адилсон, Рыбус, Айссати, Аилтон в передней линии. Это футболисты, которые определяли стиль игры. И, например, в позапрошлом сезоне мы из 30 матчей в 24-х владели мячом больше 50 процентов. Но и с уходом этих футболистов результаты росли. Как итог: пятое место — лучшее в истории клуба.

— Ради него в конце сезона вам пришлось отойти от атакующего футбола.
— Да, за шесть туров до конца мы перешли на игру в три центральных защитника. Видел, что мы раз проиграли со счетом 0:1, второй. Вроде атакуем, создаем моменты, но не реализуем, а потом привозим себе гол. Пришлось перестроиться на оборонительную схему. Считаю ее именно такой — очень важно не пропустить первым. Потому что в таком случае нужны игроки, которые смогут перестроиться обратно в атакующую формацию.

— И со «Спартаком» вы пропустили первыми. Поэтому так неудачно сложился матч, который в итоге лишил «Терек» еврокубков?
— Не только поэтому. Сложность была и в том, что на такой важный для «Спартака» матч нужно выходить готовым на 110 процентов. Быстрым, резким. А до этого у нас были перелеты в Томск и обратно, в Грозный, через сутки — уже в Москву. Короткая тренировка и по пробкам в отель приехали только к восьми вечера. В итоге просто не хватило времени на восстановление. А против полного стадиона, заведенного «Спартака» это имело решающее значение. Хотя мы и создали пять-шесть моментов. Но «Спартак» сыграл очень хороший матч.

— Черчесов как-то рассказывал об одной проблеме, с которой столкнулся в грозненском «Тереке». Мол, команда выдает мощную осеннюю часть сезона, но к весне подходит расслабленной. Будто все уже выиграла — и игрокам ничего не надо. Сталкивались с подобным?
— Надо понимать, что ко второй части сезона у многих команд есть определенные задачи. Кто-то борется за выживание, кто-то — за чемпионство и еврокубки. Если ты находишься в середине таблицы — ни туда, ни сюда, это сказывается на настрое. Не могу сказать, что его не было, но он был не запредельным. В этом сезоне, когда до последнего маячил шанс попасть в еврокубки, «Терек» из шести последних матчей выиграл пять — и четыре из них на выезде. Значит — нет той проблемы, о которой вы говорите. Знаю, болельщики обсуждают это. Люди говорят, мол, они «сливают». Но еще раз: ничего подобного не заметил. Я прожил два с половиной года в отеле, всегда на связи с руководством клуба, каждый день видел, как игроки бились, работали на тренировках. Если же видел хоть какую-то расслабленность, то прорезался голос. Жесткий. И в команде все понимали, что надо выкладываться по максимуму.

«НИ РАЗУ НЕ ВИДЕЛ В ГРОЗНОМ ПРОЯВЛЕНИЯ АГРЕССИИ»

— Почему вы ушли из «Терека»? Кто был инициатором?
— Это было совместное решение. Мы сели с президентом клуба и поговорили за шесть-семь туров до конца чемпионата. Решили, пора что-то менять.

— Со стороны казалось, что вы просто устали. «Терек» довольно энергозатратный клуб для тренера в плане психологии.
— Все было хорошо. Команда давала результат, но, все обговорив, решили расстаться. А к концу сезона заново обсуждать что-то не видел смысла. Рамзан Ахматович Кадыров, подводя итоги сезона, назвал результаты хорошими — одного балла не хватило до еврокубков. Поблагодарил за работу. К сожалению, лично с ним не удалось попрощаться, поговорить, но, думаю, еще будет возможность.

— Как он к вам обращался? На «вы» или на «ты»?
— Если официальное мероприятие, то на «вы». А в личной беседе можно и на «ты». Спокойно.

— Были в его зоопарке?
— Ни разу. В резиденции был.

— Часто обсуждали игру команды?
— Созванивались иногда, он был в курсе всех клубных дел, но в ежедневном режиме, конечно, не общались. У него много забот в республике. Поверьте, там очень большая работа проведена. Я был в Грозном в 2006 году с «Амкаром», помню, как на автобусе объезжали блокпосты, где стояли автоматчики. А сейчас это совершенно другой город. Думал, невозможно за десять лет так все перестроить. Оказалось, возможно. Уверен, без жесткой руки президента республики этого бы ничего не было. Кстати, вспомнился один случай.

— Какой?
— Как-то увидел, что по всему городу идет субботник. Хотя вроде этого не планировалось. Оказалось, что с утра Рамзан Ахматович решил прогуляться по городу и увидел, что не везде чисто. И начался субботник, в котором поучаствовали и сами руководители республики. Считаю, это правильно и важно. Когда идешь по Грозному, поражаешься чистоте. Рука не подымается фантик кинуть мимо урны.

— А как вам настроение города? В некоторых СМИ пишут о жестокости по отношению к различным группам людей.
— Не знаю, кто об этом пишет. Все спокойно — гуляй, где и как хочешь. Никаких проблем. Ни разу не видел, чтобы на кого-то «наезжали», проявляли агрессию.

— Как относились к манере Кадырова подгонять команду в микрофон?
— Это эмоции, люди там ими живут. Прекрасно их понимаю. К тому же слышал, как поддерживают команду в микрофон, например, в Химках. Тоже ведь поддержка.

— Именно что поддержка, а не обидные слова в адрес судьи.
— Вы зацепились за один этот момент. А я не цепляюсь. Люди переживают, искренне. И я их понимаю. Сам могу так кричать.

МБЕНГУ — ДВЕ МАШИНЫ, АДИЛСОНУ — ОДНУ

— А после матчей созванивались с Кадыровым, что-то обсуждали?
— Все-таки больше я общался с президентом клуба Магомедом Даудовым. Но, конечно, Рамзан Ахматович обо всем знал и переживал за каждый матч. Подкупало то, как он реагировал на непростые периоды у команды. Он спокойно говорил: «Футбол — это игра. Ничего страшного — ждем следующего матча». В этом плане вспоминается первая фраза, которой он встретил наш штаб, когда мы только приняли команду: «Знайте, я с вами не только, когда вы выигрываете, но и когда проигрываете, буду вас поддерживать». Считаю, это очень правильно.

— Говорят, что первый конфликт руководства «Терека» с Рудом Гуллитом, который тогда тренировал команду, был из-за того, что на поле вышел не тот состав, который он хотел.
— Мне никто за три с половиной года в «Тереке» не писал, кого надо ставить. Были определенные пожелания, но я сразу сказал, что решаю все сам и во вред команде ничего делать не буду. И в этом плане меня поддерживали. Президент клуба мог спросить, кого хочешь поставить, а как мне, например, такой вот футболист. Но чтобы советовать, нет, такого не было.

— Но премии-то в клубе действительно фантастические?
— Может, у моих предшественников так было. Но при мне за все время подарено три машины — две Мбенгу и одну Адилсону.

— И что Мбенг с ними сделал?
— Не знаю. Вроде продал одну, чтобы перечислить деньги родителям, родственникам, которых у него много. Но точно не знаю. Я же не подойду к нему после вручения подарка и не буду спрашивать: «Молодец. Куда ее отдашь?».

— А вы так машину и не получили?
— Нет. А мне и ездить было некуда. Телефонный номер первых лиц клуба всегда под рукой. Если хочу расслабиться, посмотреть на Грозный сверху, то мог подняться на 32-й этаж гостиницы, где я жил. Четвертый этаж — это видео, разбор матчей. Третий — покушать, второй этаж — фитнес, а первый — кофе. Все это — и еще стадион.

— Никакой личной жизни?
— Это и была моя личная жизнь. Я там жил. Когда была пауза в чемпионате, конечно, летал домой. По ходу сезона иногда были выходные, но если несколько матчей подряд не удавались, то тренерский штаб вообще не отдыхал. До 12 ночи на четвертом этаже — разбор, аналитика, видео. С трех часов до девяти сон — и по новой.

«МАТЧИ С “УРАЛОМ”? ТАКИЕ РАЗГОВОРЫ БЬЮТ ПО-НАШЕМУ ФУТБОЛУ»

— Не можем вас не спросить про череду, казалось, бесконечных матчей с «Уралом», после каждого из которых — шум и скандал. Но каждый раз от действующих лиц мы слышали одно и то же: «Ничего не знаем». Президент «Урала», например, говорил, что не знает, кто такие букмекеры. Вы знаете?
— Знаю, но не знаю, откуда берутся различные коэффициенты. Поймите, нам говорят, игра — в 12 часов дня. А мы вообще ни разу не играли в это время. И мне пришлось за несколько дней полностью поменять программу подготовки, чтобы адаптировать организм футболистов. И в день игры ты встаешь в восемь утра, нужно обговорить все моменты, сделать установку на игру, но ты смотришь — футболисты все полусонные. Ты прекращаешь установку, начинаешь их жесткими фразами будить. Но матч все равно начинается тяжело. Конечно, когда после такого журналисты говорят, что твои действия неважны — и все уже обговорено, начинаешь кипеть, злиться.

— Но ведь эти вопросы не могут быть не заданы. Если скачут котировки букмекеров, уходят, например, главные тренеры команды — Виктор Гончаренко, Владимир Скрипченко, какая-то реакция должна быть.
— Нужно обращать внимание, но зачем сразу подозревать, выносить вердикт? Это бьет по-нашему футболу. Причем мы сами это делаем. Какие-то моменты с букмекерами есть не только в российском чемпионате, но и в других странах. Но там никто ничего не говорит. Только у нас сразу всем все понятно и ясно.

— Но вас не удивила ваша команда в проигранном матче последнего тура сезона-2014/15 с «Уралом» (1:3)? С нее все и началось.
— Тогда мы никуда не могли подняться. В течение всей недели видел, что настрой у команды уже отпускной. Старался это поменять, кричал на них — видимо, не помогло. Хотя начали тот матч хорошо, первыми забили, имели еще моменты. И вспомните, какие голы нам залетали. Один из них, тот, что забил Хозин — с лета в дальний угол. Он так больше никогда не забивал.

— После игры президент «Торпедо» Александр Тукманов сказал, что результат этого матча был предсказуемым. Мол, так хотели выкинуть «Торпедо» из РФПЛ.
— А как сыграло «Торпедо» в последнем туре?

— Выиграло 2:0 у «Мордовии».
— А с чего вдруг они выиграли? Как видите, так можно бесконечно фантазировать.

«БЫЛ РАЗГОВОР С «МАЙНЦЕМ»

— Вы планируете поехать на стажировки. Значит ли это, что в новом сезоне вы работать не будете?
— Нет, не значит.

— Вы говорили, что хотите попасть в команду с «более высокими целями».
— Хочу. Но это зависит от ситуации. Может, у кого-то из команд не заладится начало сезона, и ко мне проявят интерес. Прогнозировать сейчас что-то сложно.

— Правда, что на вас выходил «Ростов»?
— Давайте не будем ничего выяснять. Было два-три клуба, которые интересовались, но не сложилось.

— Вы обучались на тренера в Германии, знаете иностранные языки. Из Европы не обращались?
— Были австрийские клубы — меня там хорошо знают. Знакомые рассказывают, что до сих пор если возникает какая-то дискуссия, то моя фамилия появляется в кандидатах. А из последнего — был разговор с «Майнцем», но только разговор.