«Гроб для Европы». Как вели прокси-войны с Россией при Екатерине Великой
235 лет назад, 9 мая 1791 года, в российской столице пышно праздновали день победы. Всё, как полагается — иллюминация, фейерверк, приём у первых лиц государства, вечерние гуляния.
Центром празднества стал новооткрытый Таврический дворец князя Григория Потёмкина, где тот принимал и чествовал императрицу Екатерину II. И где впервые был исполнен гимн «Гром Победы, раздавайся!» на стихи Гавриила Державина. И гимн, и торжества, были посвящены главной победе — взятию Александром Суворовым турецкой крепости Измаил.
У человека, мало-мальски знакомого с историей России, и конкретно с историей Русско-турецкой войны 1787-1791 годов, это может вызвать непонимание, и даже ступор. Как так выходит — Измаил взяли 22 декабря 1790 года, а празднуют только сейчас, в мае 1791-го? Почти полгода на раскачку — не многовато ли? К тому же война ещё идёт, а победу уже празднуют. Не рановато ли?
Нет, всё шло согласно своему распорядку. Просто та война была особенной. В своём роде уникальной. Аналогов ей долгое время не было — они возникли совсем недавно. И если поставить события тех лет в правильный контекст, станет многое понятно и в той ситуации, что сложилась в ходе нынешнего вооружённого противостояния на юге России.
Суть конфликта можно описать так: «По итогам референдума к России отошли значительные территории. Однако государство, их утратившее, вместо того, чтобы признать волеизъявление народа, по факту развернуло на отошедших к России землях гибридную войну. Причём не столько само, сколько по наводке третьих держав».
Это о чём? О том, что началось в 2014 году? Да, очень похоже. Другое дело, что так же раскручивались события и после 1783 года, когда состоялось присоединение Крыма к России.
Оно произошло по итогам опроса тамошних жителей, которые добровольно клялись перейти под руку Екатерины II, получая «все права российского гражданина». Гибридная война тоже имела место — Турция, не смирившись с потерей, регулярно высылала в Крым либо диверсионные группы, либо флот с десантом. Ну а что до «третьих держав», то тут далеко ходить не надо. Перед самым началом войны 1787-1791 годов русский посол Яков Булгаков пишет Екатерине II из Константинополя: «Визирь, слушая вздорные внушения английского и прусского послов, принимает оные за наличные деньги и основывает на них надежду на получение от дворов их помочи». В общем, туркам предлагают начать полноценную войну с Россией, и клятвенно обещают, что если вдруг придётся туго, Европа обязательно впишется.
Но то, что происходит потом, напоминает дурной анекдот. Судите сами. В 1788 году Россия, взяв Очаков, наносит Турции серьёзный удар. После таких ударов проигравшая сторона, как правило, просит мира. И таковой могли заключить — в 1789 году в Константинополе между Россией, её союзницей Австрией и Турцией уже начались переговоры. Однако английский посол Роберт Эйнсли и прусский посол Генрих фон Диц переговоры сорвали, попросив Турцию ещё повоевать, а уж их державы всё сделают для того, чтобы отжать у России Крым в пользу Константинополя. В это ещё можно было поверить, поскольку с подачи Англии Швеция в 1788 году напала на Россию, и какое-то время действовала успешно.
В начале 1790 года, после разгрома турецкой армии при Рымнике и потери крепостей Аккерман, Хаджибей и Бендеры, которые были заняты русскими, а также Белграда и Бухареста, которые заняли австрийцы, Турции вновь предложили мирные переговоры. И они вновь были сорваны. Причём теми же «третьими державами». Пруссия заключила с Турцией союзный договор, который гарантировал целостность Османской империи, а Англия на конференции в Рейхенбахе вынудила Австрию выйти из войны и начать с Турцией мирные переговоры на условиях статус-кво. Россия осталась без союзника. Но даже в такой ситуации была гораздо сильнее, что и доказало взятие Измаила в конце 1790 года.
Этот удар был для Турции по-настоящему страшен. Она потеряла свою Дунайскую полевую армию, а русским войскам фактически была открыта дорога на Константинополь. И Екатерина II вполне справедливо полагала — финал войны не за горами: «Что покорение Измаила страх нанесло туркам, сему легко поверю, и полагаю, что, во-первых, последует смена визиря, а за сим — переговоры о мире».
А теперь догадайтесь, почему и на этот раз Турция не заключила с Россией мир, хотя уже проиграла почти всё, что можно было проиграть? Правильно. Снова из-за вмешательства «третьих держав». Прусские дипломаты подкупили придворных султана Селима III, а британский посол Эйнсли вручил турецкому монарху официальную ноту, что уж сейчас, в 1791 году, Англия и Пруссия обязательно нападут на Россию. Вот честно-честно, джентльменам ведь полагается верить на слово... Именно по этой причине Турция и продолжила войну, которая была, по сути, проиграна уже раза три.
Справедливости ради надо сказать, что весной 1791 года тучи надо Россией и впрямь сгущались. Между Лондоном и Берлином было достигнуто принципиальное соглашение о совместном ультиматуме России, согласно которому Пруссия должна была начать войну на суше. А вот английскому флоту предстояло нанести удар на Балтике — блокировать Петербург, уничтожить русский флот и высадить десант в Финляндии. В марте Англию сотрясло то, что британские историки называют Russian Armament — вооружение против России. Глава правительства, Уильям Питт, обратился в парламент с просьбой о военных кредитах, повторив слова своего единомышленника, английского посла в Петербурге и русофоба Чарльза Уитворта: «Нужно поставить Россию на то место, которое она и должна занимать среди держав Европы, и покончить со всеми химерами её величия и значимости». Флот был готов, на корабли спешно, в принудительном порядке вели набор матросов, и к концу апреля англичане должны были выйти в Балтику...
Однако уже в начале мая гроза внезапно исчезла, как будто её и не было вовсе. Англия и Пруссия внезапно отказываются от своих намерений и бросают Турцию, которой наобещали с три короба, на произвол судьбы. Что же заставило эти могущественные державы так резко переобуться в прыжке?
То, что мы привыкли считать неблагодарностью Екатерины II. Она ведь Александра Суворова, который недавно взял Измаил, отправила чуть ли не в ссылку, инспектировать крепости в Финляндии!
Да, отправила. И это стало моментально известно в Англии, флот которой уже был нацелен именно что на Финляндию. В апреле Суворов уже там, а в конце этого месяца шлёт в Петербург депешу — к приёму «дорогих заморских гостей» в Финляндии всё готово, пусть только сунутся.
Так что 9 мая у Екатерины II были все основания праздновать двойную победу — по поводу взятия Измаила и по поводу войны, которую Европа «слила», едва узнав, что ей противопоставили одного человека. Того самого, что совсем недавно поразил мир своим штурмом Измаила. И которому принадлежат слова: «Тщетно двинется на Россию вся Европа: она найдёт там Фермопилы, Леонида и свой гроб».