Теория большого хаоса
В последнее время отечественные специалисты по внешней политике заговорили в унисон: планета погружается в хаос; глобальный порядок рушится, не успев сложиться; мир выходит из-под контроля.
«Валдайский клуб», многие годы обсуждавший перспективы новой «холодной войны», в прошлом году задумался над тем, возникают ли «новые правила или [идет] игра без правил». Однако хотя российским интеллектуалам и удалось вызвать духи «холодной войны» (по которой большинство из них всегда специализировались), с «утратой контроля», мне кажется, этот трюк не пройдет. И вот почему.
Начнем с экономики (я экономист, и пусть меня за это извинят). В 1929 году в США разразился кризис, к весне 1931-го воплотившийся в сокращение экономики на 22%, в безработицу на уровне 20% трудоспособного населения и в падение фондового рынка в девять раз. К чему привел этот кризис в Европе, я напоминать не буду.
В послевоенный период кризисы не исчезли: в середине 1970-х и начале 1980-х они обрушивали ВВП ведущих стран на 8–10%, а фондовые рынки — вдвое.
Но что мы видим сегодня? Падение на 5% уже кажется катастрофой. Созданы валютно-финансовые механизмы беспрецедентной гибкости.
Ни золотой стандарт, ни Бреттон-Вудская система не давали возможности так легко «заливать» кризисы деньгами, как сейчас.
Никогда еще управление государственным долгом не было настолько «техническим» вопросом. Финансовые транзакции, деятельность банков, мировая торгов...
«Валдайский клуб», многие годы обсуждавший перспективы новой «холодной войны», в прошлом году задумался над тем, возникают ли «новые правила или [идет] игра без правил». Однако хотя российским интеллектуалам и удалось вызвать духи «холодной войны» (по которой большинство из них всегда специализировались), с «утратой контроля», мне кажется, этот трюк не пройдет. И вот почему.
Начнем с экономики (я экономист, и пусть меня за это извинят). В 1929 году в США разразился кризис, к весне 1931-го воплотившийся в сокращение экономики на 22%, в безработицу на уровне 20% трудоспособного населения и в падение фондового рынка в девять раз. К чему привел этот кризис в Европе, я напоминать не буду.
В послевоенный период кризисы не исчезли: в середине 1970-х и начале 1980-х они обрушивали ВВП ведущих стран на 8–10%, а фондовые рынки — вдвое.
Но что мы видим сегодня? Падение на 5% уже кажется катастрофой. Созданы валютно-финансовые механизмы беспрецедентной гибкости.
Ни золотой стандарт, ни Бреттон-Вудская система не давали возможности так легко «заливать» кризисы деньгами, как сейчас.
Никогда еще управление государственным долгом не было настолько «техническим» вопросом. Финансовые транзакции, деятельность банков, мировая торгов...